Чтение онлайн

— Лезвие такого топора, как и лезвие меча, должно обнажаться только в бою, — сказал оружейник. — Вот погляди. — И он ловко надел на лезвие своими толстыми пальцами маленький железный чехольчик, закрепив его сквозь отверстие точно подогнанным штырем.

— Да-а, — с каким-то особым выражением протянул Дамиан, — такой топор годится только для боя, но для боя он хорош...

Выйдя из мастерской оружейника, они побродили по центральной незастроенной площадке и подошли к круглой, вымощенной камнями, большой выемке, на дне которой находился двухкамерный водоразборный бассейн, полный голубоватой воды.

У колодца стояло несколько женщин в льняных, вышитых на рукавах платьях и черных, в красную и желтую клетку шерстяных паневах. На головах у них были расшитые разноцветным бисером кокошники, в волосы вплетены у висков по 3-4 круглых блестящих кольца, в ушах — серебряные серьги в виде грозди винограда.

— Вот, — с гордостью указал Горислав, — бляшка меньше человеческого глаза, а звездочка на ней сделана из 700 с лишним напаянных серебряных шариков. Видишь дом у колодца? Там наш златокузнец работает.

Они подошли к самому колодцу, и Дамиан увидел сложный водоподъемный механизм со стопорным колесом-храповиком, системой валов и деревянных подъемников, позволяющих подавать воду из бассейна прямо на площадку перед западиной.

— В обычное время, — пояснил Горислав, — вода держится на уровне верхних венцов бассейна, а излишек по трубе стекает прямо в ров. Когда же нападает враг, и в детинце скапливается много народу, и расход воды возрастает, тогда перекрывают трубу заслонкой и вода заполняет всю эту круглую, мощенную камнем выемку.

"Удивительно, — подумал Дамиан, — откуда эти варвары, не имеющие никаких традиций и опыта в гидротехнике, могли додуматься до такого сооружения?"

— Как это не имеющие никаких традиций и опыта? — прервал Георге Барабанов. — Они еще за двести лет до этого построили тут же рядом отличный колодец.

— А я тебе говорю, Дамиан не мог знать о его существовании: ведь он скрыт под насыпью вала.

— Ну и что же, что скрыт? Ведь мы-то его раскопали...

— Помалкивай, архитектор Барабанов. Нет у тебя чувства историзма, — строго сказал Георге и продолжал рассказ:

— В общем, пока они ждали возвращения дружины, Горислав объяснил Дамиану, что посадник княжеского рода из Киева, и поставил его великий князь Руси Игорь, когда проходил в этих местах шесть лет назад, возвращаясь из похода на Царьград. Тогда же была и установлена новая, единая для всех подать в пользу великого князя: по черной куне с дыма.

— Что же это за подать такая? — удивился Дамиан.

— С дыма, то есть с дома, в котором есть печь. С хозяйства, значит. А черная куна вот что такое: есть у нас деньги — большие слитки серебра — гривны, ходят как своя монета и восточная и византийская, а для небольших расчетов служат нам меховые деньги — шкурки. Так и называются они: "куны", или "куницы", "белки" и другие. Раз в год посылаем мы дань в Киев по счету дыма. Князь великий заповедал посаднику и дружине крепко стеречь этот край от незваных гостей. Ведь это ворота на Русь.

Горислав рассказал Дамиану и о том, что Корчедар — главный город над 20 другими городами и 70 селами и все они связаны между собой и общей обороной и общим хозяйством. Крестьяне снабжают города продуктами, получая взамен железные лемехи, серпы, косы и другие нужные в хозяйстве вещи и защиту при нападении врага.

Их разговор был прерван ржанием коней и стуком копыт по деревянным мосткам. На площадь во главе двух десятков дружинников въехал посадник. Воины спешились, передав коней слугам, которые отвели их в открытый загон, где сняли притороченную к седлам добычу: лисиц, зайцев, куниц.

Посадник прищурил серые глаза под седыми бровями и сказал, глядя на Дамиана:

— Здравствуй, пришелец. Откуда пожаловал?

— Князь, —ответил за Дамиана Горислав, — это болгарин. Кузнец. Вместе со мной бежал он из византийской неволи. Позволь ему побыть с нами.

— Что ж, — ответил князь, — кровь братская, да и ремесло нужное. Живи. Железо варить умеешь?

— Нет, — ответил Дамиан.

— Научи его, — бросил князь Гориславу и опять, обернувшись к Дамиану, спросил: — Ратному делу обучен?

Дамиан, опустив голову, снова сказал:

— Нет. Охотиться на птицу с луком иногда доводилось...

— Это не та охота, — прервал князь. — Должен научиться ты охотиться на матерого зверя, что о двух ногах, — я сам проверю, как тебя обучат.

Князь принял от сокольничего и посадил на толстую кожаную рукавицу своего любимого сокола с колпачком на глазах и направился к дому.

— Это что, к жилищу № 7? — ехидно спросил Турчанинов.

— Да, да, именно к жилишу № 7! — взорвался Георге. — Надоели вы мне! Прерываете все время. Вот сам теперь и рассказывай, — заявил он Турчанинову.

— Я же не археолог, не историк, где уж мне! — с притворной скромностью ответил Турчанинов.

— Да брось, пожалуйста, — сказал Георге, — после лекции о снежном человеке ты о чем хочешь можешь рассказывать.

— Ну хорошо, — согласился Турчанинов, — но имейте в виду: за историческую точность я не ручаюсь.

— Князь обернулся и направился к своему дому, — начал Турчанинов.

— Видно, славный воин, ваш князь, — сказал Дамиан.

— Да, — подтвердил Горислав, — на его счету много побед. Особенно отличился князь во время боев в Вифинии.

"Вот как, — недобро подумал Дамиан, глядя вслед уходящему посаднику, — значит, он отличился в Вифинии, где пал в боях с руссами мой отец".

Выполняя, наказ посадника, Горислав стал обучать Дамиана искусству варить железо. Для этого им даже не нужно было выходить со двора. Железную руду откуда-то с верховьев Днестра сплавляли на плотах, а потом на телегах доставляли в самый Корчедар. Груда такой темно-красной руды лежала и во дворе Горислава. Положив куски этой руды на круглую каменную площадку, Горислав и Дамиан разбивали ее молотами на мелкие куски, потом долго промывали и укладывали в большую круглую печь, где она томилась несколько дней. При промывке и в печи вымывались и выгорали легкие частицы. И без того богатая железом руда еще больше обогащалась. И вот эту-то обогащенную руду вперемежку со слоями древесного угля клали в небольшую, врытую в землю толстостенную печку — домницу. С боков в печку входило пять глиняных трубок-сопел, соединенных с мехами. После того как уголь поджигали, Дамиан и Горислав по очереди непрерывно подкачивали воздух в домницу. При огромной температуре, свыше 1300°, руда плавилась и железо стекало вниз, застывая губчатой лепешкой на дне печи, а наверху оставался раскаленный шлак.

— Вы явно делаете успехи, Григорий Адамович, — поощрительно сказал Вениамин Иезекильевич, — я даже от археологов не слышал столь ясного объяснения сыродутного процесса. Тематика ваших лекций может быть значительно расширена.

Турчанинов в ответ обвел нас всех горделивым, многообещающим взглядом и продолжал:

— Так вот, однажды, когда Горислав работал с мехами, а Дамиан сидел и ждал своей очереди, к ним неслышно подошла сестра Горислава Ольга и поставила на землю глиняный горшок, вспыхивающий на солнце золотыми искрами от примеси слюды и весь покрытый нарядным узором из волнистых и прямых линий. В горшке была просяная каша, а в миске творог и теплые еще пшеничные лепешки. Она села рядом с Дамианом и насмешливо спросила его: