Чтение онлайн

Над столом столкнулись бокалы с зеленоватой жижей - моховой настойкой. Пока друзья пили, Вадим подмигнул своей сестре Майе и под столом погладил её колено. Майя ответила чуть заметным кивком.

– Пей, пей, Андрюша, тебе такой путь открывается!
– начала говорить она, подливая Рублёву настойки - ещё и ещё. Наследник не успевал закусывать её моховыми бутербродами с зелёной икрой и быстро пьянел. Через полчаса за столом была слышна только его речь:

– Я - поэт! Я думаю о вечном, понимаешь ли ты, о вечном! И когда я кричу: "Эврика!", мне всё равно, есть на мне штаны или нет!
– кричал он под всеобщий хохот.
– Я на звёзды всю жизнь смотрю, а не в грязь! И дорога моя туда и ведёт - к звёздам!

Вадим поддакивал. Майя смотрела на Рублёва, изображая влюблённость. Он почти уже верил в это...

– Не умеешь ты пить, Андрей, - сухо сказала Ольга.
– Не умеешь - лучше не пробуй. А то позора не оберёшься...

– Не мешай нам праздновать, Олька!
– крикнула ей Майя.
– Ты и выпив, трезвая... а мы и трезвые во хмелю! Каждому - своё! Знай и не завидуй...

– Я не завидую, - отрезала Ольга и замолчала. Больше участия в беседе она не принимала, только изредка бросала на пирующих белые, недовольные взгляды исподлобья.

– Я ведь почти умер на этой работе... Я за..захоз... засох, - заплетающимся языком бормотал пьяный Рублёв.
– Но я слишком слабо умер, неосновательно, чтобы воскреснуть. Надо мне что-то пережить... такое... чтобы - ух! Чтобы - встряска! И тогда оживу... И напишу... что-нибудь! Понимаешь, Майка?

– Понимаю...
– шептала захмелевшая Майя.

Валерия слушала их разговор, с недовольным видом сидя между развалившейся на стуле Майей и замкнувшейся в себе Ольгой. Ей было неприятно, что привлекательный парень так очевидно уплывает от неё. Проигрывать она не любила. Что ж, - чтобы выиграть, надо поиграть...

– Надоели мне эти умные беседы...
– начала она.
– Мне бы чего-то живого... острого... чтоб до костей пробрало!- лицо Валерии раскраснелось от моховой настойки, в глазах прыгали бесенята...
– Предлагаю поставить эксперимент!

Она залезла на стол, наступив острым носком туфли в тарелку Андрея, и быстро пробежала по скатерти. Оказавшись напротив пузатого Голимонта, она схватила его за галстук и закричала:

– Ты вот писатель, - а хочешь, я про тебя сейчас стихи напишу? Нет? Или твой портрет нарисую! Вот здесь, на скатерти! Этой вот зелёной икрой - вон она в баночке выпучилась! Нет? Нет хочешь? Ну, как хочешь! Жри свои деликатесы!

Зелёная моховая икра, с таким трудом выращенная поваром, полетела в лицо Голимонту. Илья Львович был так изумлён, что даже не пошевелился. Он только надулся от возмущения так, что казался втрое толще обычного.

– Вот он сидит - зелёный, как нечисть!
– хохотала дебоширка, тыча пальцем в облепленное икрой лицо Голимонта.
– "Поднимите мне веки, застегните мне брюки!" Ха-ха-ха!

Андрей попытался поймать Валерию за ноги, но пошатнулся и упал лицом в тарелку с моховым пюре. Зелёное вещество размазалось по его лицу, одежде, скатерти.

Тем временем охранники Осдомлита успели сцапать скандалистку. Валерия пыталась вырываться из их крепких рук, рыдала, плевалась, но они уже не раз имели дело с пьяной интеллигенцией и знали, как себя вести. Девушку подтащили к дверям и вытолкнули на улицу. Друзья последовали за ней. Было ясно, что хорошего приёма в этом доме им больше не окажут.

Казарская сидела на асфальте и хохотала.

– Ты понимашь... понимашь, Лерка, что ты сде-ла-ла-ла?
– заплетающимся языком выкрикивал Лямзиков.
– Ты себя ском... ско... про-ме-ти-тировала! И нас!

– Ничего. Репутация - это не девственность. Навсегда не потеряешь, - смеялась Валерия.
– А как я ему... этому... в лицо! В лицо!

Пьяная девушка клонилась на плечо Андрею, сидевшему рядом с ней. "Поедем ко мне..." - шептала она, гладя его по щеке. Но ночного рандеву могло и не состояться: к гулякам подошёл полицейский, увесистый культурист с физиономией кирпичного цвета.

– В чём причина веселья, дорогие мои?
– спросил он.

Ольга, до того момента стоявшая в стороне, твердой походкой подошла к Рублёву и, взяв его за руку, объяснила представителю власти:

– Это мой друг. Его повысили по службе. Он всю жизнь не пил, а тут - отпраздновать решил... Надеюсь, вы понимаете...
– сотрудник полиции понимающе кивнул.
– Я его давно знаю, могу поручиться, что сам бы он - никогда... Беру его под свою ответственность. Моя фамилия Левиафани, - не слышали?

Услышав фамилию Ольги, поборник порядка вытянулся побледнел, даже галстук его стал чуть тусклее.

– Знаю, конечно... Я что, я ничего... вам мы всегда доверяем, вы его лучше нас перевоспитаете... Всего наилучшего, всего наилучшего.

Сотрудник правопорядка растворился в сизом сумраке, из которого и возник. Ольга расторопно затолкала Андрея в свой электромобиль и, крикнув неудачливым соперницам: "Прощайте, голуби!", рванула к себе, в своё загородное поместье. Глаза её блестели, рот кривила язвительная усмешка - игра была выиграна ей.

Хмельной Андрей, лёжа на заднем сиденье электромобиля, читал проповедь деревьям, облакам и всему, что мелькало за окнами машины:

– Люди, птицы, деревья, орлы, куропатки! Слушайте речь мою. Истину возвещаю вам! Вся жизнь - это хмель бога, смерть - похмелье его. Хмель игры - вот в чем сладость жизни, вот тайна её! Играя, меняя лица, положения, бог страждет и блаженствует в нас - во всех, в каждом!... Дайте ему жизни, дайте ему крови вашей, пусть он переживёт в вас полный хмель счастья и горя - и будете вы превыше всего! Превыше всех! Дайте только ему крови, дайте жизни... дайте... дайте-е-е!

– Что это ты декламируешь?
– спрашивала Андрея Ольга через плечо.

– Да так... Отрывок из книги!... Из своей...
– блаженно улыбался Рублёв.
– Как хорошо, а!...

Он был молод, влюблён и пьян.

Он воевал со всем миром.

Он был счастлив.

ЛЮБОВЬ И ДРУГИЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Покачиваясь на мягком заднем сиденье в машине Ольги, Андрей слегка задремал. Что происходило после пирушки - так и осталось для него тайной. Пришёл в себя он только наутро, в доме Левиафани.

Он лежал на мягкой постели, один в комнате. Голова болела от похмелья. Вскоре после пробуждения слуга Ольги, пожилой сутулый рыжий англ, принёс ему завтрак - весьма нехитрый: пару зелёных тостов и чашечку слабой моховой настойки. Когда Андрей подкрепился и пришёл в себя, в его комнату зашла хозяйка дома.

– Ну что, наследник престола, как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Кружится, - кивнул Андрей.
– С тех пор, как мне об этом сообщили, - ну, о наследстве, - я как будто над пропастью стою. И голова кругом идёт от высоты, на которую встал... От глубины, которая там... внизу...