Чтение онлайн

Весточка была получена – правда, не теми, кому была адресована, а их давними конкурентами. Очевидно, кто-то из тех самых серьезных людей, к которым обратился генерал Моралес, не упустил возможности подзаработать деньжат и сообщил своим знакомым из американского посольства, что правящей верхушке Венесуэлы зачем-то понадобился танкист, да не какой придется, а именно русский и притом знакомый с последними российскими разработками в области танкостроения. Американцам, естественно, не составило труда сложить два и два, следствием чего и стало появление в окрестностях виллы беспилотного самолета-шпиона и прибытие в Каракас подозрительного русского туриста по имени Александр Пушкин.

Этот Пушкин допустил серьезную ошибку, вступив с русскими танкистами в контакт и сделав прямое предложение. Собственно, это была даже не ошибка как таковая, а обычное невезение: агент ЦРУ просто не мог знать, что столкнется с двумя твердолобыми ослами, до сих пор остающимися во власти химер, которыми им когда-то затуманили мозги на политзанятиях в танковом училище. Рассказывая о своей встрече с американцем, Гриняк и Сумароков выглядели донельзя удрученными, что, несмотря на серьезность ситуации, от души позабавило сеньора Алонзо. В отличие от своих собеседников, он не понаслышке знал две вещи: что ЦРУ – серьезная организация и умеет работать, и что, когда речь заходит о больших деньгах и международном престиже, государству, будь это Россия, Америка, Венесуэла или Конго, глубоко наплевать на своих подданных и их проблемы.

Оказавшись в сложной, запутанной ситуации, русские сделали выбор – с точки зрения здравого смысла неправильный, глупый и даже роковой, но зато целиком устраивающий генерала Моралеса. Они исходили из глубоко укоренившейся привычки считать Соединенные Штаты своим врагом, а свободолюбивый народ Латинской Америки – в частности, Венесуэлы – другом, забывая о том, что в бизнесе друзей не бывает. Их послала сюда Россия; они были люди военные и действовали по присяге, не замечая или не желая замечать, что дух ее в данном случае прямо противоречит букве. Присяга предписывает беспрекословно выполнять приказы, подразумевая, что начальству виднее, каким именно образом следует блюсти интересы родного государства. А начальство этих чудаков сейчас было озабочено только тем, как набить карманы и сберечь свою шкуру. После всего, что случилось, возвращение этой парочки на родину не было нужно никому, даже им самим, и, если бы они это поняли, у них появился бы шанс спастись и спокойно дожить до старости где-нибудь в Нью-Йорке, Чикаго или Сан-Франциско.

Теперь этого шанса у них не осталось. Покидая виллу, сеньор Алонзо приказал усилить уже и без того удвоенную охрану полигона и завода в Сьюдад-Боливаре. Коль скоро в ход пошли беспилотники и полевые агенты с широкими полномочиями и фантастически высокой квалификацией, можно было не сомневаться, что шило вылезло-таки из мешка. Это заставляло торопиться и нервничать, но генерал твердо верил, что после более или менее шумного скандала все закончится благополучно. Почему бы и нет? Взгляните на Северную Корею с ее ядерной программой, и вам многое станет ясно; прибавьте сюда Индию, постоянно грозящую Пакистану водородной дубиной, оглянитесь на Африку, по которой, вздымая красную пыль, носятся взад и вперед шайки оголтелых черномазых психов с АК-47, и вы поймете, какова на самом деле цена совету безопасности ООН с его многочисленными велеречивыми резолюциями.

Правда, шило вылезло из мешка слишком рано; что бы ни утверждал покойный команданте, Венесуэла еще не готова победоносно отразить масштабное вторжение империалистических интервентов. Если дойдет до прямой агрессии со стороны США, придется прибегнуть к запасному варианту. Мечта о власти над целой страной в этом случае так и останется мечтой, зато предусмотрительно размещенных в оффшорах по всему миру денег сеньору Алонзо Моралесу хватит на три жизни вперед.

На минуту генералом овладело почти непреодолимое желание сразу же по возвращении в Каракас спуститься в подземелье президентского дворца и сделать покойного команданте покойным по-настоящему, но он сумел взять себя в руки: эта маленькая приятная процедура по-прежнему могла подождать.

Сеньор Алонзо обернулся. Русских в салоне вертолета уже не было, их высадили в окрестностях полигона, где дожидался посланный специально за ними грузовик с вооруженной охраной. Их места заняли двое солдат в камуфляже и малиновых беретах. На полу у их ног, напоминая то ли крылатую ракету, то ли выловленную в каком-то подземном водоеме бледную безглазую рыбину, лежал сбитый беспилотник. Его сбили обыкновенным камнем; это сильно смахивало на анекдот, но генерал Моралес сейчас размышлял вовсе не о юмористической стороне дела: он думал, как поступить с этой штуковиной. Ему очень хотелось отнести этот сувенир в столичное бюро «Ассошиэйтед Пресс» и колотить им мистера Дикенсона по голове до тех пор, пока что-нибудь одно, или голова, или беспилотник, не развалится на куски. Он подозревал, что первым не выдержит легкий планер; кроме того, данное мероприятие – тоже, спора нет, весьма и весьма приятное – обещало стать не только бесполезным, но и очень рискованным. Доказательств того, что Дикенсон – обыкновенный шпион, и что запуск беспилотника – его рук дело, у генерала нет, а за покушение на своего официального представителя Америка раздавит его, как клопа. Как минимум, добьется его официальной отставки, которую этот отпрыск хромого осла, сеньор вице-президент, подпишет с превеликим удовольствием, а в худшем случае пришлет по его душу какого-нибудь очередного головореза наподобие этого Александра Пушкина.

Поднимать шум, нести беспилотник в американское посольство и демонстрировать его журналистам тоже бесполезно: американцы заявят, что это провокация, да еще и поинтересуются, что, по мнению генерала Моралеса, пытался разнюхать этот аппарат на территории виллы. Ответа они, конечно, не получат, зато журналистов эта тема может зацепить; щелкоперы начнут строить предположения, кто-нибудь аккуратно, в виде непроверенной версии, подбросит им правду, и тогда поднимется такой звон, что под угрозой может оказаться весь проект.

Решение было принято. Кашлянув в микрофон внутреннего переговорного устройства, чтобы привлечь внимание солдат, генерал указал пальцем сначала на беспилотник, а затем на дверь. Один из бойцов открыл дверь; другой, отворачивая лицо от ворвавшегося в нее тугого воздушного вихря, поднял легкий аппарат и выбросил за борт сначала его, а затем и обломок крыла.

Беспилотник падал, вращаясь, как сухой лист, наконец-то сделавшись похожим не на птицу или рыбу, а на то, чем являлся в действительности, то есть на сбитый самолет. Ударившись о верхушку какого-то дерева, он завалился набок, потерял второе крыло и скрылся среди колышущихся ветвей, спугнув стайку каких-то птиц. Солдат закрыл дверь, и пятнистая стальная стрекоза, заложив пологий вираж, выправила курс на уже недалекий Каракас.

На черном бархате неба, как разложенные в витрине ювелирной лавки бриллианты, сверкали крупные звезды тропиков. Они складывались в созвездия, рисунок которых был до головокружения непривычным, едва ли не пугающим. Глаз не особо сведущего в астрономии европейца мог бы отыскать среди них разве что Южный Крест, да и то лишь в том случае, если бы у европейца нашлось достаточно много времени и желания глазеть на небо, силясь найти в нем что-нибудь крестообразное. В начале второго десятилетия двадцать первого века среди европейцев, у которых хватило денег добраться до Латинской Америки, редко встретишь такого романтически настроенного ротозея. В такой же, если не большей, степени данное утверждение справедливо в отношении американцев, предпочитающих с наступлением темноты попеременно поглядывать то на полуголых танцовщиц в баре, то на донышко стакана, но никак не на звездное небо.

Звезды в наше высокотехнологичное, суетное и прагматичное время практически полностью утратили свое прежнее значение. Даже самые заядлые мечтатели уже не рассчитывают в обозримом будущем до них добраться; капитаны морских и воздушных судов нынче ориентируются в пространстве не по этим небесным маякам, а по подсказкам спутниковых навигаторов, и, если в бархатной тьме южной ночи чей-то голос негромко произносит: «Смотри, вон там Южный Крест!», – можно не сомневаться, что он принадлежит какому-нибудь сексуально озабоченному самцу, усыпляющему бдительность партнерши (или партнера) с намерением вскоре ею (или им) овладеть.

Повальное безразличие людей к звездам можно расценивать как наконец-то наступившую ответную реакцию на полнейшее ледяное равнодушие, которое звезды проявляли к человечеству на всем протяжении его истории. Как аукнется, так и откликнется; астрологи придерживаются по этому поводу иного мнения, и их легко понять: редкий сумасшедший станет плевать в колодец, из которого пьет, и испражняться в кастрюлю, из которой ест.

Загадочно мерцая в поднимающихся от разогретой за день земли потоках теплого воздуха, звезды со свойственной им философской отстраненностью наблюдали, как в распахнутые ворота заводской транспортной проходной, рыча дизельным двигателем, вползает мощный тягач с длинной, старательно укутанной брезентом грузовой платформой. Тягач прибыл из речного порта в Сьюдад-Гуаяна, где несколько часов назад пришвартовалась пришедшая по Ориноко со стороны побережья самоходная баржа. Груз, доставленный им на завод, был достаточно важным, чтобы его охраняли целых два набитых вооруженными до зубов солдатами джипа.