Чтение онлайн

Это проверенная временем истина, что самые красивые мужчины всегда самые отвратительные.

Холодный дождь промочил мои джинсы насквозь, пока я спешила по неровной брусчатой мостовой обратно в отель. Мои туфли шлёпали по лужам, промочив носки до нитки, но мне было всё равно. Мой мозг был слишком занят, прокручивая в голове хаотичную картину того, что только что произошло.

Странные рисунки, развешанные по всем стенам. Леденящий ветер и чувство надвигающейся беды. Треск электричества, когда я к нему прикоснулась.

Эта долбанная жуткая кошка. Кто называет своего питомца в честь Князя Тьмы? Ну, ладно, оно вроде бы подходило, но всё равно. Странно.

Страннее всего было то, что татуировка Дакса двигалась.

Я не верю во всякую нечисть, что шастает по ночам, но я видела это своими глазами. Видела. Оно извивалось и скручивалось под его кожей, словно живое.

Это не было нормальным. Это было даже не паранормальным.

Это было ужасающе.

А я не из тех, кого легко напугать. Я как-то гналась за одним типом три квартала по центру Чикаго, потому что он стащил мою сумочку. Я провела ночь в разрушенной, заброшенной лечебнице в поисках материала для статьи, слушая, как что-то шуршит в стенах. Да блядь, я одна ездила в нью-йоркском метро в три часа ночи.

Суть в том, что меня не так-то просто напугать.

Но сейчас я чувствовала себя не просто напуганной, а беспомощной, словно вселенная уже что-то за меня решила, а я лишь пыталась угнаться за событиями.

Я выдернула телефон из кармана и позвонила Шейну.

— Скажи, что у тебя есть что-то стоящее, — произнёс он вместо приветствия. — Потому что я только что полчаса спорил с новым стажёром о том, почему мы не можем разместить на главной странице рейтинг призраков в стиле Buzzfeed2. «Топ-10 самых жутких призраков Юга» — это не журналистика, Петра.

Всё ещё нервная, я глубоко вздохнула.

— Возможно, я только что нашла лучший чёртов материал, который мне когда-либо встречался.

Шейн сделал паузу.

— Ты звучишь взволнованно.

Я замешкалась, бросив взгляд сквозь дымку назад, на «Дом Чернил и Крови». Мне хотелось верить, что лишь моё воображение заставляло старую кирпичную постройку усмехаться мне в ответ.

Взволнованно — это мягко сказано.

— Помнишь тот слух, о котором ты мне рассказывал, про тату-мастера со сверхъестественными чернилами?

— Имеешь в виду тот, из-за которого ты надо мной смеялась и сказала, что это похоже на забракованный сюжет для серии «Очень странных дел»? Ага, помню. А что?

— Потому что я думаю… — я сама не могла поверить, что сейчас это скажу, — думаю, что это, возможно, правда.

Шейн помолчал мгновение, затем произнёс:

— Слушаю.

***

В ту ночь я не могла уснуть.

Моя бессонница была отчасти вызвана тем, насколько жутким был мой номер в отеле «Лафайет». На краю Французского квартала, это место было величественным, но заброшенным, с пыльными хрустальными люстрами и мерцающими бра, с выцветшими фиолетовыми дамасскими обоями, которые отслаивались у потолка, обнажая тёмное дерево под ними. Над каминной полкой не растапливаемого камина в моей комнате, портрет викторианской дамы в чёрном траурном одеянии следил за мной глазами, жутко похожими на живые, которые, казалось, повторяли мои движения. Если я слишком долго смотрела в пятнистое антикварное зеркало рядом с гардеробом, изображение в стекле запаздывало, словно раздумывая, стоит ли имитировать мои движения, вместо того чтобы просто отражать их.

Но хуже, чем жуткая комната, были мои сны.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела чернила.

Они скользили по моей коже словно фантомные щупальца, обвиваясь вокруг запястий, сжимая с собственническим видом мои рёбра и сдавливая их. Я постоянно вздрагивала и просыпалась, срывая что-то с рук, чтобы убедиться, что на самом деле ничего нет.

К тому времени, как я наконец выкатилась из кровати, я была измотана. Но больше того, я была полна решимости получить ответы от Дакса Руссо, нравится ему это или нет.

Он знал моё имя.

И дело было не в пресс-карте. Его мастерская была окутана тенями, а я мельком показала удостоверение всего на секунду, прежде чем убрать его снова.

Ни у кого не бывает настолько острого зрения.

К тому же, Шейн пригрозил подвесить меня за щиколотки к потолку пресс-зала и дать стажёрам отлупить меня, как пиньяту3, если я не раздобуду материал на Дакса, так что у меня была двойная мотивация. Я знала, что он исполнит обещанное, учитывая, что только в прошлом месяце он запер меня в архиве на ночь за срыв дедлайна.

При свете дня «Дом Чернил и Крови» выглядел как обычная тату-студия. Шторка на фасадном окне всё ещё была опущена, так что я попробовала открыть дверь, но она была заперта.

Что и следовало ожидать. Дакс, вероятно, выползал из своего склепа только после заката.

Стоя на тротуаре, я чувствовала себя слегка нелепо, колотя кулаком в дверь, словно упрямая девочка-скаут, пытающаяся всулить печенье вампиру. Я уже собиралась сдаться, как дверь распахнулась, Дакс схватил меня за запястье и втянул внутрь.

— Эй! — возмутилась я.

Захлопнув дверь за нами, он отпустил меня и резко развернулся, уставившись на меня с таким видом, будто я его бывшая, которая наградила его венерической болезнью.

— Какого дьявола ты здесь опять делаешь? Я сказал тебе проваливать!

Обычно у меня нашёлся бы колкий ответ. Но я была ошеломлена и на мгновение онемела, потому что он был без рубашки.

У него была мощная, рельефная грудь, каждая мышца прорисована с идеальной симметрией. Весь его торс, от ключиц до талии, был покрыт замысловатыми татуировками. Ещё больше рисунков оплетало широкие плечи и выпуклые бицепсы. Их тёмные, извилистые линии мерцали под светом, словно живые, не врезанные в плоть, а будто бы естественная её часть, странные руны и мистические символы, что, казалось, сковывали его тело словно цепи.

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить, как дышать.

— Ну надо же, парень, твоё обаяние и впрямь может сразить девушку с ног, — колко бросила я, потирая запястье, за которое он схватил меня. Больно не было, но оставалось странное покалывание, словно отзвук удара. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, Солнышко. Ищу ответы.

Челюсть Дакса напряглась. Его тёмные глаза впились в мои с такой интенсивностью, от которой менее стойкая женщина пустилась бы наутёк. Но я была журналисткой, и моей работой было гнаться за правдой, даже если эта правда была завёрнута в мускулы, загадочность и опасную привлекательность.