Чтение онлайн

Кровь отхлынула от лица.

— Нет. Я не хотела, чтобы кто-то это видел.

— Все новостные каналы гоняют это весь день снова и снова. Ты в трендах в социальных сетях.

Женщины вздрогнули и склонили головы еще ниже.

— Лэй… видел?

— Видел.

Я обхватила себя руками.

— А мои сестры?

— Я говорил с Мин и Сьюзи. Хлоя и Тин-Тин не видели, но Джо видела.

— Нет. Боже. Мои кузены тоже это видели…

— Разумеется. Банда Роу-стрит должна была понять…

— Я не хотела, чтобы кто-то видел…

— Какой был бы смысл убивать столько мужчин, если это должно было остаться в тайне? К тому же это было твое посвящение. — Сонг поднялся со своего кресла. — Теперь ты официально Хозяйка Горы. И никаких обсуждений или возражений больше не будет.

Моя нижняя губа задрожала.

— Когда ты войдешь в комнату, они будут кланяться. Когда ты встанешь из-за стола, они тоже поднимутся. И неважно, будет ли Лэй рядом или нет.

— В-Востоку не обязательно было видеть это.

— Они видели.

— Нет.

— Им нужно было понять, что Лэй дал тебе титул не потому, что любит тебя. Восток должен был знать, что ты заслужила его. — В голосе Сонга сквозила гордость, превращавшаяся в усмешку. — Что ты взяла его кровью и жестокостью.

У меня пересохло в горле.

— И пойми еще вот что. — Сонг передал свою чашу одной из женщин, и та убрала ее. Потом он выпрямил складки на своей синей рубашке, словно готовясь куда-то уйти. — Этот пир сегодня ночью будет не только сражением, которое войдет в историю, но и…

— Но и чем?

Взгляд Сонга не дрогнул.

— Это будет твой дебют как первой Черной Хозяйки Горы на Востоке. Самой влиятельной черной женщины в Парадайз-Сити, возможно, даже более влиятельной, чем Кашмир Джонс, правящая «Воронами Убийцами».

Мои глаза расширились.

— Потому что у тебя есть сердце Хозяина Горы и Восток, который ты держишь в мертвой хватке. — На лице Сонга появилась темная, смертельно опасная улыбка. — Ты станешь второй женщиной, когда-либо носившей этот титул. И все же ты будешь первой, кто взяла его смертельной силой.

Воздух вокруг меня словно застыл.

— Наследие, Хозяйка Горы. — Сонг указал на женщин. — Посмотри на них.

Я посмотрела.

Я разглядела их маленькие, дрожащие фигуры и то, как они избегали моего взгляда, будто я могла наброситься на них в любую секунду.

— Они не могут звать тебя Моник. Они не твои подруги. Не приятельницы. Они служат тебе, потому что ты заслужила это.

Я сглотнула.

— Для них ты не просто убийца. Теперь ты нечто совершенно иное. Нечто пугающее и невероятно могущественное.

Я снова перевела взгляд на Сонга.

— Ты их Хозяйка Горы. Их яростная защитница. Их любящая правительница.

Я почувствовала, что вот-вот ебанусь в обморок.

Сонг подмигнул.

— И дороги назад больше нет.

С этими словами Сонг развернулся и ушел.

О, блять.

Рождение одержимости

Лэй

Я стоял у окна своей спальни.

Огромная стеклянная панель тянулась от пола до самого потолка, обрамляя Восток.

Это начинается.

Внизу, на территории Дворца, кипела жизнь, и все происходящее казалось почти нереальным зрелищем. Толпа простиралась далеко за дворцовые ворота, бескрайнее море лиц было поднято вверх к величественному особняку. С этой высоты я не мог разглядеть их выражений, но мне это и не было нужно.

Я слышал их.

— Добро пожаловать, Хозяйка Горы!

— Мы любим тебя!

— Мы поддерживаем тебя!

Толпа росла во всех направлениях, и их голоса поднимались в ритмичном хоре.

— Мы любим тебя!

Это был не просто шум, это было колоссальное уважение.

Преданность.

Любовь.

И что поразило меня еще сильнее, они скандировали на английском, а не на мандаринском. Этот выбор потряс меня не меньше самого зрелища, потому что Восток никогда не склонялся под чужие традиции, ни перед политиками, ни перед союзниками, ни даже перед врагами.

Но ради нее, ради Мони, они сделали исключение.

Грустная улыбка тронула мои губы.

Жаль, что она не может этого увидеть.

Они говорили на английском, потому что хотели, чтобы она почувствовала их слова каждой клеткой, чтобы она поняла, что ее не просто приняли, а полностью, безоговорочно обняли.

Она будет иметь больший вес, чем мама.

Я перевел взгляд направо.

Внизу вход во Дворец был устлан цветами — дикие букеты пионов, хризантем и цветков сливы лежали, складываясь в яркую мозаику из красного, синего, золотого и белого. Некоторые из них были уложены с особой заботой.

Другие были рассыпаны в горячечном порыве, словно подношения, сделанные дрожащими руками и с колотящимися сердцами. К множеству стеблей были привязаны маленькие записки, и их послания, без сомнения, были такими же личными, как и сами эти жесты.

Я поднял взгляд чуть выше.

У главных ворот собирались новые толпы и складывали там дары. Насколько я мог разглядеть, это были в основном изысканные шелка, сотканные вручную гобелены и резные нефритовые фигурки.

Я повернул голову налево.

По краям располагались торговцы.

Чен рассказывал мне, что они продавали чайные смеси, вдохновленные фирменным сбором Моник из чайной церемонии. Официального списка использованных ею трав никогда не публиковали, и все же очереди людей извивались вдоль рядов, ожидая возможности пригубить то, что они считали частичкой ее сущности.

Я тяжело выдохнул и посмотрел на вывески.

Ручная роспись, любовно проработанные баннеры, на одних было имя Моник, выведенное размашистой каллиграфией, на других ее изображение. Они передали ее идеально — эти широко распахнутые, выразительные глаза, в которых горел огонь и таилась уязвимость, изящная линия подбородка и легкий изгиб полных губ, намекавший на знающую улыбку.