Чтение онлайн

Пройдя тепловоз насквозь, заглянув в каждый уголок и не обнаружив посторонних, группа досмотра взялась за вагон. Для начала солдаты заглянули под днище, осветив его фонарями, затем поднялись по лесенкам и через расположенные в разных концах вагона двери прошли внутрь. Длинное, лишенное внутренних перегородок помещение просматривалось насквозь; сойдясь посередине, солдаты обменялись замечаниями по поводу валяющейся на полу бутылки из-под рома, после чего один из них, поддев длинным проволочным крючком, поднял крышку расположенного под днищем багажного ящика. Железный ящик был пуст – как, впрочем, и следовало ожидать. С грохотом и лязгом уронив крышку на прежнее место, солдат с крючком махнул рукой напарнику, и оба двинулись к выходу.

Когда лучи их фонарей зашарили по железному днищу пустой грузовой платформы, откуда-то из-под потолка вагона на пол мягко, как большая кошка, спрыгнул человек в черном комбинезоне и с замазанным черным гримом лицом. Упав на корточки, он пару секунд оставался в этом положении, вслушиваясь в доносящиеся снаружи голоса. Установленные на гребне ограды сильные галогенные прожекторы заливали площадку перед воротами беспощадно ярким белым светом. В вагоне из-за них тоже было намного светлее, чем хотелось бы, и Глеб искоса, с неудовольствием поглядывал на целых две свои тени, одинаково глубокие и темные, что лежали на пыльном замусоренном полу у его ног, под тупым углом расходясь в разные стороны.

Говорящие на чужом непонятном языке голоса снаружи звучали спокойно, буднично, из чего следовало, что трюк из репертуара человека-паука прошел незамеченным. Гвардия гвардией, а особенности национального менталитета в карман не спрячешь: по мнению Глеба, осмотр вагона был проведен из рук вон безалаберно и небрежно – вот именно, спустя рукава. Впрочем, возмущаться по этому поводу и, тем более, указывать солдатам на допущенный просчет было не в интересах Глеба: прояви они должную бдительность, он сейчас валялся бы на этом самом месте в луже собственной крови, свободно покидающей тело через многочисленные пулевые отверстия.

Осмотр порожней платформы не занял много времени. Прежде чем дать команду машинисту тепловоза, начальник караула что-то спросил у проверявших состав солдат. Там, у водопада в окрестностях правительственной дачи, Глеб потратил минут десять, чтобы выслушать из уст Сумарокова и запомнить небольшой набор самых необходимых испанских слов. Ему почудилось, что капрал помянул вагон; после короткого отрицательного ответа последовал взрыв начальственного возмущения; слов Глеб не понимал, но он достаточно долго общался с военными, чтобы вникнуть в смысл сердитой тирады начальника караула без помощи переводчика.

Ворча, как побитые псы, солдаты снова поднялись в вагон и исправили оплошность, старательно осветив фонарями потолок. Потолок как таковой отсутствовал; лучи яркого света пробежались по уже тронутым ржавчиной поперечным балкам каркаса, скользнули по округлому жестяному горбу крыши и убрались. Получив доклад о том, что вагон проверен повторно и действительно пуст, как ему и полагается, удовлетворенный капрал махнул рукой. Металлические створки ворот, дрогнув, разошлись в стороны, тепловоз свистнул и толчком сдвинул состав с места. По грязному железному полу пустого вагона опять поползли косые четырехугольники света, которые заметно потускнели, когда короткий поезд, миновав ворота, вкатился на территорию отстойника.

Вагон еще двигался, когда железная крышка багажного ящика сдвинулась в сторону, и из открывшейся прямоугольной ямы в полу выбрался безбилетный пассажир. Аккуратно вернув крышку на место, он переместился к окну и, осторожно выглянув наружу, осмотрелся.

Ничего интересного он не увидел. То, что проплывало за покрытым толстым слоем пыли стеклом, напоминало обычный вагонный отстойник железнодорожного депо или запасные пути узловой станции – бесконечные ряды пустых вагонов и платформ, какие-то кирпичные строения с высокими, во всю стену, окнами с частым переплетом, рельсы, навесы, стрелки…

После очередного толчка, опять едва не сбившего Глеба с ног, состав остановился. Послышался грохот сцепного устройства, и сквозь пустой дверной проем в заднем торце вагона Сиверов увидел медленно удаляющийся маневровый локомотив. В незапамятные времена у него был знакомый, который в подобных случаях любил приговаривать: «Станция Березай, кто приехал – вылезай!» Глеб не знал, почему ему вдруг вспомнилась эта присказка – наверное, на радостях, поскольку, ввиду спонтанности его нынешних действий, «Березай» для него мог наступить гораздо раньше запланированного срока – у ворот отстойника, а то и на транспортной проходной завода.

Такое с ним случалось и раньше – нечасто, но все-таки случалось. Когда занимаешься тем, что называется «действовать по обстановке», некоторым людям, и таких немало, твои действия могут показаться неоправданно рискованными, необдуманными и даже безумными. В этом, бесспорно, что-то есть, потому что невозможно обдумать то, чего не знаешь, о чем не имеешь ни малейшего представления. Что же до риска, безумия и всего прочего, то, и это тоже бесспорно, намного благоразумнее и безопаснее сидеть дома на диване и смотреть телевизор, чем бегать ночью по каким-то расположенным за тридевять земель вагоностроительным заводам, рискуя схлопотать пулю. И Глебу оставалось только сожалеть, что он не относится к категории граждан, которые могут позволить себе сидеть на диване, твердя: что сделано, то сделано и не может быть переделано. Или, как говорили в детском саду, рыбка передом плывет, а назад не отдает.

Когда тепловоз удалился на безопасное расстояние вместе со своими фарами и прожекторами, Глеб спрыгнул с подножки вагона на коротко хрустнувший гравий насыпи. Локомотив въехал в длинное строение с высокими окнами, похожее на ремонтный цех железнодорожного депо. Оттуда послышался приглушенный лязг буферов, но, вопреки ожиданиям Глеба, выезжающего из ворот тепловоза он так и не увидел. Слабеющее гудение мотора и перестук колес вскоре окончательно смолкли. Все было ясно: состав ушел под землю, чтобы по замаскированному тоннелю вернуть часть «готовой продукции» в фальшивый сборочный цех. Это, помимо всего прочего, означало, что здание с высокими окнами не представляет для Глеба Сиверова никакого интереса: ему туда не надо.

Определить, куда ему надо, оказалось чуточку сложнее. Над головой по-прежнему мерцали крупные звезды тропиков, но они вряд ли могли помочь Глебу найти дорогу. В вышине, соперничая со звездами, рдели красные позиционные огни на заводских трубах, над которыми белесыми султанами стояли подсвеченные снизу дымы: построенный российскими специалистами завод работал даже ночью, продолжая крепить обороноспособность молодой республики и чье-то материальное благосостояние. Земля под ногами едва ощутимо вздрагивала, и эти толчки сопровождались чуть слышным тяжелым уханьем, как будто где-то неподалеку работал гидравлический молот или мощный пресс. Это действительно было недалеко – если покойный Сердюк не ошибся и не соврал, прямо у Глеба под ногами. Оставалось только найти способ спуститься в подземелье и воочию убедиться в его правоте.

Выбравшись из лабиринта вагонов и платформ, он увидел еще одно здание – вернее, просто железобетонный каркас, прикрытый сверху легкой кровлей из профилированного металла. Судя по тому, что виднелось внутри, крыша здесь служила защитой не столько от дождя, сколько от нескромных взглядов сверху. Похожее на вкопанный глубоко в землю гигантский церковный орган скопление толстых асбестовых труб наверняка представляло собой внешний выход мощной вентиляционной системы, обеспечивающей приток свежего воздуха – куда, догадаться было несложно. С той стороны доносилось ровное басовитое гудение, ясно дающее понять, что Глеб напрасно трудился, таская с собой моток прочного нейлонового шнура со стальной кошкой на конце. Могучие промышленные вентиляторы работали на всю катушку, и о заманчивой идее проникнуть на подземный завод через вентиляционные трубы следовало поскорее забыть, если только он не хотел попасть туда в виде мелко порубленного мясного фарша.