Жестокий наследник
Шрифт:
Мне там больше не место.
Я гребаный монстр. Никто, кто выглядит так, как я, не заслуживает посещения этого эксклюзивного ночного клуба. Vault — это воплощение декаданса, утонченности и греха. Там я был богом среди простых смертных. Если бы я появился сейчас, миф о печально известном Алессандро Росси был бы разрушен.
— Так позаботься об этом, — выдавливаю я из себя.
— Я? — визжит она, и резкий звук эхом разносится по толстой древесине. — Это твой клуб, Алессандро. Тебе нужно показать свое лицо и напомнить им, кто здесь главный.
Черт, ненавижу, когда моя сестра права.
Думаю, я мог бы встретиться с Лоусоном сегодня днем, до открытия, чтобы обсудить книги. — Хорошо. — Я рычу.
— Не за что. — Я практически слышу, как она улыбается через дверь. — А теперь пожелай мне удачи на этом показе. Это потрясающий пентхаус в том новом здании с видом на Центральный парк.
— Не то чтобы тебе это было нужно. — Не удача и не деньги. Все мы, Росси и Валентино, более чем обеспечены на всю жизнь нашими многочисленными трастовыми фондами благодаря процветающему бизнесу наших родителей, юридическому и не только.
Я полагаю, это свидетельство того, как наши родители воспитали нас, что, несмотря на все деньги, которые мы собираемся унаследовать, мы все нашли свои увлечения, и большинство из нас чертовски усердно работают над ними.
— Спасибо, братишка! — кричит она за мгновение до того, как стук ее каблуков эхом отдается по мраморному полу.
Когда дверь пентхауса захлопывается, я вздыхаю с облегчением, что меня оставили наедине со своими страданиями. Ну, за исключением охранника, постоянно стоящего за дверью. После взрыва в Милане Papa настоял на этом.
Несмотря на то, что pezzo di merda7, организовавший нападение, мертв, у Джемини все еще есть бесчисленные враги. Velvet Vault было разгромлено русскими в начале лета, и мне потребовались недели, чтобы восстановить его работоспособность.
Нет, как старшему наследнику трона Джемини, угрозам никогда не будет конца.
Раньше я упивался идеей власти, престижа и, самое главное, дурной славы. Печальная улыбка изгибает уголки моих губ, когда мои мысли возвращаются к прошлому, к ночам разврата в VIP-зале моего клуба. Но это было раньше, когда я был великим Алессандро Росси, а не этой измученной, сломленной версией самого себя.
Хватит. Низкий голос в глубине моего сознания выкрикивает команду. Это подозрительно похоже на моего отца.
Разочарованно фыркнув, я тянусь за телефоном, лежащему рядом с раковиной, и набираю короткое сообщение Лоусону. Его ответ следует почти незамедлительно, и вот так у меня состоится моя первая деловая встреча за несколько месяцев.
Сидя на заднем сиденье Range Rover, я через плечо смотрю на инвалидное кресло в багажнике. Мой водитель, Сэмми, загрузил его для меня в машину и теперь, когда мы подъехали к порогу Velvet Vault, находится в шаге от того, чтобы выйти из машины и вытащить его. Но мысль о том, чтобы въехать на инвалидной коляске в свой клуб, в мое логово декаданса и разврата, заставляет мой желудок бушевать от этой мысли.
Я бы предпочел проковылять внутрь, держась за бархатные веревки, окаймляющие вход, чем пользоваться инвалидным креслом. А если я упаду и выставлю себя еще большим дураком?
К черту. Я рискну.
Сэмми поворачивает голову через плечо. — Хочешь, я принесу тебе инвалидное кресло, босс?
— Нет, мне оно не нужно. — Обхватив рукой дверную ручку, я отказываюсь встречаться взглядом со своим водителем, когда открываю дверь, потому что знаю, что там найду. Ma уже угрожала ему до чертиков, заставляя поклясться заботиться обо мне. Так было с тех пор, как я был ребенком. Он был моим верным водителем с тех пор, как мне исполнилось тринадцать и я умолял родителей пригласить Милу Сантуччи на свидание без них. Я почти улыбаюсь при этом воспоминании.
Сэмми практически выпрыгивает из машины, обходит ее сзади и появляется с другой стороны, чтобы придержать для меня дверь. — Ты уверен?
— Да, Сэмми. Думаю, я смогу пройти по тротуару. — Я выскальзываю с заднего сиденья, держась одной рукой за дверцу, когда мои ботинки ударяются о цемент и колени подгибаются. Хотя огонь повредил только одну ногу, другая все еще слаба после месяцев, проведенных в постели.
— Позволь мне проводить тебя. — Его светлые глаза поднимаются на меня, когда он проводит ладонью по задней части шеи. — Просто чтобы убедиться, что Лоусон уже там.
— Отлично. — Он поворачивается ко мне с плохой стороны, и я использую его широкое плечо как способ удержаться на ногах, фактически не принимая предложенную руку. Вместо этого я слегка прислоняюсь к нему, пока мы неторопливо направляемся к двери.
За несколько футов до того, как мы достигаем входа, входная дверь распахивается, и знакомая фигура моего отца заполняет дверной проем.
— Что ты здесь делаешь? — Выпаливаю я.
— Алисия ранее звонила мне по поводу Лоусона. Я не думал, что ты решишься проделать весь этот путь сюда. — В его глазах читается удивление, и в них появляется намек на гордость, когда он наблюдает, как я прохожу мимо него, уклоняясь от роскошных бархатных портьер, ниспадающих каскадом с высоких потолков.
— Это все еще мой клуб, верно?
Он кивает, легко догоняя меня. — Честно говоря, я уже не был уверен.
Скрипя зубами от боли в горящих мышцах и слишком натянутой коже, я с трудом добираюсь до гостиной, прежде чем опускаюсь на черный бархатный диван. Меня окружают знакомые ароматы — смесь сладких сигар и острого элитного ликера. Тускло освещенные хрустальные люстры отбрасывают мягкое рассеянное сияние по всему помещению, и я понимаю, что чувствую себя здесь больше как дома, чем в своем собственном пентхаусе.
— Лоусон будет здесь через несколько минут, но прежде чем он прибудет, я хочу кое о чем с тобой поговорить.
— О чем? — Хриплю я сквозь боль, от которой дрожит все мое тело. Стиснув челюсти, я прогоняю боль, запихивая ее в коробку, которую храню в самых темных глубинах своей сломанной психики.
— Я хочу тебя познакомить с одной женщиной.
— О, Dio, Papa, ты, блядь, издеваешься надо мной? Я не женюсь на дочери этого coglione8 из "Красных драконов". Я думал, ты бросил эту чушь о браке по расчету, когда мне снесло половину лица.