Чтение онлайн

Кейд считает, что у него должно быть полное право на неё, потому что однажды она унизила его. В конце концов, он всегда был способен думать только о мести. Он жестокий, порочный, переполненный яростью. Идеальная левая рука для такого человека, как я, который не любит пачкать руки. Которому нужен кто-то, кто мог бы сделать эту работу за него.

Что касается моей правой руки? Джексон беспечен и безрассуден, но в то же время умён. Со временем он поймёт, что лучше служить мне, чем быть вышвырнутым вон. Что, выполняя мои приказы и будучи моей собачкой, он сможет получать лучшие объедки, и что лорд не забывает тех, кто ему верен, а из нас троих я единственный, у кого есть настоящий титул.

Единственный, у кого есть реальные права на этот город.

И тот, кто по праву должен забрать Афину.

Давным-давно английские лорды получили право лишать девственности любую девушку, какую пожелают. Эта первая кровь принадлежала им, и никому другому, даже мужу. Я имею право взять кровь Афины, а не Кейд. И уж точно не Джексон.

К тому времени, как я возвращаюсь в дом Блэкмур, я чертовски возбуждён, мой член бушует от разочарования и адреналина, бурлящего в моих венах. Было раннее утро, и вечеринка всё ещё продолжалась. Но Кейда и Джексона нигде не было видно. Афины тоже. Я проталкиваюсь сквозь пьяную толпу, направляясь наверх, и нахожу Кейда в его комнате, на щеке у него красуется синяк.

— Что, черт возьми, произошло? — Требую я. — Где Джексон? А Афина?

— Мне похуй, где Джексон, — огрызается Кейд. — А Афина заперта на чердаке. Где ей, блядь, и место. — Он смотрит на меня, и ярость в его глазах ощутима. — Она, блядь, это заслужила.

— Она напала на тебя? — Я прищуриваюсь. — Ты пытался её заставить?

— Она, блядь, ударила меня!

Я знаю, что это ещё не всё. Афина не глупа. Её согласие на многое из того, через что мы заставили её пройти, доказало это. Это означает, что Кейд довёл ее до предела, если она рискнула причинить ему боль. Он мог бы объявить контракт расторгнутым, и она и её мать могли бы стать лёгкой добычей для «Сынов дьявола», если бы он захотел, хотя он этого не сделает. Его месть должна быть осуществлена лично, и он не откажется от шанса на это только потому, что Афина получила хороший удар.

— Я собираюсь найти её, — огрызаюсь я. — Это заходит слишком далеко, Кейд. Я знаю, ты чего-то недоговариваешь. И я знаю, что ты одержим ею. Возьми себя в руки. Ты не выиграешь, если возьмёшь её силой.

— Мне, блядь, всё равно, — рычит Кейд. — Она ударила меня по яйцам, блядь. Она бросила мне вызов. Она унизила меня... снова.

Я качаю головой.

— Возьми себя в руки, блядь, Кейд.

Я знаю, где хранится ключ от двери на чердак, и когда я нахожу его и открываю дверь, ныряя внутрь, я слышу, как Афина пятится назад. Когда я включаю свет, я вижу её в дальнем углу, у окна, она быстро моргает, пока глаза привыкают к темноте.

Я также вижу цепочку синяков у неё на шее, все они явно следы пальцев.

— Чёрт, — бормочу я. — Афина, это Кейд сделал с тобой?

Она облизывает губы.

— Он был зол, — шепчет она.

— Да, я знаю. — Я прикрываю рот рукой. — О чем, черт возьми, ты думала? Ударила его по яйцам, била по голове? Ты, блядь, совсем спятила?

— Он пытался меня задушить! — Её голос звучит хрипло. — Он, блядь, собирался меня изнасиловать.

— Нет, это не так. — Я вздыхаю. — Кейд этого не сделает. Я знаю, что он этого хочет, и я знаю, что он угрожает, но он этого не сделает.

— Почему нет? — Афина бросает вызов. — Откуда, черт возьми, ты можешь это знать?

— Я просто знаю. — Я спокойно смотрю на неё. — Ты хочешь остаться здесь, наверху?

— Нет. — Она прищуривает глаза. — Но это лучше, чем быть внизу с вами, тремя придурками. Что вы собираетесь делать дальше? Изобьёте меня кочергой?

— Кейд, возможно, захочет. — Я глубоко вздохнул. — Афина, я не пытаюсь причинить тебе боль. Во всем этом есть нечто большее, чем просто ты. То, что мы делаем, это для твоего же блага. Это лучший исход для тебя, с твоим... прошлым. С тем, кто ты есть. Если бы ты просто уступила мне, всё могло бы быть намного лучше для тебя.

— Я не понимаю. — Афина настороженно смотрит на меня. — В твоих словах нет никакого грёбаного смысла.

— Больше я ничего не могу тебе сказать. Но с твоей стороны было бы мудро позволить мне лишить тебя девственности. После этого Кейд тебя не захочет. Я почти гарантирую это.

— Как я и говорила Кейду, — усмехается Афина, качая головой. — Только в ваших грёбаных мечтах. Вы все трое. Вы можете заставить меня делать что угодно, но что-то мешает вам заставить меня сделать это. Так что идите нахуй. Ты тоже никогда этого не получишь.

Я пожимаю плечами.

— Это твои похороны. — Я показываю ключ от двери на чердак. — Ты можешь переночевать здесь и завтра тоже. Подумай хорошенько. Я выпущу тебя завтра вечером на ужин. Может быть, к тому времени ты придёшь в себя. В любом случае, это даст Кейду немного времени остыть. — Я делаю паузу. — Я окажу тебе одну услугу. Я прослежу, чтобы тебя не наказали за сегодняшний вечер. Я думаю, эти синяки на твоей шее были достаточным наказанием. Но больше не повторяй этой ошибки. В следующий раз я не буду тебя защищать.

Афина облизывает губы и кивает. Одного взгляда на её розовый язычок, пробегающий по пухлой нижней губе, достаточно, чтобы заставить мой член запульсировать. На мгновение я подумываю о том, чтобы заставить её дать мне что-нибудь взамен. Мне бы сейчас не помешал влажный, горячий рот, обхватывающий мой член.

Но что-то в цепочке синяков на её коже и в несчастном взгляде её глаз, который я вижу даже за всем этим гневом, останавливает меня. Поэтому вместо этого я просто ухожу.

Когда я снова запираю дверь, я почти уверен, что слышу, как она плачет.

АФИНА

Я уже знаю, что не засну сегодня ночью. Так что вместо этого я провела время, осматривая чердак, на котором Кейд решил меня запереть.

У меня болит горло в том месте, где Кейд нанёс удар, болит рука в том месте, где я его ударила, и всё тело ноет от прилива адреналина, который захлестнул меня во время драки. У меня болит грудь и кружится голова.

Дин хочет, чтобы я уступила ему. Если выбирать, то он может оказаться не самым худшим. Я никогда не уступлю Кейду. И Джексон опасен, потому что моё сердце тоже хочет его, а не только моё тело. Меня влечёт к нему, и именно по этой причине мне нужно избегать его. Но я буду держаться так долго, как смогу. Потому что я не хочу доставлять никому из них удовольствие от того, что у них есть больше, чем они уже имеют.

Здесь, на старом чердаке, не так уж много интересного. Тут есть старая мебель и несколько картин, которые выглядят дорогими, но явно не вписываются в ту эстетику, к которой стремилась экономка или парни. Но когда я осматриваюсь, отодвигая в сторону пыльные свёрнутые коврики и открытую коробку, полную предметов, похожих на антиквариат, которые просто разбросаны здесь, как безделушки из Walmart, я нахожу кое-что гораздо более интересное.

Маленькая, плотно заклеенная коробка, задвинутая в угол, как будто тот, кто её сюда спрятал, пытался это скрыть.