Чтение онлайн

Некоторые решения кажутся неизбежными, как будто ты всю жизнь шел к ним, не подозревая об этом. Именно так я себя чувствую, пробираясь по тихому коридору из комнаты, где спит Кин, к человеку, который изменил ход моей жизни больше, чем он сам может себе представить.

Я никогда раньше не была в его комнате. Она находится всего в нескольких дверях от моей и Кина. Так близко, и все же кажется, что я вхожу в другое измерение.

Дверь Павла не полностью закрыта, и я воспринимаю это как знак, что, возможно, я не совсем сошла с ума, оказавшись здесь. Но когда я вхожу, комната пуста.

Независимо от того, рисует он или погружен в работу, ему все равно придется вернуться сюда. И когда он вернется, я буду ждать. Магнетическое притяжение, которое я испытываю к нему, стало невозможно игнорировать — оно сильнее страха, сильнее разума — и я больше не уверена, здесь ли я ради него или ради себя.

Комната выглядит мужской и аккуратной. Темные деревянные полы смягчают массивные ковры, а тяжелые шторы обрамляют окна от пола до потолка. В комнате доминирует кровать королевского размера, и на мгновение я представляю, как было бы здорово разделить ее с ним, просыпаться в его объятиях, а не в односпальной кровати с динозаврами.

Я провожу пальцами по его комоду, где мое внимание привлекают несколько личных вещей. Винтажные часы Rolex. Несколько русских книг в мягкой обложке. Небольшая фотография в рамке, которую я беру и несу к окну, чтобы лучше рассмотреть.

На фотографии четыре человека — семья. Подросток Павел стоит рядом с высокой блондинкой с такой же улыбкой, как у него, и широкоплечим темноволосым мужчиной. Перед Павлом стоит маленькая девочка с озорной улыбкой и ясными голубыми глазами. Камилла.

Я поворачиваюсь, позволяя лучу света падать на ее фотографию. Боже, эти глаза так похожи на глаза Кина. Как Павел этого не заметил? Если только он уже заметил... но почему он не спросил меня об этом? Либо он находится в состоянии отрицания, либо он в какой-то степени знает и ждет, пока я ему скажу.

Меня охватывает чувство вины. Он добр к Кину и ко мне, но это не стирает того, кто он есть и что он сделал. Если я не буду сильной, я никогда не узнаю истинного значения свободы.

Звук текущей воды привлекает мое внимание к двери на другой стороне комнаты, из-под которой просачивается свет. Я возвращаю фотографию на место и тихо направляюсь к тому, что, должно быть, его ванная комната, приоткрывая дверь, чтобы заглянуть внутрь.

В тот же момент меня обдает стеной густого, парного воздуха. Постоянный ритм текущей воды заполняет пространство, и через матовое стекло душевой кабины я разглядываю крупный силуэт, который несомненно принадлежит Павлу.

Черт. Мне нужно уходить. Он меня сюда не приглашал. Более того, он ясно дал понять, что ему нужно пространство. Но мне все равно. Впервые в жизни я не задумываюсь о том, что будет дальше.

Мои руки тянутся к подолу футболки и снимают ее через голову. Затем на пол падают мои трусики. Глубоко вздохнув, я тянусь к ручке двери душевой кабины и открываю ее, пока не передумала.

Мое сердце замирает, когда я вижу его. Павла. Полностью, великолепно обнаженного.

Вода струится по его подтянутому телу, подчеркивая сложные татуировки, покрывающие его грудь и руки. Его рука обхватывает его очень большой, очень возбужденный член.

Черт возьми.

Его глаза резко открываются и фиксируются на моих. Вместо смущения или удивления на его лице появляется медленная хищная улыбка. Его глаза темнеют, его взгляд скользит по моему телу с восхищением, от которого у меня горит кожа.

— Хоуп, — говорит он голосом, похожим на гравий. — Я как раз думал о тебе. — Он медленно и томно проводит кулаком по длине своего члена, не отрывая взгляда от моих глаз.

Каждая клеточка моего тела загорается в ответ, мои соски твердеют, а живот сжимается от желания. Он не перестает гладить себя, не прикрывается и не поворачивается. Он смотрит на меня своими ледяными серыми глазами, похожими на ожившего бога викингов, с твердыми мускулами и первобытной мужественностью, с капельками воды, стекающими по плоскостям и впадинам его пресса.

Пресс, который я хочу исследовать своим языком.

Улыбка Павла углубляется, когда он читает желание на моем лице.

— Ты будешь стоять там или присоединишься ко мне?

Его приглашение кажется вызовом. У меня пересыхает во рту, и желание низко и лениво закручивается в моем животе. Я не знала, какого Павла ожидать, но какие бы демоны ни боролись с ним ранее, они, похоже, были изгнаны, и человек передо мной ищет совершенно другого рода отпущения грехов.

Если он хочет поиграть, я готова.

Я поднимаю подбородок и встречаю его взгляд.

— Думаю, я присоединюсь.

Не отрывая взгляда, я вхожу в душ, сразу же окутанная паром и ароматом кедра. Душ достаточно большой, чтобы нам не приходилось соприкасаться, но мы стоим всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его кулак застыл на полпути, а зрачки расширились от жара.

Я делаю вид, что не замечаю его, хотя это невозможно. Я набираю в ладонь немного его дорогого мыла и начинаю наносить его на кожу: на шею, грудь, живот.

Я дразню его? Конечно, да.

Я играю с огнем? Безусловно.

Собираюсь ли я отступить? Ни за что.

— Не останавливайся из-за меня, — говорю я, указывая на его руку, все еще обхватившую его толстый, твердый член. — Ты всегда должен доводить начатое до конца.

Я поворачиваюсь к нему, проводя мыльными руками по груди, большими пальцами поглаживая соски, пока они не становятся твердыми под моими прикосновениями. Я щиплю один из них, просто чтобы насладиться его реакцией.

— Ты меня погубишь, женщина, — рычит он, явно теряя самообладание.

— Может, в этом и смысл.

— Боже, Хоуп... — Он опирается одной рукой о плитку, а другой гладит себя. — Продолжай, и это закончится тем, что ты будешь покрыта моей спермой.

Его слова пронзают меня желанием. Видеть, как Павел ласкает себя, а его глаза жгут меня, достаточно, чтобы мои колени подкосились.

— Тебе нравится устраивать для меня шоу? — хрипит он.

— Возможно. — Я катаю соски между скользкими пальцами. — Тебе нравится смотреть?

Его ответ — гортанный звук, который пронзает меня до глубины души. Он хватает меня за подбородок, наклоняя мое лицо к своему.

— Посмотри на меня. Я люблю смотреть на тебя. Но я хочу большего. Я хочу всю тебя.

Он говорит не только о сексе, и мы оба это знаем. Часть меня хочет убежать от интенсивности его взгляда, но большая часть — та, которая жаждет, чтобы кто-то действительно увидел меня — готова сдаться.

— Прикоснись ко мне, — шепчу я. — Куда угодно. Просто прикоснись ко мне.