Чтение онлайн

Сидевшая напротив разомлевшая от хмеля тучная Лизавета Лихач, увидев Андрея, причмокнула губами, словно целуя его. Блуждающий поцелуй Лизаветы Петровны полетел по воздуху, примериваясь к людям: к кому бы пристать? В конце концов он недоуменно пристал к устам Недопушкина, всосался в них и - задушил человека, так, что только оболочка от него осталась. Пустой кокон человека сидел за столом, не шевелясь, несколько часов, но никто этого не заметил.

Рублев тоже не замечал этого. Он направлялся в отдельный кабинет, заранее приготовленный для него, где за накрытым столиком уже сидели его друзья, цвет столичной богемы, – дипломат Вадим Вадимович Берг, его сестра Майя, художница Валерия Казарская, поэт Глеб Лямзиков, меценатка Ольга Левиафани.

Молодой дипломат Вадим, - высокий рост, благородный серый костюм, запрокинутая голова, прямое лицо со сросшимися бровями, - был похож на шоколадное пирожное, стремящееся притвориться гранатой. Он только что вернулся из дипломатического визита в Атлантическую державу. Бакенбарды Вадима, отращиваемые в подражание Пушкину, смотрели особенно самоуверенно.

Майя сидела рядом с братом, положив ногу на ногу. Глаза её блестели особенным, мёртвым блеском. Она улыбалась, загадочно, с лукавинкой, и казалось, что родинка над верхней губой смеётся вместе с ней. Тонкая длинная сигаретка в ее изящной маленькой ручке, одетой в полупрозрачную перчатку, время от времени подлетала к узким алым губам девушки. Глаза Майи рассеянно скользили по гостям дома литераторов, нигде не останавливаясь надолго.

– Знакомьтесь: Андрей Рублёв, великий писатель, биограф Иуды, демиург острожский, принц датский и прочая, прочая, прочая!
– продекламировал Вадим под всеобщий хохот, когда наследник Срединной империи подошёл к их столику.

– Ну, хватит, черти драповые...- весело возмутился Андрей.
– Ну что вам эта повесть про Иуду? Да, написал я её когда-то. Но не про Иуду она. Она про нас. Роль Иуды, как и Христа, каждый хоть раз в жизни сыграть может. Хотя переписать Библию в виде досье на всех персонажей - это смело, да...

– Да, ты писатель рисковый...
– чуть шепелявя, произнёс Глеб Лямзиков, плотный, коренастый юноша, образец послушания и тупости для всех молодых литераторов Острога.
– С виду и тихий, да темы такие поднимаешь, - расстрелять за них можно. Как мой шеф говорит: писатели - народец такой, кого на дуэли не подстрелят и на каторгу не сошлют, тот с горя сопьётся.

– Глеб, ты человек, может быть, и чистый. Только безнадёжно чистый, - рассмеялась Майя, отставив в сторону бокал с моховой настойкой.
– Всё боишься, как бы чего не вышло. Как бы по службе тебя не наказали... А жизнь мимо проходит. А тебе всё равно.

Глеб потупил взор. Он выглядел как всегда нелепо. На нём была зелёная кофта под бежевым широким пальто и вязаный берет, который он носил даже в помещениях. Лёгкая шепелявость и близоруко прищуренные глаза сразу вызывали у видевших его чувство жалости к нелепому юноше. Видно было, что этот человек много перенёс, прежде чем стать тем, кем он стал.

Валерия Казарская - тощая, смуглая девушка с узким, египетского типа лицом - обычно почти не вступала в беседу, только изредка вставляла короткие реплики. Но здесь она не смогла не высказаться.

– Он не чистый, он пустой. У него вместо сердца - кобура, чтоб пистолет в недоступном месте прятать, - на всякий пожарный, - хриплым, низким голосом прозмеила она.
– Он парень тихий, но опасный. В тихом омуте черти водятся, - знаешь это, Андрей?

Андрей не слышал, что говорила Валерия. Он смотрел на Майю, смотрел, как посасывает она свою сигаретку, как отпивает по глотку из бокала, и в голове его сами собой складывались стихи.

– Хватит... это... спорить, - сказал он, моргая глазами.
– Я о другом хотел сказать. Об очень важном...

Вадим и Майя перемигнулись. Рука Вадима под столом незаметно гладила колено Майи.

– Валяй!
– воскликнул Берг.

Андрей начал - медленно, глухо, спотыкаясь:

– Дело в том, что наш государь, Григорий Х, сейчас очень плох... не в том смысле, что плох, а в том, что болен. И наследника у него нет. Вы знаете, конечно...

– Знаем, знаем, - надул толстые губы Вадим.
– И что ты хочешь сказать? Что кто-то из нас ему наследует, что ли?

– Да...
– сокрушенно произнёс Андрей.
– Я.

– Не смеши!
– воскликнула Майя, высоко подняв чёрные брови.
– Ты шутишь, да? Ты-то тут при чём?

– Нет. Я не шучу. Вот письмо из Бюро... Позавчера получил... А вчера с представителем Бюро говорил - с Галяндаевым. Человек известный...
– Рублёв вытащил из кармана помятую бумагу.
– Вот, тут всё написано...

– Георгий Петрович?
– Глеб сразу побледнел, его усики насторожённо взъерошились.
– Наслышан, наслышан... Дело опасное...

– Что ты хочешь сказать? А?
– взмахнула тонкими руками Левиафани.
– Что это ловушка? Может быть, может быть...

– Да верное дело, ловушка, - весомо бросил Вадим, насупив брови.
– Откажись, пока не поздно, прямо тебе говорю.

– А лучше не отказывайся, - возразила Валерия.
– Согласись! Ты весь высший свет изнутри увидишь, всё узнаешь... а если будет опасность, какая, мы с Вадькой и Глебкой тебе поможем, выручим. Они там люди не последние, многое могут... И я тоже...

– Но...
– Андрей начал было что-то говорить, но осёкся. Валерия смотрела на него чёрными блестящими глазами, не мигая, и молчала. Видно было, что она заинтересована открывшейся ему перспективой - не как человек, а как художник. Глубина этой перспективы ясно читалась в её глазах, манила и завораживала...

– В общем, тише воды, ниже травы. Тише воды, ниже травы, - подытожил Глеб.
– Бог любит молчаливых. Держись смирно, плыви по течению, само тебя вынесет. И главное - не рискуй. Отказом тоже навредить себе можно... Надерзишь - и пойдёт...

– Да... И я так думаю...
– Андрей тряхнул головой, словно сбрасывая с себя задумчивость.
– Сначала всё разузнаю, расспрошу, что и как... Может, шутят они, может, проверить хотят... С чего бы меня императором делать? А вот если я все испытания пройду, мне, может, пост повыше в архиве дадут... У них там всё продумано, они на авантюры не способны. Зря над человеком издеваться не станут... В общем, поживём - увидим. А Бог - он всех любит.

– Правильно говоришь, - мурлыкнул Вадим.
– Так что - давайте все выпьем за будущее Андреево повышение!