Чтение онлайн

Отдельно об острой лучевой болезни (ОЛБ), о которой столько довелось всем слышать в связи с радиацией и Чернобылем. ОЛБ, собственно, уже отражена в таблице, но ввиду ее важности для темы приведу отдельно перепроверенные по разным источникам наиновейшие данные о тех дозах, которые приводят к острой лучевой болезни:

Доза облучения, рентген Степень тяжести острой лучевой болезни (ОЛБ)

500 и более

Крайне тяжелая форма

400-500 Р

Тяжелая форма

200-400 Р

Средняя форма

100-200 Р

Легкая форма

* Кратковременного гамма-облучения, равномерного по всему телу человека, – как и в первой таблице.

Судите сами, насколько далеко или близко от границ таких доз действовали люди, о которых я туг рассказал.

Радиация – то есть ионизирующее излучение – передает энергию.

И этим она подобна механической энергии, теплу (тепловой энергии) или свету (световой энергии).

Со своей спецификой, как и все остальные виды, но радиация тоже передает организму энергию.

И воздействие радиационного облучения на организм зависит – как и для тепла, света (например, солнечного), механического давления, удара – от количества и особенностей силы, которая действует на организм.

Поэтому в каком-то диапазоне доз ионизирующей радиации – уже больше обычных, природных, но еще не очень больших – облучение приводит лишь к незначительным повреждениям организма, которые он в состоянии заживить, особенно если ему в этом помочь (или хотя б не мешать). И в этом смысле травма радиационная ничем не отличается от травм обыкновенных – от удара, падения, от прикосновения к горячему, от слишком долгого загорания на солнце.

А дозы, меньше травмирующих, хоть и выше обычных, природных, как известно, бывают даже полезны. Ведь полезно же, скажем, позагорать, или погреться иногда в теплой (а то и проао горячей) ванне, хорошо попотеть в сауне (где температура воздуха бывает и за 100 градусов Цельсия)… Или полезен (а многих людей так просто вылечил) массаж: «механическое воздействие на организм через его кожу, мышцы, осуществляемое рукой или специальным аппаратом»… Почему радиация должна быть исключением? Она и не есть: например, уже не один век радоновыми ваннами лечатся, и с заметной пользой, а их важная составная часть – газ радон – радиоактивна… Так что вопрос о вредности-полезности радиации – это тоже ВОПРОС ДОЗЫ.

Ученые-радиобиологи ту же мысль выражают чуть мудрёней, но четче:

Согласно общеобиологическому правилу Арндта-Шульце, небольшие отклонения некоторых факторов окружающей среды за пределы нормы мобилизуют резервы организма, вызывая неспецифическую положительную реакцию на слабое воздействие. Ионизирующая радиация в диапазоне низких доз и мощностей воздействует положительно, как и любой другой неспецифический стресс-фактор.

Такой положительный эффект – он называется гормезис – экспериментально установлен для действия небольших доз ионизирующей радиации на живые организмы – растения (достаточно давно) и лабораторных мышей (сравнительно недавно). Радиационный гормезис – благоприятное действие ионизирующей радиации при низких уровнях облучения – признан Научным комитетом по действию атомной радиации, при ООН как общебиологическое явление в специальном докладе [71] .

«А как же альфа- и бета-облучение? Радионуклиды?! Внутреннее облучение?!» – спросит иной озадаченный читатель.

Множество видов и способов воздействия всего того, что обычно объединяют словом «радиация», на живой организм действительно может озадачить (и, увы, крепко, а иногда и совершенно безнадежно озадачивает-таки) неподготовленные умы, но принцип, определяющий результат этого воздействия, все равно один и тот же. Ибо он универсальный, общий для всех вообще видов энергии и всех других потенциально вредных/полезных воздействий на организм (например, ядов: смотри рассказ «Вопрос дозы: Университет»):

Эффект воздействия определяется величиной его ДОЗЫ.

Само собой, количественные значения, величины доз, соответствующие эффектам гарантированно полезным и вредным, для разных видов облучения разные.

При достаточно больших дозах результатом может быть и смерть. Но в современном мире (упаси нас всех от ядерных – а тем более еще более жутких термоядерных! – ударов, пусть даже и превентивных… не говоря уж о ядерных-термоядерных войнах), в современном пока еще мирном мире такие смертельно большие дозы радиации можно получить только в редчайших, исключительнейших случаях – при особо крупном, просто-таки фантастическом невезении [72] .

Дозы радиации поменьше, в реальности тоже крайне маловероятные и редко получаемые, организм травмируют, но заживляемо.

А совсем маленькие дозы на здоровье влияют минимально (причем могут и в плохую, и в хорошую стороны) или вообще никак.

Деталей тут много [73] , говорить о них можно долго, но общий вывод тот же:

Организм человека способен мощно противодействовать различным видам радиационного воздействия и заживлять повреждения от них.

Не произнося никаких красивых слов, наше тело молча и упорно борется за здоровье и жизнь, применяя для этого изощреннейшие, замечательнейшие способы.

О которых мы обычно и понятия не имеем.

Один, но очень яркий пример.

Одно время появились сообщения, что если человеку попадет в легкие «горячая» частичка пыли (то есть такая, в которой есть хотя бы один-единственный атом радиоактивного плутония, который образовывался в чернобыльском реакторе, пока тот работал), это неизбежно приведет к раку легкого. От одного-единственного атома плутония в легких человек обязательно должен окочуриться, согласно этому мнению.

По моим представлениям участника чернобыльских событий, хотя б одну такую «горячую» частицу мы не могли не вдохнуть за месяцы работы в зоне и пребывания в лагере (в котором все ходили без респираторов – нельзя ж в них круглые сутки быть – спать, есть! – а уровень радиации в лагере был хоть и небольшой, но все ж раз в двадцать выше природного, до-чернобыльского)… То есть, скорей всего, вдохнул такую частицу и я, и мои чернобыльские друзья-приятели…

С понятной заинтересованностью начал прислушиваться к себе, приглядываться к друзьям-чернобыльцам… Жду среди себя и себе подобных «полной и всеобщей смертности от одной-единственной «горячей» частицы плутония»…

Мы упорно живы, читатель. Вот уже больше двух десятков лет. Работаем, любим, ходим в горы, отдыхаем на море… В общем, живем.

Логичная на первый взгляд «100%-смертная теория» не учла, что эти неприятные частицы с плутонием (и прочая вылетевшая из реактора дрянь) соприкоснулись не с мертвым, инертным, пассивным материалом, а с живым. Которое – хотим мы этого или даже не очень – ежемгновенно борется за свою жизнь против тысяч разных вредных воздействий окружающей среды.