Чтение онлайн

Здесь была кухня и инженерный блок. На двери последнего надпись была категорична: «Только для персонала». Видимо, и электронные ключи к этому отсеку были лишь у инженера. Еще чуть дальше начинались двери лифтов, ведущих к шлюзам. Туда прибывали корабли, оттуда покидали станцию ее жители. Там же был выход к пристыкованной яхте Потемкина. Все эти двери были наглухо заблокированы.

А вот дверь на кухню была приветливо открыта. Там было достаточно просторно и пусто. Несколько электрических плит, духовые и варочные панели, мойки, большой разделочный стол в середине и большие холодильники вдоль стен. Граф не удержался и заглянул в один. Там лежали контейнеры с тертыми и резанными овощами в пакетах. Следующий холодильник был посвящен сырам, причем тонко знавший предмет Потемкин с интересом обнаружил также и элитные сорта – Блё-де-Косс и Грюйер. Аристократы на «Ужгороде» точно водились!

Вот тут, на разделочном столе стоял ужин Тора Ларсена и его чашка для мате из тыквы. Потемкин осмотрел стол, потом вышел из кухни и взглянул на лестницу. Быстро поднялся по ней и еще раз осмотрелся.

Он нашел, что искал. Если подняться по лестнице и пойти направо – попадаешь в общий коридор основного блока станции. А вот налево был узкий проход в маленькую комнату с какими-то экранами и щитами. Там же были пульты со множеством кнопок и клавиш.

Дверь открывалась совершенно свободно. Экраны не светились. С большой долей вероятности это была рубка управления системами видеонаблюдения и безопасности станции. Странно, но доступ к ним совершенно открыт. И правда – что может случиться там, где все друг друга знают?.. Как им кажется, знают… А еще…

Потемкин высунул голову из комнатки. Лестница и коридор, как на ладони. Человек, идущий в основной блок, сюда не смотрит. Незачем. А еще это идеальное место для того, чтобы выждать нужный момент, убедиться, что все ушли и спуститься на кухню. Тут и стоял убийца Тора Ларсена, глядя на то, как неуклюжая Бетти, сопя и кряхтя, поднимается по лестнице за мате нелюбимому ею пилоту. Вот еще загадка. Чего ради напрягаться, если человек несимпатичен? Нет мате, и все! Ан, нет – пошла на склад или еще там куда… Об этом стоит поразмыслить…

Потемкин опять спустился в кухню, заглянул в третий холодильник, обнаружил там холодную говядину с хреном, уже порезанную, видимо, для скорого обеда, без зазрения совести стащил кусочек и, жуя, стал подниматься по лестнице. Однако притормозил. Навстречу ему опять спускались ножки в красных туфельках.

Граф был сильно неравнодушен к женским ножкам. Поэтому залюбовался, имея кусок говядины торчащим изо рта. Что было сомнительно с точки зрения этикета. Но покуда обладательница ног его не заметила, а лестница была достаточно длинная, чтобы вспомнить Пушкина:

«Мне памятно другое время!

В заветных иногда мечтах

Держу я счастливое стремя.. .

И ножку чувствую в руках;

Опять кипит воображенье,

Опять ее прикосновенье

Зажгло в увядшем сердце кровь,

Опять тоска, опять любовь!. .

Но полно прославлять надменных

Болтливой лирою своей;

Они не стоят ни страстей,

Ни песен, ими вдохновенных:

Слова и взор волшебниц сих

Обманчивы… как ножки их…»

– О, Боже! – Блондинка-микробиолог схватилась за сердце. Ну, или за что-то, закрывающее сердце. Графу стало мучительно стыдно. Потемкин настолько погрузился в поэзию, что не рассчитал время контакта. И сейчас предстал перед баронессой Шербан с куском непрожеванной говядины и растерянными глазами вспугнутого кенгуру.

Ни вынуть мясо изо рта, ни заговорить он не мог. Поэтому ошеломленно дожевал и только потом решил улыбнуться:

– Я украл мясо из холодильника, баронесса!

Она понимающе кивнула.

– Значит, вы приехали расследовать преступление, при этом совершая другие?

– Вы правы. И я готов понести наказание. Но только, если судить меня будете вы!

– А если наказание будет слишком суровым? – вкрадчиво поинтересовалась блондинка. – И вообще! Может быть, вы пропустите меня к моему сыру?

Потемкин опять рассыпался в извинениях, предложил даме руку и они стали вместе спускаться к сыру, как брачующаяся пара под марш Мендельсона.

– Вам к холодильнику нельзя! – приказала баронесса. – Вы несдержанны! К тому же, через час мы обедаем!

– А вам?

– Мне можно! Я сегодня заменяю обед кусочком Грюйера!

– А ужин?

– Иногда и ужин.

– В день смерти Ларсена вы тоже заходили за сыром, Лоана?

Баронесса застыла у открытого холодильника. Потом повернулась и приняла оборонительную позу, в которой была диво, как хороша.

– Нет, в этот день я вообще отказалась от ужина.

– Странно. Бетти Дэвис говорит, что видела вас.

– Я не сказала, что не была на кухне. Я заходила за соком.

– Вы хорошо знали Тора?

– Мне казалось, что да. Но, как выяснилось, я его совсем не знала.

– У вас был с ним роман?

Потемкин любил порой поиграть с огнем. Но тут была простая логика. Самый красивый парень и самая красивая девушка на станции не могли пройти мимо друг друга. Несколько месяцев одинокого заточения молодая кровь вряд ли выдержит. Кстати, есть еще Миа. Еще более очаровательная, возможно. Но здесь уже непонятно – с кем у нее мог быть роман. Вероятно, как она сама признала – и с тем, и с другим…

Баронесса неожиданно улыбнулась.

– Он очень этого хотел!

– А вы?

– А я не стала возражать…

Потемкин сглотнул и подумал о том, что нравы у представительниц «высшего общества» всегда были более чем свободными. Как и у представителей. Один его знаменитый предок чего стоит!

– В момент его смерти вы еще встречались?

– Уже нет.

– Причина?

– Это не относится к следствию, граф!

– Простите, баронесса, но относится, да еще как!

– Хорошо! – Она положила пару аккуратных кусочков сыра на блюдце и присела на легкий стул у разделочного стола. Потом взяла острый нож со стола и стала задумчиво им любоваться. Отложила нож, закинула одну очаровательную ножку на другую и ответила:

– Хорошо, я расскажу вам!

Потемкин кивнул, стараясь не смотреть вниз.

– Тор был типичным самовлюбленным самцом. Бывший военный, не очень умный, но очень эгоистичный. Еще и одержимый манией разбогатеть.

– Почему же вы его выбрали?

– Выбирают из кого-то. Здесь больше никого не было… До вас!

– Но что-то же вас в нем привлекло?

Она пожала плечами.

– Тело, что еще?

Граф тоже пододвинул к себе стул и присел чуть ближе, чем было положено по этикету, также закинув ногу на ногу. Она скользнула взглядом по его ботинкам и, видимо, оценила их.