Чтение онлайн

А потом я хлопаю дверью, моя грудь вздымается, когда я засовываю свой член и яйца обратно в штаны и иду в ванную, примыкающую к моей комнате, чтобы помыться.

Когда я наконец выхожу, Уинтер уже исчезла. Всё, о чем я могу думать, это об Афине и о том, что я не видел её всю ночь, и это бесит меня ещё больше. Я спускаюсь по лестнице и снова смешиваюсь с толпой, полный решимости найти её и выяснить, какого черта, по её мнению, она делает, вот так игнорируя меня. Если она проигнорировала эту гребаную вечеринку, мрачно думаю я, а потом заворачиваю за угол и вижу нечто такое, что заставляет меня чуть ли не взорваться от ярости.

Афина здесь, всё в порядке. Она стоит, прислонившись к стене возле кухни, с чашкой чего-то в руке и разговаривает с парнем. Парнем, который не похож ни на Дина, ни на Джексона. Он высокий и слишком привлекательный, с тёмными волосами, падающими на лоб, как у чёртового хипстера, одет в джинсовую рубашку с закатанными рукавами и брюки-чинос, ради бога. Он не во вкусе Афины, но мне, блядь, всё равно.

Ей запрещено разговаривать с другими парнями, и она это знает.

— Какого хрена ты делаешь? — Я подхожу к ним, и парень удивлённо смотрит на меня.

— Привет. Ты не можешь так разговаривать с девушкой. — Говорит он, и я чувствую, как от гнева у меня на лбу вздувается вена.

— Не указывай мне, что я могу, а что нет делать в своём доме.

— Твой дом? О, ты, должно быть, Кейд. Поздравляю с победой. Но, как видишь, я здесь занят.

— Только не с моей девушкой. — Я хватаю его за рубашку и оттаскиваю от Афины.

— Кейд! — Афина вскрикивает. — Это не то, что ты думаешь...

— Твоя девушка? — Удивлённо спрашивает парень, но у него не остаётся шанса произнести больше ни слова, потому что я бью его в челюсть, и он отлетает к стене.

— Кейд! — Афина хватается за него, но я хватаю её за локоть и оттаскиваю в сторону, когда парень поднимает руку и обнаруживает кровь у себя на губе.

— К черту всё это, я ухожу, — говорит он. — Ты можешь, блядь, забрать её себе. — Секунду спустя он уходит, растворяясь в толпе.

Афина вырывается из моей хватки.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь, Кейд? — Кричит она. — Я не делала ничего плохого, и он тоже! — Она вырывается от меня и бежит на кухню, а я следую за ней, полный решимости не терять её из виду во второй раз за сегодняшний день.

Она успевает выйти на задний двор, прежде чем я догоняю её, хватаю за локоть и прижимаю к себе, прежде чем она успевает двинуться дальше. Справа, на ярко освещённой террасе, собралась ещё одна толпа людей, которые разговаривают, пьют и танцуют вокруг бассейна, но мы в тени, и никто не увидит, что здесь происходит.

— Тебе нельзя быть с другими парнями, — огрызаюсь я на неё. — Это нарушает условия контракта.

— Я не была с ним, — выплёвывает Афина. — Я просто разговаривала. Он учится со мной. Он спрашивал меня о грёбаных сегодняшних заметках, ты, абсолютный психопат. — Теперь она шипит, как кошка, извиваясь в моих объятиях, и я вижу, что она, блядь, устала от меня, и от этого, и от всего остального.

Но это нормально, потому что я тоже.

— Тебе нельзя разговаривать с другими парнями. — Свирепо смотрю на неё.

— О, это чертовски круто. — Она закатывает глаза. — Я даже не могу с ними поговорить? Не могу даже вежливо поздороваться, и, кстати, ты не хотел обменяться заметками о Роберте Фросте? Отвали, Кейд. Разговоры о занятиях – это не флирт.

Мне требуется меньше секунды, чтобы снова схватить её за горло. Прежде чем она успевает вздохнуть, я прижимаю её к ближайшему дереву, сверля её взглядом.

— Не тебе решать, что считать флиртом, — рычу я на неё, обводя взглядом её тело. На ней короткая кожаная мини-юбка и белый топ на бретельках, который заканчивается прямо под грудью. Хотя я знаю, что в её гардеробе нет ничего, что не подчёркивало бы её фигуру, я всё равно злюсь на неё за то, что она так одета, за то, что разговаривает с другим мужчиной в таком наряде, за то, что позволяет ему смотреть на то, что принадлежит мне. — Я решаю, что считать флиртом. Что бы я, блядь, ни сказал, так оно и есть. Ни хрена ты здесь не решаешь. И если мне не нравится, как на тебя смотрит другой парень, это твоя проблема, которую ты должна решить. — Я крепче сжимаю её горло, и какая-то часть меня просто хочет задушить её прямо здесь. — Итак, я говорю, что ты флиртовала и нарушила контракт.

Я вижу, как её глаза расширяются, и понимаю, что это не только из-за того, что я мёртвой хваткой сжимаю её горло. Она извивается и брыкается, и я немного ослабляю хватку, опуская её на землю, когда она начинает кашлять.

— Я мог бы прямо сейчас позвонить своему отцу и сказать, что выгоняю тебя. Сказать ему, чтобы он выгнал твою мать. И что бы ты тогда сделала, а? Как бы ты защитила её? Знаешь, что малышка? Ты бы не смогла. Потому что мой следующий звонок был бы старым приятелям-байкерам твоего бедного покойного отца, чтобы сообщить им, что шлюхи Сейнт вернулись на улицы и готовы к поимке. Ты бы хотела, чтобы после этого я был тем, кто сорвал твою вишенку, детка?

На лице Афины ужас, и я наслаждаюсь этим, страхом, который вижу в её глазах. Она научится не перечить мне.

— Чего ты хочешь? — Шепчет она дрожащим голосом.

Я придвигаюсь к ней ближе, прижимая её к дереву, как хищник, загоняющий свою жертву в ловушку. Она вздрагивает, когда я снова протягиваю к ней руку, но на этот раз я опираюсь ею о дерево и нависаю над ней всем своим тяжёлым, мускулистым телом так близко, что я знаю, она чувствует тепло, исходящее от моего тела.

— Я хочу, чтобы ты умоляла, — бормочу я глубоким низким голосом. — Я хочу, чтобы ты умоляла о моем члене. Умоляй меня лишить тебя девственности. Умоляй меня трахнуть тебя жёстко. Я хочу, чтобы ты умоляла, плакала и открылась мне, и, может быть, тогда я увижу, осталась ли во мне хоть тень милосердия к тебе.

Подбородок Афины дрожит. Я чувствую её прерывистое дыхание, все её тело дрожит от страха, когда она смотрит на меня, её тёмно-синие глаза встречаются с моими зелёными.

Но я не вижу в них мольбы. Я не вижу мольбы о пощаде.

Я вижу гнев. Я вижу вызов. И от этого у меня так чертовски встаёт.

— Кейд Сент-Винсент, — шепчет она музыкальным и нежным голосом, приближаясь ко мне в промежутке между нашими губами, и на какую-то долю секунды мне кажется, что она действительно собирается это сделать. Она собирается умолять меня, и я понимаю, что, когда мой член угрожает прорвать шов на трусах, я даже не доберусь до одной из спален. Я трахну её прямо здесь, у дерева, в траве, оставив её девственную кровь размазанной по коре и земле на всеобщее обозрение. Наконец-то я овладею ею так, как всегда хотел, и если каждый гребаный человек на этой чёртовой вечеринке захочет посмотреть, он может это сделать.

Она улыбается, и почему-то её лицо становится ещё красивее, когда её полные губы приоткрываются. Мой член пульсирует, когда я вспоминаю, каково это – проталкиваться между этими губами, в это горло, чувствовать, как она давится и давится от моей толщины.

— В твоих грёбаных мечтах, — шепчет она.

И затем, прежде чем мой одурманенный похотью мозг успевает осознать, что она только что сказала, что она только что, чёрт возьми, отказала мне, она проскальзывает у меня под рукой, вырывается из моего тела и убегает прочь по лужайке.