Чтение онлайн

Тонкая грань. И я уже балансирую, как придурок, над пропастью.

Сам же себя посадил на иглу. Сказочный, конечно, долбоеб.

И мне это нравится. Сука, я даже вслух боюсь признаться, как нравится. Жжение внутри, словно огонь в груди полыхает. Привык уже. К хорошему быстро привыкаешь. Вот и я, черт возьми, сдался.

Нравится это дурацкое чувство спешить после работы. Заканчивать раньше, лишь бы успеть. Увидеть, как Диана с визгом бежит навстречу, как цепляется за ногу, как глаза у нее блестят. А еще нравится думать, что ей привезти сегодня. Снова игрушку? Или что-то сладкое? Лишь бы этот взгляд запечатлить, чтобы, черт подери, понять, что не все во мне сдохло.

Малявка умеет выворачивать меня наизнанку одной улыбкой.

И, мать твою, да. Мне нравится теплый ужин. Вкусный, домашний, а не эта херня из ресторана, которую разогреваешь в микроволновке.

Юля… Вот с ней все сложнее. Много хуйни между нами было. Слишком много. Темное болото прошлого: мерзкое, вязкое. Достаточно сделать шаг, и все - тебя засасывает, тянет на дно. И мы вдвоем шагнули. Глубоко. Больно.

Да, я моральный урод. Да, она не святой ангел. Но даже из такого дерьма можно выбраться.

Если захотеть.

Если не бояться вымазаться еще больше.

Если найти за что держаться.

А держаться у меня есть за что. За вот эту девочку, с блестящими глазами и свинкой в руках.

Да и Юля не хочет, но привыкает. Тоже, судя по глазам, начинает таять. Осторожно, с недоверием, но что-то меняется. Вроде бы отмораживалась как айсберг, а сейчас уже не так. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы заучить типичные реакции.

Небольшие трещинки, почти незаметные, но они есть. Я замечаю все. И это, сука, неожиданно греет. Даже если я не совсем понимаю, как, зачем и почему.

Может, я стал мазохистом, в душе не ебу.

Встаю из-за стола, потягиваюсь. Мышцы гудят, но это неважно. Стул скрипит, отъезжает назад. Подхожу к окну. Вечерний город пульсирует огнями, будто живой организм.

Телефон все еще в руке. Щелкаю экран, открываю чат. Смотрю на фото еще раз. Пишу короткое сообщение: «Скоро буду».

Отправляю, экран тухнет. Кладу телефон в карман, как будто только что зафиксировал что-то важное. И да, это так.

Спускаюсь на парковку. Темно, прохладно. Машина стоит на своем месте, как всегда. Открываю дверцу, сажусь. Ключи в замок зажигания, мотор мягко урчит.

Замечаю на руке размазанный след от ручки. Тянусь к бардачку за салфетками. Открываю… а там помада. И зеркальце.

Очередное напоминание о Еве.

Какого хрена это все еще здесь?

Захар, ты, блядь, идиот. Тупой, наивный придурок. Какого хуя ты вообще чего-то смог добиться в этой жизни, если не видел, как тебя годами разводили, как последнего лоха? На протяжении, мать его, лет.

На что ты велся, а? На слёзы? На истерики? Или просто думал членом? Ну конечно. Весь такой умный, деловой. Только стерва щелкнула пальцами, и ты уже как дрессированная собака. Жрал ее слова, ее слезы. А она смеялась.

Твоя слабость, Захар. Твоя ошибка.

И ты это понял, когда уже по горло в говне оказался.

Дышу через зубы. Злость скручивает внутренности. Сам себя довел, сам себя добил.

Беру зеркальце. Кручу в руке. Холодное, скользкое. Пахнет металлом. Пахнет ею.

Надавливаю сильнее. Раздается хруст. Трещина.

Чувствую, как стекло протыкает кожу. Глубже.

Острая, резкая боль обжигает пальцы.

– Мазохист хренов, – шепчу, стиснув зубы.

Капли падают на сиденье. На обивку. И мне плевать. Смотрю на них и хочу еще. Боль отвлекает. Она глушит ту злость, что пожирает меня изнутри.

Бросаю осколки на пол. Боль гудит в руке. А я давлю газ. Туда, где, может быть, есть шанс.

Юля

Диана осталась дома с Захаром, а я поехала в торговый центр. Конечно же в сопровождении охраны. Это первый раз за, кажется, целую вечность, когда я действительно оказываюсь на улице, среди людей.

Ощущение странное — словно месяц провела на необитаемом острове. А здесь всё иначе: толпа, мерцающие витрины, голоса людей и аромат кофе от ближайшего киоска.

Но стоит мне только немного отвлечься, как снова ощущаю на себе пристальный взгляд охраны и тревогу.

Магазины погружают меня в череду привычных мыслей: нужно купить теплую обувь, шарф — уже холодно, да и куртка совсем легкая. С собой из Англии мы ничего не привезли, а купить все необходимое еще не успели.

Времени у меня немного, поэтому после того, как покупаю одежду, иду в магазин для детей. Подбираю пару игрушек для Дианы, чтобы как-то обрадовать её вечером. Пробегаю глазами по полкам, выбирая несколько наборов для творчества, ещё пару кукол и невольно улыбаюсь, представляя её радостные глаза. Охранники на автомате подхватывают пакеты с покупками.

Захар ничего не говорит мне о его делах с Каримовым. Страх немного притупился и я позволила себе расслабиться. Правда отпускать домой нас с Дианой никто не собирается. Я уже устала спрашивать. Если с Каримовым нет никаких проблем, то почему мы сидим за городом в окружении кучи вооруженных людей и можем выходить не дальше ста метров от дома?

Это утомляет. И пугает. Я теперь в ответе за чужую жизнь и должна сделать все, чтобы уберечь дочь от плохих людей. Я прекрасно осознаю, что была слишком наивна и недостаточно опытна. Мне не стоило недооценивать мужчину, которого подозревают не просто в нелегальном бизнесе, а в торговле людьми.

— Юлия, нам нужно уже возвращаться, — в мои мысли врывается голос Георгия.

Я киваю. Прекрасно помню, что мне отвели всего два часа личного времени. Но этого безумно мало, чтобы надышаться свободой.

— В уборную зайду и поедем, — вздыхаю и отдаю очередной пакет с покупками.

За дверью женской уборной я остаюсь одна. Почти все кабинки свободны.

Подхожу к раковине, включаю воду и мою руки. Откинув волосы с лица, поднимаю глаза к зеркалу, и тут доносится знакомый, противный голос.

— Вот это встреча! Сама судьба свела нас сегодня.

Вижу в зеркале отражение Евы. Она стоит прямо за моей спиной, смотрит на меня с той же высокомерной усмешкой и ненавистью, что и в прошлую нашу встречу.

Мне хочется уйти.

Я вздыхаю, внутренне готовясь, что ничего хорошего от этой встречи ожидать не стоит.

Как вообще получилось так, что мы одновременно оказались в одном и том же месте?

— Ты следила за мной? — коротко спрашиваю и отворачиваюсь, не реагируя на её провокацию. Тяну из диспансера бумажное полотенце, комкаю его и бросаю в урну.