Чтение онлайн

Не знаю, что сказали Очирбату в ЦК МНРП, мне в нашем посольстве не проронили ни слова, хотя поговорить было о чём. Ведь, по сути, с моей подачи Очирбат признал, что СССР вкладывает в Монголию куда больше средств, чем ей требуется. «Старший брат» не согласовывает с ней проекты и сметы, строит объекты по своему усмотрению, не считаясь с затратами. Хотя разговоры о затратах начались в посольстве ещё за год до моей публикации. Я сам в них участвовал в качестве секретаря партийной организации группы советских журналистов в МНР. Было со мной такое. Обычно на этот пост избирали собкора «Правды», но мы с новым правдистом появились в Монголии практически одновременно, я, однако и в творческом, и в общественном плане оказался активнее, к тому же Виктор Сапов, прибывший из Барнаула, сразу стал ставить себя выше всех остальных: «Вы тут кто? А я, таскать ага, из «Правды»! и выбор коллег пал на меня. Мне это помогло доставать в парткоме советских организаций в МНР такие подробности сотрудничества наших стран, каких другие наши журналисты были лишены.

Между тем, в Монголии сменился посол СССР. Вместо бывшего секретаря ЦК компартии Киргизии Филипченко прибыл бывший первый секретарь Иркутского обкома КПСС Исаев. С его подачи на оперативках у посла постоянными стали разговоры о модных тогда в СССР хозрасчете и бригадном подряде. Однажды после совещания посол попросил меня задержаться и начал с вопроса:

– Наши журналисты сориентированы на вопросы развития бригадного подряда в советских общестроительных трестах в МНР?

– Журналистов-то сориентировать недолго, – сказал я, хотя и не знал, кому из ребят интересно копаться в организации строительства. – Важно, чтобы этим заинтересовались их редакции. Они должны заказывать такие материалы.

– Чем тут может помочь посольство?

– Попросить редакции публиковать такие материалы. У меня вон уже две недели в ТАСС валяется статья обо всех этих проблемах, но редакция просто не знает, куда его пристроить, потому что газеты не очень охотно берут у ТАСС что-то кроме простой информации.

– А что если я позвоню в строительный отдел ЦК или Чекашову, чтобы они со своей стороны…

– Лучше бы, конечно, добиться звонка из ЦК в «Строительную газету», это как бы их орган.

– Отправляйте статью, – решительно рекомендовал посол.

– Она уже у них.

Видимо посол не замедлил с обещанным звонком, а я тоже быстро послал в редакцию записку, чтобы они, по просьбе посла, направили статью «Строительной газете». И сработало! Статья «В шорах затратного мышления» была опубликована в газете ЦК буквально через пару дней.

Ох, небрежно Исаев проходил «курс молодого посла». Ведь он не прочитал то, за что ходатайствовал перед ЦК. И ЦК не запросил у ТАСС статью, прежде чем выдать звонок в газету. Редакция же просто исполнила команду. А в статье прямо говорилось о том, что развитие бригадного подряда и хозрасчета в советских строительных трестах в Монголии тормозит «Главзарубежстрой» и лично его начальник А. Чекашов, утопивший проблему в бюрократических инструкциях и положениях. И какой хозрасчет может быть в трестах, где по воле «Главзарубежстроя» на каждую пару рабочих приходится по управленцу?

До выхода статьи Герой соцтруда А. Чекашов был для Монголии и советской колонии в МНР больше, чем просто большой московский начальник. От него зависело снабжение колонии не только стройматериалами, но и ширпотребом, быт монгольских чиновников и советских специалистов. В каждый приезд в страну его встречали на высоком государственном уровне. И вдруг он оказывается главным тормозом в развитии сотрудничества двух стран…

Был ли между ним и послом какой-то разговор, не знаю, но на первой же оперативке, Исаев, глянув на меня, только покачал головой. Сухо поздоровались и руководители трестов. Спросили только, где я раздобыл документы и справки, процитированные в статье? Заинтересовало это и посла. На что я ответил вопросом:

– Там что-нибудь неверно или неправильно истолковано?

– Верно-то верно, но уж больно откровенно. Надо было все-таки дать мне почитать статью.

– Хорошо. Сегодня же принесу. Только газеты у меня ещё нет, принесу телетайпную ленту.

– Да теперь-то мне твоя лента зачем? Текст мне прочитали по телефону не только с выражением, но и с выражениями. И я бы не хотел вас больше видеть ни у себя на планерках, ни вообще в посольстве.

– Только меня?

– Да всех вас, журналистов. Только время здесь тратите.

Через какое-то время узнаю, что Чекашов отправлен на пенсию. Мне, конечно, польстило бы, если бы причиной тому стала моя статья. Но, говорят, просто пришло время переходить человеку на заслуженный отдых.

Посчитал – и мне немного уже до этого перехода – восемь лет. А странно, не чувствую никакой усталости, пишется даже легче, чем, скажем, десять лет назад. И на подъем легок. Неужели через восемь лет все изменится так, что пора будет «на заслуженный»…? И заслужил ли я его? «Восемнадцать лет, и ничего ещё не сделано для бессмертия!» Мне уже шестой десяток… А что сделано? Не для бессмертия – это чушь юнца. Что сделано для того, чтобы сознавать: не зря «коптил небо»? Ну, стал писателем, стал журналистом-международником, пишу интереснее многих, коллеги хвалят, кое-кто опасается. Это и есть слава? Да, но «широко известен лишь в узких кругах» Чтобы стать всенародно известным, нужен какой-то другой уровень популярности, нужно, чтобы о тебе говорили не только в дружеском кругу или на какой-то планерке… Чтобы говорили везде, знали в лицо. У меня уже не будет этого. Опоздал.

Это теперь я понимаю, что опоздал потрясать человечество. А в пятьдесят три тщеславие ещё несло меня на камни, которых тогда не замечал. Быть популярным так славно! Тебе улыбаются, спешат поздороваться, о чём-то спросить, что-то рассказать и даже поплакаться. Но для этого надо выделяться из ряда. В моем случае – поступать иначе, чем большинство. Писать лучше, смелее и глубже других. Не бояться высказать своё мнение, даже если ставишь этим под угрозу свою карьеру, благорасположение начальства. Среди писателей многие бы хотели продолжить сотрудничать с киноиндустрией – я оборвал с ней после первого же опыта. В ТАСС масса коллег хотели бы работать за границей как можно дольше – я поставил условие: три года и ни месяцем больше. Кто из журналистов ни мечтал перебраться в Москву? Я настаивал на возвращение в Горький. И даже смел критиковать постановление ЦК КПСС, по которому оказался в Монголии, сказав на широком совещании инкоров в Москве, что испытываю «благотворность» сего документа на собственной шкуре».

– Ты чего добиваешься, критикан? – спросил в перерыве один из коллег. – Хочешь, чтобы вынесли из «конторы»?

А мне нравились подобные вопросы людей, носящих свою фигу в кармане. Потому что куда больше оказывалось тех, кто одобрял такие поступки, может быть, не решаясь на них сам. В моей видеотеке есть запись выступления на партийной конференции советских специалистов в Монголии. Хотел бы привести фрагменты из неё, свидетельствующие об образе моих мыслей тех лет.

Итак, актовый зал советского Дома дружбы и сотрудничества с зарубежными странами, четыреста делегатов конференции, ярко освещенный стол президиума, посол, секретари парткома, управляющие трестами, представители Иркутского обкома партии и ЦК КПСС. Праздник, чёрт возьми! А что празднуем? И вот мне предоставляют слово. Волнуясь, конечно, говорю:

– Это первая конференция, когда мы можем посмотреть на содеянное нами в Монголии трезвыми глазами, можем, а, следовательно, и должны быть честными перед самими собой. Из практики собраний коммунистов уходит обязательный ритуал подчеркивания достигнутых успехов за отчетный период и низких поклонов в адрес вышестоящих организаций за отеческую заботу, исключительно благодаря которой эти успехи и достигнуты. Сегодня мы прямо, без экивоков и оправданий можем констатировать, что успехов у нас нет.

Зал, в котором во время выступлений очередных делегатов обычно стоит легкий говорок, вдруг замирает. Смотрю на президиум, там посол и секретарь парткома с двух сторон что-то шепчут представителю ЦК. Продолжаю:

– Мы, журналисты, и я в их числе, приехали сюда не для того, чтобы придумывать и украшать, а для того, чтобы отражать жизнь братской страны и нашего с ней сотрудничества во всей их полноте и разделять ответственность за уровень этого сотрудничества. И хотя за отчетный период произошла практически полная смена советского корреспондентского корпуса в МНР, я должен совершенно четко заявить, что и себя считаю ответственным за тот очевидный факт, что наше сотрудничество с МНР крайне неэффективно, а нередко и просто разорительно для той и другой страны. Моя вина состоит в том, что мало и недостаточно страстно писал о ведомственном подходе советских организаций к использованию кредитных средств, о том, что каждая из них была и по сей день заинтересована только в том, чтобы больше вколотить сюда средств, создавала объекты, которым не суждено окупиться. Читателям, уверен, было бы интересно знать, что отражается в глазах людей, чьими трудами появился на монгольской земле госхоз «Сансар», который, чем больше даёт продукции, тем больше приносит убытков….