Чтение онлайн

Это очень странно. У большинства людей моего возраста есть какое–то присутствие в соцсетях. Но у Уитни – ничего. От этой девушки нет ни единого цифрового следа.

Это тревожно.

Почему у нее нет никакого присутствия в соцсетях? Она не похожа на технофоба – у нее всегда в руке телефон. Не пытается ли она скрыть что–то о своем прошлом?

Или, может, она просто не любит интернет. Она постоянно работает, так что, возможно, у нее нет времени на соцсети. Это, конечно, не преступление.

В любом случае, похоже, я не найду ничего интересного в Google.

Поскольку Криста сегодня ужинает с Бекки, ужинать мне придется одному. Мне не хочется готовить что–то сложное, но у нас есть хлеб и индейка, так что сойдет и сэндвич. Я достаю из холодильника буханку хлеба и упаковку нарезанной индейки и кладу их на кухонную столешницу.

От удара этих предметов о столешницу в воздух взмывают несколько дюжин плодовых мошек. Я отступаю на шаг, ошеломленный. С плодовыми мушками творится полный беспредел. Как возможно, что их так много?

Мы с Кристой соорудили вторую ловушку для мошек на кухонной столешнице. Я заглядываю во вторую ловушку, и у меня ёкает сердце. В каждой из двух ловушек должно быть как минимум по сотне плодовых мошек. Мы вылавливаем их дюжинами, но кажется, что каждый раз, когда мы убиваем одну, две новые появляются в воздухе.

Я смотрю на хлеб и индейку, теперь покрытые пульсирующим слоем плодовых мошек. Меня от этого зрелища тошнит. Что ж, с аппетитом покончено. Я не знаю, что мы делаем не так. Мы с Кристой по очереди убираемся на кухне каждый день, и я скребу до тех пор, пока пальцы не стираются в кровь. Ни единой лишней крошки и уж точно никаких фруктов. Чем же питаются эти тупые мушки?

Неужели мне вызывать дезинсектора из–за плодовых мошек? Это не тот тип насекомых, который требует мощного яда. Мы должны справиться с ними сами. Все дело в устранении источника пищи.

Но что является источником? Кухня сияет чистотой.

Я поднимаю глаза и замечаю, что многие мушки собрались вокруг одного из верхних шкафчиков. Я не знаю, зачем им быть там. У нас там только чистая посуда.

Я открываю шкафчик, и изнутри вырывается небольшой рой мошек. Какого черта? Я вытягиваю шею, пытаясь лучше разглядеть содержимое – кажется, там чистая посуда и миски. Почему там столько насекомых? Они все сгрудились на верхней полке, которую я не очень хорошо вижу.

Что, черт возьми, там, наверху?

К сожалению, я не смогу увидеть, что на той верхней полке, без чего–нибудь, на что можно встать. В прихожей в шкафу есть табуретка высотой около фута, и я думаю, что ее высоты как раз хватит, чтобы я мог дотянуться до той верхней полки. К сожалению, табуретка не очень устойчива. На самом деле, в прошлый раз, когда я использовал ее, чтобы поменять лампочку, Криста сказала, что я сломаю себе шею

Но все будет в порядке. Я не сломаю шею.

Я вытаскиваю табуретку на кухню и устанавливаю ее под шкафчиком. Когда я встаю на нее, она угрожающе скрипит, но не разваливается. Все нормально. Я простою на ней недолго.

Шкафчик все еще открыт, и верхняя полка видна, хотя и не очень хорошо освещена. Плодовых мошек здесь так много, что кажется, будто полка живая. Я не думаю, что мушки издают звук, но рой, кажется, почти жужжит. И есть запах. Я замечал запах на кухне, хотя, по правде говоря, я уже привык к нему. Но здесь, наверху, с открытым шкафчиком, он гораздо сильнее. Подавляющий.

Я несколько раз моргаю, пытаясь разглядеть за плодовыми мушками то, что их привлекает. Что их кормит?

И тут я это вижу.

Там лежит маленький бумажный пакет. Совершенно ясно, что бумажный пакет – источник мошек, судя по тому, как много их копошится на нем. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы взять бумажное полотенце, чтобы не прикасаться к пакету напрямую, но мне не хочется слезать с табуретки, брать полотенце и снова забираться сюда. Нет, я просто возьму его голыми руками. Мне нужно разобраться с этим сейчас.

Я тяну бумажный пакет большим и указательным пальцами. Мушки слегка разлетаются, хотя их по–прежнему сильно притягивает то, что находится в этом пакете. Я дышу ртом из–за запаха, медленно подтягивая пакет ближе к себе, пока он не оказывается на краю полки. Он достаточно близко, чтобы я мог разглядеть, что внутри. Я наклоняю край пакета в поле своего зрения и заглядываю внутрь.

У меня переворачивается желудок. О Боже. О Боже.

Оглушительный треск раздается на кухне, и ножки табуретки внезапно подламываются. Но прежде, чем я рухну на пол, все, о чем я могу думать, это: я ненавижу Уитни Кросс.

Глава 22

Со мной все в порядке.

Вопреки всему, я пережил падение с высоты в один фут, не сломав шею, хотя у меня перехватило дыхание. Я несколько минут лежу на полу, постепенно оценивая свои травмы. Я ударился локтем при падении, и по предплечью проходит острая боль, но ничего, кажется, не сломано. Поездка в отделение неотложной помощи не требуется.

Бумажный пакет все еще на верхней полке, и я благодарен за это. Я смотрю на полку, где пакет балансирует на краю. Я сглатываю желчь, подступившую к горлу.

Содержимое навсегда врезалось в мой мозг. Я не совсем уверен, что когда–то было в том пакете. Яблоки? Груши? Думаю, это яблоки. В любом случае, это не так уж важно. Что бы это ни было, оно сгнило до такой степени, что теперь кишит личинками. Воздух тяжел от тошнотворно–сладкого запаха.

Было достаточно плохо обнаружить нечто подобное на своей кухне, но самое тревожное – это то, как оно там оказалось. Я люблю фрукты не меньше, чем любой другой, но я бы никогда не положил пару яблок в бумажный пакет и не засунул его на верхнюю полку, куда никто не может дотянуться.

Нет, тот, кто это сделал, сделал это намеренно. Он сделал это, чтобы гарантировать, что я не обнаружу гниль на своей кухне, пока мушки не расплодятся до такой степени, что начнут сводить меня с ума.

Я начал замечать плодовых мошек вскоре после того, как переехала Уитни. Кажется, одним из ее первых действий после передачи депозита было обеспечить, чтобы мой дом больше не казался безопасным и чистым.

Хуже всего то, что, если я столкнусь с ней, она определенно будет все отрицать. Судя по прошлому опыту, она будет ненавидеть меня еще сильнее.

И Криста не поверит, что это сделала она. Она уже думает, что я схожу с ума. Учитывая, что наши отношения, кажется, висят на волоске, я не хочу втягивать ее в это.

Я смотрю на бумажный пакет, теперь почти достаточно близко, чтобы я мог дотронуться без табуретки, что хорошо, поскольку наша единственная табуретка разлетелась на щепки по всему кухонному полу. Вместо этого я хватаю одну из больших кастрюль, стоящих на кухонной плите. Я ставлю ее на пол и переношу на нее свой вес, проверяя, не сломается ли она. Нет. Я использую левую руку, чтобы помочь себе удержать равновесие у стойки, и локоть, которым я ударился при падении, пронзает боль.