Чтение онлайн

После работы настроение совсем другое: наслаждаемся жизнью, жмем стольник километров в час по трассе!

Очень хорошо сегодня получается – 100 километров в час жать… МАШИН ПОЧТИ НЕТ. Ни на нашей полосе, ни на встречной.

Обычно каждые несколько секунд мимо – вжжж-гур! – вжжжик! – гуррр… – воздух гремит – встречные многотонки проносятся.

А тут изредка чиркнет встречная – и тишина.

Что такое? Почему на АЭС работы свернули?

Бабахнуло на АЭС? Мы б по уровням почувствовали, а сегодня ничего необычного мы не намеряли…

Или вне зоны что-то стряслось? И тут все всё на хрен бросили, только радиационная разведка ошалевшая, ничего не зная, по зоне болтается…

Что вообще в мире происходит?

АТОМНАЯ ВОЙНА?!!

Мы ж тут вообще ничо не знаем: промятый кусок «Советского воина» в сортире да обрывок «Голоса Америки» – когда его поймаешь изредка по рации…

Что в мире?!!

…А в мире было -

ВОСКРЕСЕНЬЕ.

Выходной день.

Уважаемые товарищи! Штаб по культурному обслуживанию населения, проживающего и работающего в зоне Чернобыльской АЭС приглашает Вас в Дом культуры на выступление Киевского варьете. Начало 17 июля в 19.00.

Объявление в г. Чернобыль

17.07.1986. Вечером. Лежу в палатке.

Рядом треплется, не выключаясь, старшина. Вначале о выпивке. Потом о бабах.

Раскрыта книга.

Михаил Стельмах, собрание сочинений в пяти томах, том третий. «Большая родня». Части вторая и третья. С печатью завкома Чернобыльского судоремонтного завода и надписью:

«Две недели не могу ее дочитать», – жалуется Женя.

Из рабочего блокнота командира взвода радиационной разведки

Баня – то есть утилитарное обмывание тела, «в миру», в мирной жизни обычно незамечаемое, в армии превращается в процедуру настолько очищающую, освобождающую, возвышающую – оживляющую настолько, что само слово это хочется писать большими буквами:

Б-А-Н-Я!

Ба-ня… Место, где не только смываешь с себя, со своей поверхности «отмерший слой клеток кожи, пот и продукты его разложения, выделения сальных желез, а также прилипшую пыль и другие загрязнения» (которые, бывает, таскаешь на себе дни, а то и недели – жары, бега, ползания, прыгания, преодоления препятствий всяческих), не только смываешь все это прочь, но и уходишь в эти короткие миги священного общения с водой куда-то от места своего физического пребывания – далеко… В себя?… В льющуюся вечность?… В бесконечность океана? Из которого, с поверхности которого, колышущейся величаво и равнодушно, все мы, живое, говорят, и произошли когда-то: крошечные комочки белка – коацерваты, – за миллиарды лет поднабравшиеся чуть-чуть ума и изрядно – тела…

Обтекая твою тонкую оболочку, вода словно соединяет тебя со своим чистым источником… А значит, и с твоим, ибо любой, пусть даже самый дрянной человечишко, на две своих трети состоит из чистейшей, прозрачнейшей воды…

И, обновленный, омытый – ты воскресаешь…

БАНЯ…

Перейдем к техническим подробностям.

Как организуется помывка личного состава в полевых условиях?

– Да очень просто – при помощи дэдэашки, – ответит любой, кто был в армии. Подумав, добавит: – Правда, для этого нужен еще АРС…

Все очень просто, правда?

АРС – это АвтоРазливочная Станция. На обычном гражданском языке – поливалка (только покрашенная в защитный цвет). Поливалка-АРС из своего бака подает воду по трубе в Дезинфекционно-Душевой Автомобиль. Эта металлическая будка на базе армейского грузовика-вездехода греет поступающую воду в котле и по шлангам гонит в «душевые установки». Где и моется «живая сила» (она же – «л/с», личный состав) в полевых условиях.

До чернобыля я имел счастье омываться таким образом дважды. Ощущение своеобразное, и слово «счастье» тут употреблено не без иронии, но и не без трепета…

…Глухой дубовый лес в центре Украины (даже и не подозревал, что у нас тут такие дремучие есть!). Мы, гордые собой выпускники университета, только вчера защищали дипломные исследования, были поздравляемы, целуемы, осыпаемы цветами… А сегодня: ПАА-АДЙОМ!!! 6.00! Ни свет ни заря нас выгоняют из палаток на пробежку-зарядку голыми по пояс – по дикому холоду! Посреди лета в тот год чуть ли не приморозки стояли… У каждого в голове проскакивает детски-злобная мысль: «Ну гады! Вот когда мы тут все переболеем – этим садюгам влетит!»… – Ни хренюшечки! Ни один не то что не заболел – не простудился, насморка не было… (Только ближе к концу трехмесячного срока, когда мы уже освоились, напряжение спало, стали простужаться.)

Баня была в гуще леса. АРСа не было: дэдэашка брала воду прямо из артезианской скважины. «Душевые установки» – на подпорках выше роста человека зеленые металлические трубы с конусиками-разбрызгивалками над головами – плетнем отгорожены… (В лесу – от кого?! Однако ж…)

Мерзко, когда комары (а их в дубраве полно) норовят тебя жрать прямо во время душа. А уж тем более когда ты теплый и распаренный из-под него вылезешь!… Причем «комары» – это не пара-тройка сиротливо гудящих «истребителей», нет! – это плотно звенящая масса, уверенная в своем абсолютном праве пить теплую красную жидкость из всего, что шевелится…

И все равно – кайф!

Присматривать только нужно было. А то в армии как? Один потеряет полотенце и, чтоб не иметь неприятностей, стянет у соседа (у всех же все одинаковое – «единообразие»!), тот – еще у кого-то… И пошло воровство полотенец по всему лагерю!… Тут и честный украдет – а что делать? Начальству-старшине что мямлить? Тот все равно скажет твердо: «У тебя украли – ты укради! Были у меня два заначенных – так уже отдал твоим же дружкам-ротозеям. Иди своруй! Или без полотенца обходись. До конца службы».

Относились, надо признать, к нам, курсантам, в части более-менее по-человечески. Помывка, например, была не раз в 10 дней – как по Уставу в полевых условиях положено, – а раз в неделю, «цивильно», по четвергам, после обеда. Сначала – выдача постельного и нательного белья (две простыни, наволочка, полотенце, трусы, майка х/б [26] , две портянки – все хоть и не новое, но свежестиранное), перестилание постелей… Потом – баня. Роскошь…

…Развертывание полка химразведки. Баня – на большой поляне: зеленая лужайка, крашеные стойки цвета хаки, голые тела блестят под солнцем… Веселенькая мечта социалистов-утопистов.