Чтение онлайн

— Прости, — быстро говорит она. — Мне не следовало смеяться.

— Афина. — Я знаю, что мне не следует переходить с ней на личности, утешать её, но я не могу удержаться и беру её за руку, отрываю её от лица и сжимаю в своей. — Тебе не нужно беспокоиться обо всей этой ерунде, связанной со мной. Все эти штуки, от которых Кейд и Дин получают удовольствие, правила, наказания, унижения, – меня не интересуют.

Она прищуривается.

— Тебе понравилось наблюдать за Брук… за тем, что она делала со мной.

Я морщусь.

— Да, извини. Это было довольно возбуждающе. Это вызвало во мне такое дерьмо, о котором я даже не подозревал, что оно меня заводит. — Я пожимаю плечами. — Да ладно тебе. Я заставлял тебя есть с тарелки, стоящей на полу? Раздевал тебя в первое утро? То, что они сделали с тобой сегодня вечером? Мне всё это не нравится.

Афина облизывает губы, и, несмотря на себя и ситуацию, я не могу не почувствовать, как мой член подёргивается в джинсах при виде того, как её нежный розовый язычок проводит по нижней губе.

— Так что же у тебя за фишка? — Осторожно спрашивает она.

— Ты имеешь в виду мои увлечения? Или то, что мне нравится в постели? — Поддразниваю я, пытаясь немного поднять настроение.

Афина морщится.

— Я думаю, с меня хватит секса на какое-то время. Расскажи, пожалуйста, о своих хобби.

— Ну, ты приехала сюда на одном из них. — Хмурюсь я, размышляя. — Мне также нравятся старые машины. На самом деле, я кое-что переделываю. Чиню. Моя специальность – инженер.

Глаза Афины расширяются.

— В самом деле? Ух ты. Неудивительно, что ты не учишься ни на одном из моих курсов.

— Какая у тебя специальность? — Спрашиваю я, и мне на самом деле искренне любопытно.

— Английский и английская литература. — Афина пожимает плечами. — Я люблю читать, так что это был неплохой выбор. Но консультант, как только она поняла, где я живу и почему, на самом деле не позаботилась о том, чтобы помочь мне записаться на какие-то конкретные занятия или решить, какая специальность будет для меня лучшей.

Я хмурюсь.

— Почему, черт возьми, нет? В этом вся её работа.

— Она сказала, что это не имеет значения, — тихо говорит Афина. — Потому что я буду принадлежать вам троим навсегда. Мне не понадобится ни учёная степень, ни карьера, ни что-либо ещё, что имеет значение, на самом деле. Вся моя жизнь уже решена за меня.

Не нам троим. Только одному из нас, думаю я про себя. Но, конечно, я не могу ей этого сказать. Согласно правилам, она не должна знать, что мы боремся за неё и за город. В противном случае, это может подтолкнуть её к тому, кого она выберет, и это всё испортит.

— Это чушь собачья. — Я скрещиваю руки на груди, глядя на неё через стол. — Кто сказал, что после окончания школы ты не сможешь работать только потому, что будешь жить в поместье?

— Где бы я могла работать? — Афина качает головой. — С дипломом по английскому языку? В Блэкмуре нет издательств. Что, я собираюсь использовать свой престижный диплом в местном книжном магазине?

— Я имею в виду, ты могла бы. Но есть удалённая работа. С нашим влиянием мы могли бы заставить любого разрешить тебе работать так, как ты хочешь. Кто скажет нам «нет»?

— Очевидно, не я. — Афина морщится, и я вижу, что она ждёт, что я наброшусь на неё. Когда ничего не происходит, она замолкает, пока Диана не приносит нам еду и не уходит, не сказав больше ни слова.

Афина тычет пальцем в картошку фри.

— Почему бы тебе не наказать меня? Почему бы тебе не разозлиться?

Я пожимаю плечами.

— На самом деле мне не нравится причинять боль девушкам. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, — быстро добавляю я, — я не против того, чтобы иногда заниматься старым добрым грубым сексом. Немного бондажа может быть забавным. Но на самом деле причинять девушке боль, заставляя её делать то, чего она не хочет? Меня это не заводит.

— Это очень отличается от двух других. — Афина ест картошку фри, после того как долго макала её в лужицу кетчупа. — Я не знаю, смогу ли я это вынести, Джексон.

— Ты должна. — Я наклоняюсь к ней, давая ей понять, насколько я серьёзен. — Они не собираются расторгать с тобой этот контракт. И они без колебаний приведут в исполнение свои угрозы, если ты не подчинишься. У тебя нет выбора, Афина. И прежде, чем ты успела сказать, что я могу тебе помочь, я отвечаю, что не могу. Я даже себе помочь не могу. — Я указываю на её еду. — Ешь, неизвестно, когда они посадят тебя за стол.

— Ты хочешь уйти? — Афина проницательно смотрит на меня, беря свой чизбургер. — Ты хочешь уйти?

— То, чего я хочу, не имеет значения.

— Конечно, имеет. — Она замолкает, и на секунду мне кажется, что она собирается сказать, что это важно для неё, хотя я не могу представить, почему это так. Но она этого не делает. Она просто откусывает кусочек от своего бургера, а я остаюсь в недоумении, как это мы так углубились в разговор. Я уже давно ни с кем так много не разговаривал, не говоря уже о том, чтобы так сильно раскрыться. — Что бы ты сделал, если бы мог сделать что угодно? — Спрашивает Афина, подцепляя очередную порцию картошки фри. — Что угодно на свете.

— Почему тебя это волнует?

— Я просто хочу знать, — настаивает она. — Ты, по крайней мере, выглядишь как человек. Всё, что Кейд хочет делать, – это играть в регби, и я почти уверена, что Дин хочет просто подписывать смертные приговоры людям или что-то в этом роде, кто знает.

Я долго смотрю на неё. Я знаю, что не должен больше ничего говорить. Я не должен открываться перед ней больше, чем уже открыл. Подпускать Афину к себе – плохая идея. В конце концов, я позволил себе быть уязвимым с одной девушкой. Однажды. Позволил себе представить будущее с ней. Даже представил, как мы с ней сбежим от всего этого, сбежим и будем жить той жизнью, которую мы планировали вместе.

И посмотрите, к чему это привело. С разбитым сердцем и горечью, и моя жизнь ни на йоту не стала лучше или больше похожа на то, какой я хотел бы её видеть, чем была раньше.

Но что-то в печальном, открытом лице Афины заставляет меня захотеть поделиться с ней, хотя я знаю, что это глупо. Сегодня она прошла через ад, и я знаю, что она ищет у меня утешения. Я хочу помочь ей, хотя и знаю, как это чертовски глупо.

— Я бы открыл мастерскую по реставрации классических автомобилей и мотоциклов, — говорю я наконец. — Владеть ими и управлять ими дорого, и это денежная яма, на самом деле, на этом не заработаешь. Вот почему их так мало. Но у меня, блядь, куча денег, даже если мой отец, блядь, отречётся от меня, у меня есть трастовый фонд от моей матери, который он не может забрать, который она оставила мне после своей смерти.