Чтение онлайн

– Метан, металл, метка, метание...

Рядом с Наташей, блаженствуя под солнечными лучами, сидел толстый рыжий кот. Наташа постучала карандашом по его лбу. Он прижал уши, недовольно задергал кончиком хвоста, нехотя приоткрыл светлые глаза с узкими черточками зрачков и лениво потянулся.

– Слушай, Хап, только очень внимательно слушай - обратилась к нему Наташа.
– Формула метана - це аш четыре. Это означает, что молекула метана состоит из одного атома углерода и четырех атомов водорода... Ты, Хап, пожалуйста, не щурься, а слушай внимательно! Газ метан находит применение в химической промышленности и используется как топливо. Понял, Хап?

Хап, может быть, кое-что и понимал, но предпочел скрыть свои познания. Он зевнул, и глаза его слиплись.

– Лентяй и тупица!
– сердито сказала Наташа, и в ее голову снова полезла ерунда: - Метан, метла, отметка, сметана...

Услышав последнее слово, Хап снова приоткрыл глаза, и стало ясно, что его интересовали преимущественно сложные химические соединения, особенно жиры и белки животного происхождения.

– Обжора!
– пристыдила его Наташа и, решительно отложив в сторону учебники и тетради с записями, отправилась на кухню, где готовила обед хозяйка дома Анна Степановна.

– Мама!
– решительно заявила Наташа.
– Послезавтра я провалюсь на экзамене по химии.

– Не болтай чепухи, - спокойно ответила Анна Степановна, не прерывая работы над гестом.

– Говорю совершенно серьезно, - повторила Наташа.
– Я провалюсь по химии и притом с ужасным треском и громом!

В доказательство того, что ужасный громовой провал - дело твердо решенное, Наташа стукнула кулаком по филенке двери.

Анна Степановна слегка обеспокоилась.

– Меньше четверок не получала и вдруг провалишься?
– недоверчиво спросила она.

– Обязательно! И виноват в этом будет мой братец Леонид Федорович со своей машиной! Не мог подождать с покупкой до конца экзаменов!

– Не нарочно же он так сделал. Подошла очередь получать машину, вот взял отпуск и поехал.

Но успокоить человека, который собрался провалиться на экзамене по химии, не так-то легко.

– А эта нелепая телеграмма, которую он прислал из Москвы!

Злосчастная телеграмма, посланная Леонидом при выезде из Москвы, гласила: "Купил еду собственным ходом ждите вечером".

Бесспорно, самый короткий телеграфный текст можно рассматривать как литературное произведение, а таковое, как известно, подлежит критике. Но можно поручиться, что ни один многотомный роман не был раскритикован так, как сумела раскритиковать телеграмму брата Наташа Карасева.

– Во-первых, ему стало жаль рубля, и он не поставил ни одного знака препинания, - кипятилась она.
– Это не экономия, а неуважение к адресатам! Во-вторых, что, собственно, он купил?.. Можно только догадываться, что речь идет о машине, но о какой? Я говорила ему, чтобы он брал машину цвета кофе или, в крайнем случае, бежевую, и вот, пожалуйста, ни полсловечка о цвете!.. А выражение "еду собственным ходом"? Даже неграмотно: ехать ходом" - нельзя! И, наконец, что значит "ждите вечером"? Вечер - понятие растяжимое: шесть часов вечер и десять часов - тоже вечер... Кстати, мама, он отправил телеграмму в пять утра, наверное, перед выездом. Если он едет со скоростью сорок километров, то скоро должен приехать. Я побегу к проходной, встречу Зину и скажу, чтобы она обязательно приходила к нам. Верно, хорошо получится?

– А химия?
– улыбаясь, спросила Анна Степановна.

– Химию за меня пусть сдает Хап! Он знает, что молекула сметаны, то есть не сметаны, а метана, состоит из атома углерода и четырех атомов водорода или наоборот. Хап решительно все знает, только не сознается Неужели сегодня вечером у нас будет своя машина?!

– Вот легкомысленная девчонка!
– скажет иной читатель.

Что ж, пожалуй и так! Но что поделаешь? Стопроцентно изжить легкомыслие или, как говорят журналисты, "вырвать его с корнем" пока еще не удалось. И хотя автор признает, что легкомыслие принадлежит к числу отрицательных человеческих качеств, выдергивать его нужно умеючи, чтобы не выдернуть заодно здоровых ростков непосредственности, молодого задора и веселья.

3

До 1930 года на том месте, где расположился рабочий поселок, стояла деревушка Церковная, такая малолюдная и тихая, что зимними ночами на ее улицы забредали степные волки. Жители Церковной по малоземелью хлебопашеством не занимались, а, пользуясь близостью города, промышлял сбытом овощей и молока. От великой бедности велся в Церковной женский кустарный промысел - шитье тряпичных кукол. Из старых, собранных в городе тряпок сошьют подобие маленького человечка, размалюют ему лицо и обрядят в лоскуток пестрого ситца. Продавали этих кукол в базарные дни приезжавшим в город крестьянам по гривеннику, а то и по двугривенному. Иная семья тем и жила.

Но близилось иное время. В годы первой пятилетки началось в городе Таврове новое промышленное строительство, да такое, что земли не хватало, и потянулся город через реку Тавру в степь, в сторону Церковной. Стремительна и тверда была его каменная поступь! Далеко в степь выбежали серые полотнища мостовых будущих улиц, длинными шеренгами зашагали столбы электропередач и уличных фонарей. Потом появились красные корпуса новостроек, вокруг них зазвенели молодые парки, а еще дальше, в самой степи, выросли исполинские цехи красавца завода сельскохозяйственного машиностроения.

Старожилы вспоминают:

– Легли спать в деревне, проснулись в городе.

Но это они приукрашивают: строительство завода и нового района было делом тяжелым и трудным.

Молодым колхозам страны нужны были сотни тысяч мощных машин, и партия не жалела ни забот, ни сил, чтобы их создать.

По се зову в числе нескольких ленинградцев приехал на новый завод для монтажа оборудования молодой путиловец, штамповщик Федор Иванович Карасев.

Разместились приезжие во временных бараках, по частным квартирам: думали не об удобствах, а как скорее и лучше выполнить партийное поручение.

И получилось, что, сами о том не ведая, привезли они с собой в Церковную нечто никогда здесь не виданное и небывалое. Как-то, возвращаясь поздним вечером с работы, Федор Иванович услышал отрывок разговора двух хозяек.

– Даже не поймешь, что за люди. Идет на работу - бреется, спецовка на нем чтобы всегда была чистая, с работы придет - вымоется, оденется в костюм и за книжку берется, а то в кино идет.

– Мой-то что учудил! С клопами и тараканами войну затеял! Порошка какого-то добыл и давай сыпать. Кровать на двор вынес и кипятком ошпарил. Умора!.. И уж больно вежливый: всегда "вы" да "вы". Намедни мой мужик сбасурманничал, а он за меня обиделся: "Не имеет, - говорит, - права при женщине скверные слова говорить".

Услышав такой разговор, Федор Иванович усмехнулся, но вечером за шахматной партией до ссоры поспорил с одним из товарищей-ленинградцев.

– Скорее бы с монтажом развязаться да к Исаакию!
– вздохнул тот.

– Неплохо бы!
– вырвалось у Федора Ивановича, но, подумав, он сказал: Оборудование мы смонтируем, а на кого оставим?

– Это уж не наша забота. О кадрах пусть другие думают.

– Для такого завода высокая производственная культура нужна.

– Тебе-то что? На Путиловском культуры хватит.