Чтение онлайн

— Конечно, — обещаю я, ведя его на кухню.

Через несколько минут мы оказываемся в саду Ярика, и утреннее солнце согревает нам спины. Кин приседает между помидорными кустами, осматривая каждый плод, как будто проводит важное научное исследование.

— Почему у некоторых помидоров есть бугристые части? — спрашивает Кин, указывая на особенно уродливый, но спелый экземпляр.

— Это самые вкусные, — терпеливо объясняет Ярик. — Красивые не всегда бывают лучшими.

Кин продолжает осматривать каждое растение, а я держу корзину. Он полностью сосредоточен.

Наконец он указывает на помидор размером с его кулак.

— Этот похож на яйцо динозавра!

— Для тебя все похоже на динозавра, — дразню я его, когда он кладет помидор в корзину.

— Можно я сорву цветы для мамы? Девочки их любят.

— Где ты это узнал? — спрашиваю я, улыбаясь.

— Мальчики дарят девочкам цветы, когда хотят их порадовать. — Он пожимает плечами, как будто это всем известно.

Ярик смеется, проверяя свои перцевые кусты.

— Умный мальчик.

— Очень умный, — соглашаюсь я. — Как ты думаешь, какие цветы понравятся твоей маме?

Кин задумывается.

— Розовые. Нет, фиолетовые! Ее любимый свитер фиолетовый. И у нее был фиолетовый лак для ногтей, но Саймону он не нравился.

И именно поэтому я собираюсь позаботиться о том, чтобы Саймон умер медленной и мучительной смертью.

— Ну, Саймона больше нет. И я случайно знаю, что Ярик выращивает самые красивые цветы.

Ярик указывает на участок сада, усыпанный лавандой и фиолетовыми астрами.

Кин бросает помидоры и бежит к клумбам, его темные волосы развеваются на утреннем ветерке. Он резко останавливается и поворачивается ко мне.

— Может, ты должен подарить ей цветы, — предлагает он.

— Ты так думаешь?

Кин серьезно кивает, и я понимаю, что он играет в сватовство, стараясь, чтобы я остался его отчимом. Не могу сказать, что мне это не нравится.

— Может, выберем их вместе?

Пока мы выбираем букет для Хоуп, Кин без умолку болтает обо всем подряд: от диеты динозавров до своих любимых цветов и того, что он хочет научиться плавать как рыба.

Мы уже почти закончили, когда он внезапно говорит:

— Мама говорит, что мой настоящий папа живет очень далеко. Но ты теперь здесь, и это лучше.

Я поглаживаю его по волосам, сжимая горло.

— Да, дружок. Я теперь здесь.

К тому времени, когда мы возвращаемся в дом, Кин практически танцует от возбуждения, предвкушая сюрприз для Хоуп.

— Может, ей также сделать кофе? — спрашивает он, пока Ярик моет овощи в кухонной раковине.

— Конечно, кофе, — соглашаюсь я. — Что еще?

— Она любит тосты с джемом. И бананы. — Он напряженно думает. — Иногда она ест со мной хлопья и всегда отдает мне зефир.

— Давай приготовим ей что-нибудь особенное, — говорю я. — Как насчет яичницы, тостов и нескольких ломтиков помидоров, которые мы собрали?

На лице Кина расцветает улыбка.

— Могу я помочь?

— Ты можешь мне помочь, — говорит Ярик. — Потому что Павел на самом деле не умеет готовить яйца, несмотря на свои утверждения. Тосты и нарезанные помидоры — может быть. А теперь иди помой руки, и мы начнем.

Кин направляется к раковине, забираясь на стул, чтобы достать до крана. Пока он моет руки, Ярик поворачивается ко мне с хмурым выражением лица.

— Уже десять. Хоуп обычно к этому времени уже просыпается.

Я не заметил, что уже так поздно. Я включаю камеры видеонаблюдения на своем телефоне и вижу Хоуп, свернувшуюся калачиком в постели. Она все еще спит, несмотря на солнце, проникающее сквозь жалюзи.

— Странно, — бормочу я.

Ярик качает головой.

— Динара сказала, что она выглядела уставшей вчера вечером. Я предложил принести ей чай, но Хоуп сказала, что все в порядке.

Меня пронизывает тревога.

— Я пойду посмотрю, как она.

Оставив Ярика присматривать за Кином, я бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Когда я вхожу в спальню, Хоуп вскакивает, как будто я разбудил ее из глубокого сна.

Она трет глаза.

— Все в порядке?

— Ты мне скажи, angel moy, — говорю я, пересекая комнату. — Почему ты еще в постели?

Она стонет и закрывает лицо руками, явно не радуясь моему появлению.

Я беру ее подбородок в руку, поворачиваю ее лицо к свету и замечаю, что она бледная, с темными кругами под глазами.

— Что случилось?

— Ничего, — слишком быстро отвечает она. — Я просто немного устала, но со мной все в порядке.

Я прикладываю тыльную сторону ладони к ее лбу. Ее кожа прохладная и странно сухая, без температуры, но явно не в порядке.

— Хоуп, если ты не расскажешь мне, что с тобой происходит, мы поедем в больницу.

Она вздыхает.

— Ты делаешь из мухи слона.

— Не говори мне, что все в порядке, когда я сам вижу, что ты не в порядке.

Она на мгновение закрывает глаза.

— У меня гипотиреоз. Я принимаю лекарства, но они закончились. Пока ничего серьезного, в основном усталость и небольшая затуманенность сознания.

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— Я... я пыталась, но нас прервали. Наверное, я забыла.

Я сжимаю челюсти.

— Одевайся. Я позвоню своему личному врачу, чтобы он встретил нас в своем кабинете.

— Мне не нужно к врачу. Мне нужно только, чтобы они выписали мне рецепт.

— Ты пройдешь полное обследование, и это не подлежит обсуждению. Речь идет о твоем здоровье.

— Не слишком ли ты серьезен?

Я, серьезен? Она еще ничего не видела.

— Ты моя жена, и не сомневайся, я всегда буду заботиться о тебе. Твое здоровье, твоя безопасность, твое счастье важнее всего остального.

Хоуп сглатывает, ее глаза ищут в моих обман, уловку, подвох, который, она уверена, должен быть.

— Не делай этого больше, — говорю я хриплым голосом.

— Что?

— Ставить себя на последнее место. Обещай мне. — Я притягиваю ее к себе и нежно целую в лоб.