Чтение онлайн

Черт. Нет. Я не буду об этом думать.

Но в голове, как назло, слышу его вопрос:

Я хочу увидеть тебя еще раз. Где и когда мы можем нормально поговорить?

Зачем ему это? Ведь он вряд ли приехал сюда за тем, чтобы найти меня и поговорить спустя несколько лет.

И что делать мне? Должна ли я ему рассказать, какие после той ночи остались последствия? Должна ли рассказать, что у него есть сын?

Голова пухнет от кучи вопросов, на которые у меня нет ответов.

Но главный из них: действительно ли я не хочу еще одной встречи с ним?

В клубе я отказала ему не задумываясь.

Но сейчас, положа руку на беспокойное сердце, понимаю, что мой ответ имеет погрешность размером с океан.

Ведь если бы мне было плевать на этого человека, я бы не сходила с ума, каждый раз замечая сходство Кира с его отцом.

Что ж. Я подошла к своему самому любимому вопросу.

Как бы все обернулось, прости я его тогда?

В груди давит от воспоминаний о нашей встрече почти трехлетней давности.

— Не гони, Алис. Мне хуево пиздец.

— Я все объясню…

— Успокойся. Я уйду. Только дай мне сказать…

Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. В горле образуется ком и причиняет боль. А потом эмоции разбегаются по углам, как трусливые зайцы, от громкого входящего звонка.

Сынок тоже реагирует и бежит к моему телефону, добирается до него и начинает шлепать по экрану ладонями.

— Кирюша, дай мне, пожалуйста, телефон.

Он поворачивает голову в мою сторону, затем хватает смартфон и с шаловливой улыбкой шлепает босиком ко мне, издавая озорные звуки.

Я забираю телефон прежде, чем Кирюша успевает запихнуть его себе в рот.

А когда вижу на экране имя «Горгона», внутри все леденеет.

Я быстро сажусь и, нервно зачесав пальцами волосы назад, отвечаю со всей любезностью:

— Да, Жанна Александровна.

— Тебя ждет Владимир Викторович, — в ее тоне не то что нет намека на любезность, я слышу в нем отвращение.

Прочищаю горло

— С-сейчас?

На другом конце раздается раздраженный вздох.

— Самойлова, у тебя какие-то трудности со слухом? Или я невнятно выражаюсь?

— Нет, просто… — я встаю и рассеянно убираю прядь волос за ухо. — Я не могу сейчас. Мне не с кем оставить ребенка.

— Это твои проблемы.

И скидывает.

Я прикрываю глаза и мысленно стону: «Сука».

Владимир Викторович монотонно стучит элитной ручкой по столу, молча сверля взглядом Кирюшу, сидящего на моих коленях.

Ну как сидящего: Кирюша то и дело порывается потянуться за какой-нибудь, по его мнению, безделушкой, но я каждый раз пресекаю это.

Потому что все, что находится в этом кабинете, баснословно дорогое, чтобы я могла позволить своему сыну побаловаться здесь.

Мне вообще не стоило приходить сюда с ребенком.

Я должна была это понять еще на этапе одевания подгузника, что равносильно борьбе с ослиным упрямством, которого слишком много в таком маленьком человечке.

Потом мой сын испытал мои нервы, закатив истерику и решив, что он должен одеться сам, а позднее — в метро, которого он очень испугался.

Обычно мы передвигаемся на автобусах или трамваях. Но сегодня такая жара, что я даже не рискнула соваться в наземныйтранспорт.

И вот я здесь.

При очередной попытке Кира забраться на стол моего пока еще директора, я усаживаю сына обратно и подбрасываю его на коленке для отвлечения внимания.

Но он успевает сделать свое дело. Я неловко улыбаюсь и вытираю накапавшие слюни со стола салфеткой.

Владимир Викторович прочищает горло и подается вперед.

Теперь он держит ручку двумя руками и немного раздраженно покручивает ее длинными пальцами.

— Занятное создание, — сухо подытоживает он.

Его слова прилетают в меня подобно плевку, хоть и сказаны были с улыбочкой. Но это не та улыбочка, на которую непроизвольно отвечаешь взаимностью. Нет, наоборот хочется как можно скорее сбежать отсюда.

— Извините, — я перехватываю сына поудобней и начинаю активней подкидывать его на коленке. — Мне не с кем было оставить ребенка.

— Я предпочел бы поговорить без нежных ушек. Ну да ладно. Навряд ли он что-то поймет.

Тяжело сглатываю: его слова не предвещают ничего хорошего от этой беседы.

— Итак, может, начнем с того, что ты расскажешь мне обо всем, что произошло в твою вчерашнюю смену?

— Мама-ська! — Кирилл хватает мое лицо обслюнявленными руками и хлопает по щекам. — Котю омомо.

Я одариваю сына улыбкой и снова пытаюсь усадить, бормоча ему на ушко:

— Подожди, Кирюш. Дай маме поговорить.

Затем возвращаю взгляд к директору, лицо которого выглядит так, что к горлу подкатывает ком тошноты.

— Я понимаю, почему я здесь, Владимир Викторович. Но, уверяю вас, то, что произошло — чистая случайность.

Он насмешливо выгибает бровь.

— М-да? Ты действительно так считаешь?

— Я пролила коктейли на платье той девушки, — мой голос дрожит. — Я… Я признаю это. Но сделала это не специально! Клянусь!

Кирюша высовывает язык и начинает издавать звуки, которые напоминают те, что издает движок «Жигулей».

Владимир Викторович гримасничает, затем продолжает диктаторским тоном:

— Ты понимаешь, какого уровня мое заведение? Безрукие официантки не должны здесь работать.

— Этого больше не повторится! Поверьте мне, Владимир Викторович!

— Что именно не повторится? Твоя безалаберность или тупость?

Я вздрагиваю, как от пощечины, и сильнее сжимаю сына в руках.

— Ты работаешь в сфере обслуживания. Улавливаешь? Сфера. Обслуживания. — Он говорит со мной действительно как с тупым созданием. А потом его тон ожесточается: — Так какого черта ты устроила вчера в моем клубе?

Кирюша тут же разворачивается и, запищав, прячется у меня на груди.

Я поднимаюсь на ноги, чтобы перехватить сына и успокоить, укачивая.