Чтение онлайн

— Полюбуйся сам, готовое местечко для отличной турбазы.

— На отличных турбазах всегда кто-то живёт, между прочим, — проворчал Хайдаров.

Я задумался. Он прав. Затем поднял голову.

Тройка грифов встала в круг и опустилась пониже. С высоты этим зорким гигантам отлично всё видно. Вот жёлтая лента вечно пустой грунтовки, над которой висит странная чёрная плита в ременных путах. Слева — небольшое озерцо, справа — изгиб Форелевой, готовящейся влиться в Большую реку.

А это трое охотников, кто же ещё может болтаться по саванне и не быть при этом копытным? Но почему люди остановились на солнцепёке и не спешат укрыться в спасительной тени? Нет, грифы не способны рефлексировать, они не умеют удивляться чему-либо и задавать разумные вопросы, это не они придумали керосин. Их интересует только излюбленная пожива — мёртвое мясо: недаром этих птиц называют падальщиками. Но люди внизу пока живы, и в таком виде интереса не представляют.

Чего же птицы выжидают? Ещё несколько взмахов, синхронное групповое скольжение в сторону, и они, похоже, обнаружили недостающее звено в цепи предстоящих событий.

— Похоже, там действительно кто-то прячется, — приглушённо сказал я, снимая с плиты автомат.

Куст мешает. Прошёл немного вперёд.

В этом урочище из крученых кедров, плоская крона которых даёт укрывшимся среди них густую тень, с подлеском из молодых акаций, которым кедры ни за что не дадут набрать силу, пряталось что-то опасное для «охотников».

В небольших даже у крупных птиц мозгах наконец сложился самый ожидаемый алгоритм: засада, драка, кровища во всем стороны и вожделенная падаль в производных. Падлы, а ведь они явно воодушевлены! Меня передернуло. Я перехватил несколько напряжённый взгляд Хайдарова и понял, что он тоже чувствует необычное.

— Мужики! — громогласно гаркнул с плиты оставшийся на ней Пикачёв.

— Что там у тебя случилось? — раздраженно отозвался я, недовольный лишним шумом.

— Мужики! Я это… Я шмайсер потерял!

Мы оторопели.

— Как потерял, когда, где? — отрывисто спрашивал Хайдаров.

— Да не знаю! Сбоку от себя на плиту поставил, прислонил к бедру, — он похлопал себя по ноге, — а потом, видать, задел нечаянно…

— Ты охренел?! — заорал я. — Это ещё что такое?! Знаешь, что бывает за утерю боевого оружия?

— Что? — испуганно спросил остолоп.

— Всё, — коротко пояснил Мустафа.

— Ребята, я же нечаянно! Мэ-э… Забыл закрепить.

— Боец Пикачёв, прекратить мычать коровой, найдитесь в обстановке и доложите точней! — продолжал бушевать я. — Дьявол тебя забери, быстро вспоминай, где это могло произойти!

— Я же объяснил… — поёжившись, сказал Семен.

— Сейчас ударю, — плохим голосом предупредил я.

— Командир, наверняка автомат прямо на дороге лежит, мы от неё ни разу не отклонялись. Причём недалеко, — попытался успокоить меня Мустафа.

— Когда шмайсер точно был при тебе, помнишь? Вспоминай!

— Ну… Мы тогда только скорость набрали. Он точно ещё рядом стоял! А потом…

— Отрезок в семь километров от силы, — подсчитал Хайдаров.

— Пикачёв, потеряв один из двух автоматов, ты разоружаешь группу! Так, останавливаемся, подход к роще и берегу тормозим. Не нравится мне обстановка… Отлетаем на сотню метров назад, ждём. Семён, приказываю немедленно отправиться на поиски и найти личное оружие! — рявкнул я. — Разжалую в мойщики посуды, на пищеблок!

— Есть, командир, я пулей!

— Куда, паразит?! Голову включи! А если там тварь какая-нибудь? Держи мой автомат и про рацию не забудь, оставайся на связи. Сколько, семь километров? Даю тебе тридцать минут, время пошло!

— Ты со всей дури-то не гони, Семён, сделай всё хорошо с первого прохода, — посоветовал Мустафа.

— Понял! — бросил Спика, уже ёрзая от нетерпения в кресле оператора.

Если бы гравилёт умел вставать на дыбы, встал бы, как савраска под шпорами. Мгновение, и глайдер, старательно повторяя малейшие изгибы дороги, заскользил в обратном направлении.

А мы остались на земле.

Спокойствие длилось недолго, уход гравилёта стал веским доводом для того, кто прятался в прелестном урочище.

Раздался треск.

Кустарник и деревья в центре рощи неожиданно раздвинулись, тонкие стволы молодых зонтичных акаций с треском начали ломаться, выпуская на волю чудовищного вида зверя, испуганного гравилётом и разъярённого непонятными звуками и запахами.

— Твою ж ты мать… — прошептал я, дрогнувшей рукой выхватывая кольт. Хорошо, что мы откатились назад!

Тварь была похожа на огромного носорога, но с существенными отличиями: гораздо шире, приземистее, большая пасть сильно-сильно поперёк морды, глаза расположены ближе друг к другу, как у хищника. И две страшные, одинаково длинные и толстые, абсолютно убойные костяные рогатины, разнесённые на носу в стороны.

Обнаружив нас и убедившись, что больше никого рядом нет, жуткий зверь остановился, оценивая сложившуюся ситуацию и принимая главное решение.

Хайдаров застыл с СВТ в руках, выставив левую ногу вперед и до поры опустив ствол самозарядной винтовки под углом к земле.

Господи, почему ты не дал мне дополнительную минутку! Успел бы вытащить из кобуры Хайдарова его АПС с возможностью вести автоматический огонь… Но сейчас отвлечься уже не получится, ситуация не позволяет.

— Не бежим, воюем, если придётся, — приказал я сам себе, превозмогая страх, и, не глядя, бросил в сторону Мустафы:

— Работаешь первым, я страхую!

Если магазина «светки» не хватит для поражения цели, надо дать Мустафе время для перезарядки.

Носорог-мутант опустил покатую, как башня Т-90 башку, а столбоподобные ноги в складках и трещинах толстенной кожи расставил на ширину гусениц основного боевого танка, не меньше! Покрутился, топнул ножищей, запугивая противника…

— Не подпускаем вплотную! — прокричал я.

Тварь ещё раз тряхнула башкой с жуткими бивнями-рогами и, очевидно определившись в ситуации, рванула на непонятных пришельцев, вбивая в сухую гулкую почву чудовищные лапы-столбы с ороговевшими пальцами или копытами, кто ж теперь разберёт. Волна неукротимой первобытной ярости буквально понеслась в нашу сторону.

Теперь Мустафа перенёс тяжесть тела на выставленную левую ногу и поднял винтовку. По опыту я знал, что сейчас он не чувствует ни веса, ни внушительных габаритов оружия.

Сизый с коричневым отливом живой танк стремительно надвигался на нас в облаке им же поднимаемой пыли и подброшенных в воздух ошмётков травы и сухих листьев. Рога-тараны чуть ли не метровой длины уже прицелились и зловеще покачивались над низким кустарником, чтобы в нужный момент ударом снизу вверх насадить наши мягкие, пропитанные цивилизационным маринадом тела, словно куски мяса на длинные шампуры.

Стоя рядом с поднятым стволом, я понял, что Хайдаров целится выше опущенной по-боевому огромной башки, выискивая в качающийся прицел место на холке, где остроконечная армейская пуля сможет прошить кожаную броню, перебить позвоночник, а при удаче разорвать лёгкое или сердце. Мы оба прекрасно понимали возможные последствия столь резкого обострения ситуации…