Чтение онлайн

Теперь у меня достаточно высоты, чтобы схватить бумажный пакет. Чудесным образом мне удается стащить его с полки, не прорвав дно, и я ставлю его на кухонную столешницу. Мысль о том, что внутри, вызывает тошноту, но больше всего я абсолютно взбешен.

Но я не могу столкнуться с Уитни. Я не могу выгнать ее. Так что же я могу сделать?

И тут меня осеняет. Я собираюсь дать Уитни попробовать ее же собственное лекарство.

Я хватаю пластиковый пакет из кладовки, потому что мысль о том, что этот бумажный пакет развалится и рассыплет содержимое по полу, слишком тошнотворна. Как только он оказывается в безопасности внутри пластикового пакета, я покидаю кухню и поднимаюсь по лестнице на верхний этаж таунхауса, все это время чувствуя пульсирующую боль в локте.

Комната Уитни находится прямо у лестницы. На ее двери есть замок, но он работает только изнутри. Это значит, что, когда она выходит, дверь не заперта. Когда я кладу руку на ручку, она легко поворачивается.

Я не был внутри спальни Уитни с тех пор, как она переехала. Я несколько раз сталкивался с ней у порога ее комнаты, но никогда не заходил внутрь. Это показалось бы слишком интимным. Так что теперь я трачу секунду, чтобы осмотреться.

Выглядит не так уж плохо. Не знаю, чего я ожидал. Тлеющий ладан? Свидетельства какого–то сатанинского ритуала? «Я ненавижу Блейка», нацарапанное кровью на стене? Но я не вижу ничего подобного. Комната опрятна, одежда аккуратно убрана в ящики, и даже ее кровать застелена. Она заправляет кровать, как и я, – за это я испытываю к ней небольшое неохотное уважение. Но меня раздражает, что она явно не опустошала мусорную корзину у своей кровати, и она заполнена смятыми стикерами.

Из любопытства я приоткрываю ее гардероб. Внутри до тошноты скучно. У нее есть ряд рубашек, брюк и платьев, развешанных на вешалках, с дополнительной парой кроссовок и парой туфель на шпильке на полу под ними.

Ладно, хватит подглядывать. Я собираюсь сделать то, за чем пришел.

Я располагаюсь так, чтобы стоять над кроватью Уитни. Я в последний раз заглядываю в пластиковый пакет, а затем переворачиваю его.

Когда бумажный пакет падает на ее кровать, дно, как и ожидалось, проваливается, и содержимое вываливается наружу. Гнилые фрукты и личинки разбрызгиваются по всему ее чистому одеялу.

Вот. Теперь мы квиты.

Я никогда раньше не делал ничего подобного. Спускаясь по лестнице обратно на кухню, где я намерен убираться, пока те мушки не исчезнут, я строю планы пойти выпить пива в честь праздника, когда закончу. Я люблю свой дом, а Уитни превратила его в сущий ад. Я просто ответил ей тем же.

За исключением того, что я почти уверен, Уитни так не посмотрит на это. Как бы приятно ни было получить немного мести, у меня есть чувство, что я только что совершил роковую ошибку.

Глава 23

Поскольку я не смог найти способа отвертеться, сегодня вечером я пью с Малкольмом в Cooper’s.

Прошло несколько дней с тех пор, как я вывалил гнилые фрукты и личинки на кровать Уитни. Мне стыдно признаться, но в ту ночь, когда я лег спать, я убедился, что дверь в нашу спальню заперта. Казалось, был шанс, что Уитни может прокрасться в нашу комнату и перерезать мне горло, пока я сплю. Или бросить личинок в нашу кровать, что было бы почти так же плохо.

Но, как ни странно, Уитни не предприняла никаких попыток убить меня во сне. Она вообще не упоминала об этом инциденте. Когда я проходил мимо нее в коридоре по пути в ванную, все было так, будто ничего никогда не происходило, что я нашел невероятно странным. Но я на взводе. Я не знаю, не строит ли она каких–то планов.

Я прихожу в Cooper’s с опозданием на десять минут. Это маленький, темный бар с массивными деревянными стульями и столиками, которые почти всегда липкие, даже после протирки. Хотя курить в барах города больше не разрешено, здесь пахнет пепельницей. Я подозреваю, что это из–за посетителей и персонала, которые выскальзывают покурить и возвращаются внутрь через секунды после того, как потушат сигареты о землю. Пол испещрен пятнами пепла. Гвен, моя последняя девушка до Кристы, курила, и этот запах тревожным образом напоминает мне о ней. Те отношения длились всего несколько месяцев и закончились плохо.

Когда я прихожу, Малкольма в баре нет, и я уже почти ухожу. Это он затолкал меня на эту встречу, а теперь опаздывает даже больше меня? Но Криста была так рада перспективе того, что мы с мужем Бекки станем друзьями, – она будет в ярости, если я вернусь домой без отчета о том, как прекрасно прошел вечер. Учитывая наши недавние ссоры, мне нужно быть особенно осторожным, чтобы не испортить с ней отношения.

Я нахожу столик на двоих и сажусь один. У стойки бара сидят две девушки лет двадцати с небольшим, у них, похоже, девичник, только юбки у них очень короткие. Я стараюсь не смотреть, но одна из них ловит мой взгляд и бросает многозначительную улыбку. Я быстро отвожу глаза. Где, черт возьми, Малкольм? Я даю ему еще пять минут, а потом ухожу.

Четыре минуты спустя Малкольм вваливается в Cooper’s в костюме и галстуке на своем крупном теле, что почти заставляет меня пожалеть, что я не остался в своей рабочей одежде, а переоделся в более повседневные синие джинсы и футболку NYU. От него веет знакомой смесью изможденности и возбуждения. Именно так я себя чувствовал после долгого дня в Coble & Roy.

– Блейк, дружище! – окликает он.

Подходя к столу, он поднимает руку, и я собираюсь ударить его кулаком, но оказывается, что он ждет «дай пять», так что я в последнюю секунду неловко превращаю свой удар кулаком в шлепок по ладони. Не могу дождаться, когда это закончится.

Стул Малкольма скрипит по полу, когда он его отодвигает.

– Ты уже заказывал?

Нет. Я надеялся, что смогу уйти.

– Еще нет.

Малкольм подзывает нашу официантку взмахом запястья. Я заказываю «Хайнекен», а он – скотч со льдом, который, как я с горькой усмешкой припоминаю, был любимым напитком Уэйна.

– Ну и как новая работа? – спрашивает он меня.

– Отлично.

– Это хорошо, – говорит он. – Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо.

– Ага.

– И… э–э… – я прочищаю горло. – Как дела в Coble & Roy?

Может, когда–нибудь я смогу произносить это, не давясь словами, но этот день еще не настал.

Он пожимает плечами.

– О, как обычно. Сам знаешь.

Мне хочется спросить его, не говорит ли Уэйн обо мне, но я не уверен, хочу ли знать ответ на этот вопрос. Вместо этого я задаю другой вопрос, на который не хочу знать ответ:

– Кого они выбрали новым вице–президентом? Чада?

– Чад Пикеринг? – Малкольм фыркает. – Вообще–то, это почти был он. Но потом его поймали на том, что он нюхал кокаин в мужском туалете.

Мои брови взлетают.

– Воу. Ты серьезно?

– Абсолютно.

Я удивлен, но не так уж сильно. Чад работал больше, чем кто–либо другой в компании, и никогда не казался уставшим – это было почти нечеловечески. Но я знавал парней, употреблявших кокс, и от него у меня не было такого впечатления. У него были жена и ребенок, и он казался весьма благонравным. Полагаю, никогда не знаешь, как давление работы на тебя повлияет.

– Так кто же в итоге получил должность? – спрашиваю я.