Чтение онлайн

Захар осторожно освобождает свою руку, но не уходит. Вместо этого он подходит ещё ближе, поднимает руку и гладит меня по мокрым волосам, его пальцы мягко зарываются в них, спускаясь к затылку.

— Ты даже не понимаешь, что говоришь, Юля, — тихо произносит он, а в голосе его слышится странная печаль.

Я всё ещё держу его за рукав, хотя пальцы дрожат, и мне кажется, что каждый миг тянется целую вечность.

— У меня чертовски много дел, Юля. И их нужно решить как можно быстрее. Каримов не тот человек, которого стоит недооценивать.

— Мне… страшно, — признаюсь нехотя. — Одна ночь ведь ничего не изменит.

— И снова ты меня удивляешь, Юля. Раньше ведь мечтала, чтобы я убрался поскорее, — усмехается он.

И конечно же Захар прав.

Но сегодня я встретила демона похуже Захара Белецкого. Белецкому я, по крайней мере, могу противостоять.

Захар долго смотрит на меня, и его взгляд медленно оттаивает. Он тяжело вздыхает, словно смиряясь с тем, что сейчас он не сможет меня оставить.

— Ладно, Юля. Но только на эту ночь, — бросает он с лёгким раздражением, будто борется сам с собой.

Я быстро киваю, чувствуя, как страх немного отпускает, и спешу к дочери.

Мы немного играем, потом я укладываю Диану спать, глажу её волосы, слушая её ровное дыхание.

Она спит спокойно, а я почти забываю обо всем происходящем.

Но через минуту до меня доносится тихий звук шагов — это Захар ходит по гостиной. Время от времени слышу, как он отвечает на звонки: голос его приглушённый, но напряжённый.

Затем звуки замирают, и я крадусь к двери, выглядываю в коридор. Он на балконе, едва различимый силуэт в полумраке.

Подхожу ближе, не зная, заметил ли он меня, но когда оказываюсь почти у двери, слышу, как Захар срывается на крик, грубо говоря что-то помощнику.

Когда он, наконец, отключается, я молча стою, смотря на него. Его лицо напряжено, щскулы резко очерчены, на лбу проступают морщины. Захар закуривает, чуть прикрывает глаза, и на мгновение я поражаюсь, насколько он… красив. Прямо как раньше, когда я была в него влюблена и восхищалась им.

— Могу я спросить у тебя кое-что, Захар? Раз сегодня мы с тобой впервые за долгое время можем спокойно поговорить, не пытаясь задеть друг друга.

Захар задирает голову, выпускает в небо белую струю дыма. Кивает, мол продолжай, я слушаю.

— О каком слитом проекте ты говорил, Захар? Что я сделала, кроме того, что рассказала правду на том гребенном интервью? — спрашиваю тот, что не давало мне покоя все это время. Но в прошлый раз, когда я подняла эту тему, Захар даже объяснять ничего не захотел. А я понятия не имела о чем речь.

Он медленно поворачивается, в его взгляде зреет злость.

— Ты серьёзно? — в голосе слышится смесь изумления и раздражения. — Ты сейчас хочешь поговорить об этом?

Но я не отступаю, внутренне собираюсь с силами.

— Мне нужно знать. Мне нужно понимать, в чём ты меня обвиняешь, Захар. Ты злишься на меня, а я даже не знаю, за что. Мы оба в прошлом наделали много ошибок. Ты, вместо того чтобы отказаться от этого брака и жениться на любимой женщине, выбрал выгоду для себя. Я, вместо того, чтобы понять, что ты никогда не будешь моим, наивно верила, что однажды ты увидишь, что я намного лучше твоей Евы и останешься со мной. Но время назад повернуть нельзя, Захар. И результат всего этого — наша дочь, которая не должна видеть, что мы с тобой ненавидим друг друга. И я считаю, что я вправе узнать, какие еще грехи ты на меня повесил.

— Твоя ошибка, Юля, только в одном — ты слишком сильно поверила в то, что Гордееву есть до тебя дело.

— Захар, я скажу только раз и хочу, чтобы ты меня услышал. Я не сливала никаких проектов. У меня не было к ним доступа. Я к тебе несколько раз в офис приходила, а меня даже на порог твоего кабинета не пустили. Ты говорил о каких-то отелях, но я понятия не имею о чем речь. Поэтому тебе стоит задуматься о том, что, возможно, среди твоей команды есть кто-то еще, работающий на Гордеева.

— Послушай, Юля, Гордеев ясно дал понять, что слила проект моя баба, — заводится он.

— А она у тебя одна? — из горла вырывается нервный смешок.

Лицо Захара на мгновенье каменеет. Его рука замирает в воздухе, так и не донеся сигару к губам. Он будто взвешивает все за и против. Встряхивает головой, тушит об железные поручни сигарету и выходит, оставив меня одну на балконе.

Стою у плиты. Помешиваю суп. На кухне пахнет специями и мясом. Тепло. Уютно. Все, как должно быть дома. Правда дом не мой. А Захара. Мы уже две недели как живем здесь под присмотром его охраны.

Я чувствую себя виноватой. Потому что все это произошло по моей вине. Поэтому не спорю. Покорно делаю то, что он говорит. И очень сильно удивляюсь каждый раз, когда после работы он приходит сюда. Проглатываю все язвительные вопросы о том, а как же Ева?

— Мама, а папа приедет?

Поворачиваюсь на голос. Стоит моя девочка, маленькая, серьезная, и платье на неи... Нежно-розовое, с кружевом по краям, пышное, как облачко. Я берегла его для праздника в садике. А она вот сеичас надела.

— Не знаю, — говорю осторожно.

Диана опускает глаза. Теребит подол платья. Спрашивать, зачем она нарядилась, нет смысла. Понятно для кого. Для него.

— А даваи ему позвоним?

Она предлагает это по несколько раз на протяжении дня. Я то отмахиваюсь, то увиливаю, то обещаю, что напишем в мессенджере.

— Он может быть занят. Ты же знаешь, папа не всегда отвечает сразу.

— Ну, пожалуиста, мам. Я ему все скажу сама, ладно? Только даи телефон.

— Не сеичас, Диан. Видишь, я занята. — Обвожу рукои кухню.

Вижу, как ее плечики чуть опустились. Все поняла, но все равно ждет.

Вытираю руки об полотенце и подхожу к Диане. Присаживаюсь на корточки, ловлю взгляд.

— Даваи-ка, малышка, поправим тебе бантик. — Бантик, завязанныи неумело, висит криво, но это так мило.

Тянусь поправить.

Диана следит с улыбкои. Хихикает.

— А даваи-ка в гостиную? Там вроде еще куча подарков осталась, не распакованных. Помнишь?

Любимые глаза загораются, как лампочки.

— О, точно!