Чтение онлайн

– Счастливого пути! – сверив фотографию с оригиналом, – протянул мне паспорт пограничник.

– Надо же, никакого досмотра, – удивился я, вспомнив более строгие порядки на границе с Болгарией, куда ездил дважды – в командировку и на отдых.

– Подожди, что будет через десять минут! – вздохнул прапорщик.

Поезд тронулся, минул коридор колючей проволоки и снова встал. Опять распахнулась дверь купе, вошли двое монголов в полушубках с мятыми погонами на плечах.

– Паспорт кажем, что везём говорим, – произнес один из них почти без акцента. Увидев мой паспорт, спросил: – Куда и кем едем?

– Еду работать корреспондентом ТАСС.

– Хорошо. Которые вещи ваши?

Показал им на дорожную сумку, чемодан и две коробки, перевязанные черным шнуром.

– Надолго в Монголию?

– На три года.

– И так мало везёте? Хорошо. Вы свободны. Выйдите, пожалуйста, в коридор, – попросил говорящий по-русски монгол, второй только широко улыбался.

Поезд уже тронулся, когда из купе вышли и побежали к выходу оба монгола с какой-то сумкой в руках.

– Ну, что я говорил? – встретил меня вопросом прапорщик, красный, как рак. – Опять хотели ссадить здесь, а мне ещё ехать до Халхин-Гола. Пришлось пару яловых сапог отдать. Каждый раз по паре берут, поди, взвод целый у них обул. И бутылку только одну оставили. Давай по соточке с расстройства, а то ещё ночь пилить до Улан-Батора.

– Спасибо, я не пью.

– Трудно будет в Монголии непьющему.

– Я хотел поднять тост за Байкал. А мы его и не увидели.

– Из поезда его плохо видно. На Байкал надо ехать специально. У нас часть стояла недалеко.… Вот где стихия-то! Жалко, рыбки так и не удалось поглушить – запрещали настрого. Веришь, за пять лет омуля так и не попробовал. В Монголии рыба дуром идет – они её не едят. А за омулем на Хубсугул надо ехать. Это далеко от нас. Озеро чуть поменьше Байкала и, говорят, такое же светлое, всю рыбу видать и дно до камешка.

Улан-Батор. Невысокое серое здание вокзала. А дальше куда? Зав отделением знает только день моего приезда и, может быть, номер вагона. Но лично мы не знакомы. Ждать кого-то у выхода из вагона? Может, он видел мою фотографию на Доске почета ТАСС?

– Где едет корреспондент ТАСС? – спрашивает проводника широколицый, узкоглазый мужчина.

– Девятое купе, – отвечает проводник. – Их там двое. Твой – который помоложе.

– С приездом! – улыбается мне узкоглазый, – Ким Болдохонов. Остальные на перроне. – Ким берёт мою дорожную сумку. Я тащусь за ним с чемоданом. Прапорщик волочет по полу две мои коробки. На перроне у вагона вещи подхватывают пятеро разновозрастных мужчин: встречает весь советский корреспондентский корпус в Монголии.

Итак, я – корреспондент отделения ТАСС в Монгольской народной республике. В мои обязанности входит делать ежедневные обзоры местной центральной газеты «Унэн», давать информацию о событиях в партийной, экономической и культурной жизни республики для открытой печати и служебных вестников ТАСС, писать «информационные письма корреспондента» о внутренней и внешней политике страны пребывания. Последняя часть работы наиболее востребована Агентством, но она для сугубо служебного пользования. То есть это, по сути, разведка, материалы которой поступают в ЦК КПСС, правительство СССР и соответствующие органы. Не случайно часть зарубежных корреспондентов Агентства имеют офицерские звания, а один из заместителей Генерального директора ТАСС является действующим генералом КГБ.

Передать обзор «Унэн» в Москву мы обязаны до девяти часов утра московского времени, и хорошо, что между Москвой и Улан-Батором пять часовых поясов в нашу пользу, поскольку я вообще не знаю монгольского языка, Ким Болдохонов читает с большим трудом, а нанятый отделением переводчик работает очень медленно. Сын единственного в стране ихтиолога, доктора биологических наук, он учился сначала в русской школе в Улан-Баторе, затем закончил факультет журналистики МГУ, хорошо владеет русским языком, но этим и ограничивалось его знание жизни. Поэтому переводы статей на аграрные или промышленные темы представляли собой ребусы, разгадывать которые удавалось лишь строя аналогии с советской практикой, благо в знании её у меня не было недостатка.

Звали переводчика Баяр. По-русски – Подарок. Это был красивый даже на европейский манер юноша, очень обходительный и весьма толковый, быстро идущий по карьерной лестнице. Не успев как следует побыть редактором отдела информации, он очень скоро пересел в кресло заместителя директора Монгольского телеграфного агентства – Монцамэ, а потом и его главы. В этом, как я понимаю, была и моя заслуга – ведь в ЦК МНРП читали ленту ТАСС, а там появлялось немало политико-экономических обзоров в моей обработке, которые время от времени появлялись и в центральной советской печати. А исходные-то материалы, считалось, готовил Баяр. Впрочем, он и сам, как оказалось, был на многое способен. Во всяком случае, к 40 годам Баяр стал уже послом Монголии в России, а к 50 – её премьер-министром.

Покончив с обзором и отпустив переводчика на основную работу в Монцамэ, мы с Кимом должны были заняться оперативной информацией или подготовкой материалов для вестников. Ведь из отделения в месяц надо передать сто текстов на двоих. Такова негласная норма для каждого зарубежного корреспондента ТАСС, работай он в США или Габоне. Нужно столько или нет – вопрос другой: лента ТАСС выдержит и больше материалов, а используют ли их средства массовой информации – мало кого интересует. Считается, что информация не пропадает.

Но где мне взять столько стоящих фактов из жизни страны, если я целыми днями торчу в отделении? За две недели, что работаю в Улан-Баторе, удалось побывать только в МИДе Монголии, в Советском посольстве и в местном магазине для дипработников. Мяса здесь навалом, есть и другие продукты, редкие для советского прилавка, даже водка, за которой в Горьком приходилось выстаивать очереди. Здесь, кстати, она тоже в свободной продаже только для людей со спецпропусками в дипмагазин. А местное население толпится рядом и кидается к каждому, имеющему туда доступ. Просьба одна: купить архи. Поводы при этом приводятся разные: свадьба, день рождения, поминки. Всё, как у нас в Союзе. Только у нас уже придумали нормы потребления почти на все продукты. Здесь до этого ещё не дошли. Монголия, как верблюд, шагает за нами нога в ногу, но с некоторым отставанием.

Живу пока один в большой двухкомнатной квартире, принадлежащей отделению ТАСС, в минуте ходьбы от корпункта и Советского посольства. В соседях по дому бывший Премьер МНР и посол МНР в отставке, этажом ниже – квартира и корпункт корреспондента газеты «Известия» Владимира Ганшина. Его газеты ещё не коснулось Постановление ЦК КПСС «О работе с кадрами ТАСС», поэтому Володя с «известным отчеством» – отец заведует сектором в международном отделе ЦК. Ганшин тоже живет один, он в разводе с женой, которая не выдержала даже короткого пребывания в Монголии. Как-то поведут здесь себя моя Иришка и тёща? Еду готовлю сам. Пробовал пообедать в местном ресторане – хватило одного раза – ещё плохо знаю монгольскую кухню, не привык ни к её вкусам, ни к запахам. В столовой для советских специалистов готовят отлично, но туда не наездишься при моей загрузке на работе. Вот Володя Ганшин ездит, но у него совсем другая жизнь: «Известиям» не нужно пятьдесят материалов в месяц. Он практически свободен, езди куда хочешь. У него даже машина с водителем, а я вожу свой «жигуленок» сам. Водитель, работающий в отделении, обслуживает в основном супругу Кима.

Но всё это ещё куда ни шло. Главное – я практически не вижу результатов своего труда и не имею возможности выехать за пределы Улан-Батора. Не понимаю, почему ребята, сидящие в редакции в Москве, так рвутся в длительную зарубежную командировку. Правда, зарплата здесь не в пример московской. Я, например, будучи просто корреспондентом, получаю в тугриках больше секретаря ЦК МНРП, кроме того, мне платят чуть больше сотни долларов и часть зарплаты в рублях перечисляется дома на счёт. Это, очевидно, для того, чтобы аборигены знали, как живет советский специалист! Чтобы и они упирались, строя свой социализм! Пока же монголы, как я успел заметить, больше рассчитывают на помощь «большого советского брата», который присутствует здесь в огромных количествах не только в качестве консультантов и советников, но и простых работяг. И вся промышленная продукция – от иголки до сложной современной техники – идёт сюда из Союза.