Живая сила. Дневник ликвидатора
Шрифт:
Белоруссия: Подарок на день рождения
«нежил.»
– Товарищ капитан, у меня день рождения. Сделайте мне подарок.
– А какой тебе подарок?… – ротный заинтересовался.
– Завтра мы едем – вы говорили – на объективный контроль…
– Да. В Белоруссию.
– Поставьте мой экипаж в Белоруссию.
Так я попал в Белоруссию.
Третий раз в жизни.
Два первых – еще студентом, на праздник День химика к коллегам-студиозусам в Белорусский госуниверситет. Оба раза ехали поездом. На поезде что? Лег спать – Украина, проснулся – Беларусь. Проводница в вагоне: «Через полчаса Минск! Просыпайтесь! Сдавайте постели! Туалеты закрываю!»
…В этот раз я въехал в Белоруссию на БРДМе.
Скромная табличка на обочине:
«Белорусская ССР».
Дорога скромная, но с приличным асфальтом; вдоль нее тянется лесопосадка. День отличный, яркий – середина лета… Равнина, лесов мало: луга, пастбища, поля. Такой пейзаж и для Украины привычный – сотнями километров южнее… Села отделены от трассы: дорога – въезд в село перегорожена шлагбаумом, от него в обе стороны – цепь свежеотесанных столбов, между ними паутина колючей проволоки, у шлагбаума будка и два милиционера… Проезжаем городок – в трехэтажном доме на балконах сушится белье, простыни на веревках… месяцы уже? недели?
Через ПУСО «Савичи» выехали из зоны. Никаких проблем, нас дозконтроль даже не останавливал.
Остановились в Остроглядцах. Ротный по единственной карте (под расписку взял в штабе) распределил каждому БРДМу несколько сел.
Нам досталось четыре: Чехи, Плоское, Рудые, Воротец.
Я записал названия.
Вперившись взглядом в карту, поднатужился, запоминая, как к ним добираться…
Из рабочего блокнота командира взвода радиационной разведки
Чехи
Фон Земля
С 0,75 трава 1, перекопанное 0,6-0,7
З 0,5 трава 1, перекопанное 0,6
Оказывается, перекопка уменьшает уровень в 1,5 раза! Получается на земле уровень после перекопки даже меньше, чем фон (обычно наоборот).
Ц 0,6 1,1
Ю 0,9 1,1
В 0,9 1,2
Плоское
З 0,8 1,2
АИСТЫ. За западной околицей – толстая железная колонна с резервуаром наверху – водонапорная башня. На крыше на гнезде – куче хвороста – стоит аист, крылья раскрыл. От солнца своих аистенят защищает.
Ц 0,6 1,2
В 0,75 1
С 0,9 1
Ю 0,9 1,2
За околицей. Я жду, когда дозиметрист Петро даст землю. Глазею с верха броника на край села: зады хозяйств, огороды… А Петро молчит. Поворачиваюсь…
У него в ладони – растертое с колоска зерно:
«Озимь… Еще не созрела».
Меряет фон и землю на траве около дороги: «0,9 на 1,2».
Из хлеборобского любопытства меряет свежевспаханное:
«0,6… 0,6. Фон и земля одинаковые»
Воротец
С 0,75 1
З 0,8 2
Ц 0,6 0,9
Ю 0,8 1,1
В 0,75 1,1
Дед возле магазина на лавке сидит. «Дети в Молдавии, а вообще расселяют только в Беларуси… Война…» Вступаем с ним в беседу (не вступить невозможно). По терминологии деда, «теща – поджигатель войны, жонка – то атомна бомба, а дети – колорадские жуки».
После разведки Коля философствует на бронике в холодке: «Немец белоруса не выдавил, так атом добьет».
Рудые
С 0,8 1,2
Ц 0,8 1,2
Ю 1 1,2
В 1 1,4
З 0,8 1,1
В центре – автолавка, хлеб по 5-7 буханок берут.
Стоит кружок людей. Письмо читают: «Як там цьоця Лена? Жива вона чы нець?»
А тетя Лена рядом стоит.
«Померяйте мне щитовидку».
«Да что ж мы можем, тётя, з нашим прибором – и на таком фоне. Ваша щитовидка точно меньше, чем тут фон. Это надо в чистом месте, и специальным прибором мерять…»
Стоит остановиться – люди сразу подходят, окружают броник, расспрашивают: «Что? Как? И что оно будет?»
Мы для них – представители Власти – с «прибором», замеры делаем – «из Центра»… А что мы им можем сказать? Что тут у них уровень игрушечный – в сравнении с нашей нормальной работой? И что для нас эта поездка – просто курорт – ив смысле уровней, и просто на живых людей посмотреть, по селам живым проехаться…
…Счастье наше, что эта была наша первая поездка на «объективный контроль», что мы тогда не понимали еще, что сама наша посылка в село означает – окончательно решается вопрос: выселять село?
И что уровни, которые мы уже намеряли – стабильно больше 0,7 миллирентгена в час, – беспощадно означают: выселение… Счастье наше, что мы в ту первую поездку этого не знали, а просто нормальной жизни, людям радовались… А не думали, какой по селу вой подымется, когда объявят: всё, бросайте всё, эвакуация навсегда, выселение… И как бы мы тогда этим людям в глаза смотрели, если б знали это? Мучились бы: говорить им – не говорить? И что именно наши цифры, которые мы намеряли, окончательно решат – уже решили! – селу не быть…
Не знали мы еще и того, что неизвестно еще, что хуже: выселение сейчас, через три месяца после аварии, «по уровню гамма-фона», или позже, «по цезию» радиоактивному, вылетевшему из энергоблока? – когда на чернобыль будут давать всё меньше и меньше – денег, внимания… Или оставление жить тут, «на загрязненной территории»? – в родных местах, в родной хате, где жили десятки поколений пра-пра-пра-… – и где теперь поселилась радиация.
Счастье наше, что мы этого не знали.
Для нас это была не поездка – отдых. Развлечение.
Подарок на день рождения.
Всемирно-историческая СТРАНА
(Из интервью Игорю Померанцеву в передаче «Поверх барьеров», радио «Свобода», 25.09.98)
– Сергей, вы попали в чернобыль в середине июля – это уже шел второй-третий месяц катастрофы… ВЫ ПОНИМАЛИ МАСШТАБЫ ПРОИСХОДЯЩЕГО? Может быть, вам интуиция подсказывала? А может быть, вы располагали какой-то информацией?
– Честно признаюсь:
Еще до своего попадания в чернобыль я понимал, что это событие планетарного масштаба… В мае – в первые недели после взрыва – особенно четко можно было отделить то, что называется «мыслящее человечество», от – «не-мыслящее»… Мыслящее человечество каждый вечер смотрело эту идиотскую программу «Время» [34] , пытаясь понять, что ж там на самом деле происходит. Понятно было, что это действительно «всемирно-историческое событие».
[34] Главная информационная программа телевидения СССР
…Но чему я сам удивился, когда попал в чернобыль: я впервые понял, какое это БОЛЬШОЕ СОБЫТИЕ – в самом простом, географическом смысле.
Тогда говорили только о 30-километровой зоне.
А 30 километров – ну согласитесь – это, в общем, и немного.
И только там, когда я это увидел и ощутил физически, я вдруг понял:
– Позвольте, 30 километров – это, вообще говоря, радиус, так?
Значит, диаметр этой зоны – уже 60 километров.
Что, согласитесь, уже немало.