Чтение онлайн

Раньше я и суток без него провести не могла. Его здоровые, блестящие глаза, вечно прыгающие лапы и виляющий хвост, бурая шерсть, местами кирпичного цвета, ворошили мою память, делая акцент на последний день, проведенный вместе.

Как всегда его неряшливость и задор, свойственные в принципе любой собаке, не могли не оставить след в моем сознании. Я так скучала, что даже представить не могла, где он сейчас, чем занят, скулит ли под порогом, как обычно делал, когда я не брала его с собой. Не могла представить, что это так тяжело.

Еще можно было понять, если бы я хотя бы раз услышала вести из дома. Как там родители? Приехали ли? А бабушка и дедушка? Что сейчас думают? О чем?

Каждый раз, когда я самой себе задавала эти вопросы, тут же вспоминала рассказ врача о нападении. После этого обычно долго впадала в размышления и все чаще отвечала молчанием на слова Екатерины, которая пыталась меня морально поддержать, каждый день напоминая о смерти моей одноклассницы.

Я не плакала, не билась в истерике, сидела, смотря перед собой, всё думая, шутка ли это. Может быть, просто пыталась не поддаваться панике. По крайней мере, пока мне это прекрасно удавалось. Да и состояние угнетенности, плохое самочувствие также способствовали этому.

В половину десятого, второго дня Мари забыла закрыть за собой дверь. За минуту до этого случилось невероятное: она наконец поздоровалась со мной. Правда, имя произнесла как-то по своему, с акцентом. Но это нисколечки не помешало моему удивлению отразиться на лице.

Увидев мое ищущее подвох выражение, девушка кивнула, взглянув на выход, посмотрела на меня и ушла, как всегда оставив после себя приятный запах сладких духов и чистоту, которая поражала меня своей идеальностью.

Приоткрытая дверь меня смутила. Не сумев подавить в себе любопытство, я положила ладонь напротив своего лица и слегка надавила на нее, не позволяя громко распахнуться.

Из представлений о том, что происходит за стенами этой комнаты, кроме белых коридоров с яркими лампами и кое-где всплывающем кафеле, нет. Наверное, это прозвучит дико, но я банально хотела увидеть людей. Тем более, что не могут же меня вечно держать на замке.

Едва дыша, я вышла из комнаты.

Длинный коридор, прерывающийся с двух сторон красными дверями, не мог не озадачить меня отсутствием каких либо еще дверей, кроме моей. Их просто не было.

Я еще раз поразилась их предусмотрительностью. Конечно, когда речь идет о дарах, подобных моему, стоит проявлять осторожность, но мне казалось это перебором.

И, собственно, на этом мое первое путешествие завершилось. Дверь захлопнулась от откуда то взявшегося сквозняка и я снова вернулась в мир головной боли и вялости.

Конечно, иногда полезно побыть в одиночестве, обдумать накопившиеся темы и события. Когда некогда даже допустить мысль о том, что кроме чужих тебе людей есть ты, подобные обстоятельства только идут на пользу. Однако как долго может человек думать о насущном? Это я и старалась выяснить, смотря на панельный потолок на четвертый день.

Не могу сказать, что состояние улучшилось. Вечная ломота в теле, частое онемение мышц и редкое, но существующее потемнение в глазах — все это не давало мне забыть четыре, а то и пять раз в сутки пить таблетки, от которых меня уже начинало тошнить.

— Когда меня выпишут? — спрашивала я частенько.

В таких ситуациях мне тут же напоминали о плохих анализах, недавно полученных из лаборатории. Дисбаланс пищеварения, слабая иммунная система и другие вещи, которые я никогда за собой не замечала.

— Неужели нельзя завершить лечение дома?

На что мне отвечали, что не в праве отпускать больного человека, пока он не прошел индивидуальный курс.

— А что в него входит?

— Не забивайте голову.

— Вы так называете не посвящение пациентов в свои дела? — как то вырвалось, ничего не смогла поделать.

— Ох, что вы! Если так хотите, могу принести бумаги о назначении лечения главным врачом.

— Да. Пожалуйста.

И Екатерина, кивнув, вышла.

После этого случая я не видела ее. «Бумаги» она так и не занесла.

Календаря в моей палате не было. Единственной возможностью следить за временем, проведенным здесь, являлись чистые листы для выполнения практических занятий в книге, что дал мне натуропат. Хотя бы здесь можно было писать дату и краткие события.

Да. Эти заметки стали для меня нечто похожим на личный дневник. Никогда его не вела, но всегда хотела попробовать.

Сначала нечего было писать под датой. Вскоре мне стали прописывать процедуры, о существовании многих из которых я не догадывалась. С ними мне еще предстояло столкнуться, а пока я успела опробовать водные процедуры, такие как: гидромассаж и душ Шарко. Конечно, пустить меня на них позволили только тогда, когда раны полностью затянулись. Не знаю каким образом, но та хваленая мазь действительно помогла в этом. А значит, иду на поправку.

Комнаты, которые были снабжены нужным оборудованием, ваннами и душем находились с левой стороны от входа в мою обитель после красной двери. Почему то мне казалось, что в этой стороне ничего не было кроме белых коридоров. Видимо, я снова была невнимательна.

Через неделю пижамы я старалась выбирать по настроению. Думаю, что Олег догадался об этом и теперь мог знать, когда подходить ко мне, а когда не стоит. И да. Я так отвыкла от обычной одежды, что и теперь сложно было представить, как я буду носить джинсы или брюки с блузкой или футболкой. Этого мягкого, свободного одеяния как будто и не было на мне — настолько в нем было удобно.

Но что-то меня беспокоило. Одним из солнечных дней я проснулась от страшного сновидения, после которого сутки ходила с осадком на душе. Сон показал мне красное свечение кулона и очень маленькую комнату, в которой сложно было поместиться человеку среднего роста. Многое, что происходило до этого осталось где-то далеко в сознании. Как часто бывает у снов, я мало что смогла вспомнить утром. Только кровь на руке, что блестела в неявной темноте и спускалась к кафельному полу.

Еще одной из моих недавно сформировавшихся привычек стало наблюдение за Олегом. Мне нравилось смотреть, как он незаметно (так он думает) надевает очки, ловко разбирает накопившееся за день документы, держа во рту ручку или убирая за ухо карандаш, чтобы потом забывая о нем, доставать новый. На собственном опыте проверила, что действительно можно бесконечно наблюдать за тем, как работает другой человек в то время, когда ты бездельничаешь.

Кулон меня не сильно беспокоил. Сигналы испускались от него в то же время, что и обычно. Лишь раз в два дня он давал мне возможность выспаться, но этого всё равно не выходило из-за недомогания или плохих снов. Вот незадача.

Хотя чего уж там говорить. Неделю я прожила без своей семьи. Неделю! В летнем лагере никогда не была, поэтому подобное далось мне с трудом. Однако, как говорят, человек привыкает ко всему. Я действительно в последнее время стала чувствовать недомогание, поэтому подобное лечение должно было привести меня в форму.