Чтение онлайн

– Поздно, - заверил Андрей.
– Да и не отпущу.

– А ты кто?

Он пожал плечами:

– Архитектор.

– И строишь в Америке? Что ты строишь в Америке?

– Ничего, - сказал Растопчин.
– Читаю лекции. "Русская и советская архитектура". Вообще-то мой семинар-с сентября, но три недели назад в ЮСИЭЛЭЙ была одна конференция, вот я и приехал пораньше, - объяснил Растопчин.
– А сейчас "окно".

– Ты говорил, что сегодня уезжаешь, - Саша остановилась, разглядывая макет старинного фургона.
– В натуральную величину... А на лошадей что, денег не хватило? Я имею в виду - на деревянных. Кстати, ты умеешь запрягать?

– Скульптуры?

– Живых лошадей.

– Нет, - сказал Андрей.

– А я умею, - циркачка взяла Растопчина под руку.
– Так куда ты уезжаешь?

– В Сан-Луис-Обиспо.

– В Сан-Лу...

– Маленький городок на юге Калифорнии. Знаменит Университетом и отелями. Потрясающие окрестности, - сообщил Андрей.
– Рядом имение Херста, замок, океан.

На козлах фургона сидели два крашеных маслинной краской ковбоя и приветствовали Андрея и Сашу деревянными улыбками.

– Часть наших сейчас в Лос-Анжелесе, - сказала Саша.
– Девочки и меня зовут, им там обещана работа. Не цирк, конечно. Что-то вроде варьете.

– Влипнешь в очередное дерьмо, - предположил Андрей.
– Не боишься?

– Ты летишь или едешь на машине?
– спросила Саша.

– У нас машина, - Андрей толкнул дверь-вертушку и вошел в "Эль-Ранчо". Саша последовала за ним.

– Дорога, случайно, не через Лос-Анжелес?

– Это зависит...
– Андрей коснулся пальцем Сашиного подбородка и заглянул ей в глаза.
– Он, правда, верный семьянин. Другое дело - я. Короче, попросить Барта?

– Ты и в Союзе был таким хватким?
– Саша скинула палец Растопчина со своего подбородка.
– Или здесь поднатаскался? Кто такой Барт?

– Мой друг и хозяин машины. Я вас познакомлю.

Барт играл в "Блэк Джек" в окружении японцев. Трудно сказать, почему Барт выбрал именно это казино. Американцы обходили его стороной, считая гиблым местом, и если заведение еще кое-как держалось на плаву, то в основном за счет отеля, где любили останавливаться японцы, корейцы и гонконгцы. Раздражая американских гуляк, они носили с собой от столика к столику толстенные пачки наличных и заученно прятали эмоции в розовые ямочки на холеных щеках. Восточная тема обсасывалась юмористами едва ли не на каждом втором шоу Лас-Вегаса. Пародировалось и передразнивалось все - манеры приглашенных на чаепитие, поза мудреца-созерцателя из Сада Камней, одеяние ниндзя, стойка и габариты борцов Сумо, песни и танцы. Изображались целые сцены, на которых "самураи" резали воздух боевыми кличами и каменными ладонями или путешествовали по американским штатам, между делом покупая голливудские студии и примеряя европейскую обувь.

– Видишь столик с картежниками?
– спросил у Саши Растопчин.
– Тот парень, который не японец, и есть Барт.

Андрей подошел к стойке бара, заказал два крепких коктейля и помахал Барту рукой.

– Наверное, он богат, твой приятель?

– Отчего ты решила?

– Не знаю, - Саша помешивала лед в бокале, - все эти люди прямо-таки излучают спокойствие. И твой приятель в том числе.

– Он маляр, - сказал Андрей.
– Классный маляр, почти художник. По американским меркам не слишком богат, но собственная фирма у него есть.

– Судя по всему, ты здесь не в первый раз. Друзья, знакомые, коллеги. Заработок в зелененьких. Хваткий малый, - оценила Растопчина циркачка. Подумываешь остаться в штатах насовсем?

Андрей пытался унять невесть откуда взявшуюся дрожь. Он глядел на Сашу и терял над собой контроль. Ее платье просвечивало.

– Насовсем?
– неожиданно для себя подмигнул циркачке Андрей и чуть не сплюнул от досады, таким дурацким вышло это подмигивание.
– Поживем - увидим, - тронул он Сашины волосы.
– Лучше плыть по течению, чем пускать пузыри. По течению, по течению - куда вынесет. Прибьет к Америке - будем вкалывать. К России - водку трескать. К помойке - тоже неплохо, с голоду, по крайней мере, не помрем. А забросит в постель - будем любить и наслаждаться, верно?
– у него хватило ума не захихикать.

Теперь он старался ронять словечки через паузу, двигаться с ленцой, но роль хладнокровного совратителя ему не удавалась - ночные пьяные калории требовали выхода. Он говорил пустое, краем сознания подмечая, что с этой циркачкой "проходят самые дешевые номера". По своей воле попавшая в идиотскую зависимость от Растопчина, неумело работающего то под сказочного принца, то под Иванушку-дурачка, Саша сносила и хвастовство его и откровенную пошлятину, и липкое поглаживание по колену, плечу, волосам. Кислой улыбкой она отвечала на упрямый горячий взгляд и терпела перемешанные с запахом мяты винные пары у лица, и готова была себя пожалеть, оправдать - доля ты, русская, долюшка женская - ах, да что еще делать, как ни терпеть бедной, голодной, бездомной Сашеньке в красивой и богатой чужой стране, в каком-то сумрачном и полупустом казино в ожидании бармена с очередным коктейлем, маляра Барта с машиной и немалыми, видимо, деньгами, в ожидании плотного дармового обеда, а Бог даст и несколько безработных часов в самой фешенебельной части Лас-Вегаса, когда Саше не надо будет подыскивать и коверкать английские слова и шарить в сумочке, где заведомо нет не только кредитной карточки, но и железного доллара в надорванной подкладке.

В Москве у Саши остались сын (пристает к свекрови, наверное, - давай позвоним маме в Америку, когда она уже приедет?) и муж, тоже в некотором роде цирковых дел мастер - вечно нахохленный и черный, как смоль, администратор с Воробьевых гор. Семейная жизнь складывалась иным на зависть, супруги много ездили (в основном - порознь) и трагедии из разлук не делали. Муж Саше потихоньку изменял, но, благо, с женщинами весьма далекими от Сашиного круга то есть с тонкими звонкими неженками, чьи имена никогда не появлялись на афишах. Этот смоляной муж на дух не переваривал "мускулистых цирковых кобыл", как называл он женщин с манежа, подруг и соперниц Саши, и это было уже кое-что: когда летишь с трапеции и видишь перед собой ослепительную девку, только что переспавшую с твоим благоверным, возможны, как говорится, варианты.

Картинно экипированные, по залу слонялись три негра из службы безопасности казино. В глубине этажа, в холле, возле витрин с парфюмерией и сувенирами собрались на инструктаж своего руководителя желтолицые туристы, новая группа. Андрей расхваливал прелести ночного Лас-Вегаса и отказывался верить в то, что русским артистам работа здесь "не светит".

– С твоей-то специальностью! Трапеция!
– льстил Андрей.

У Саши закружилась голова. Ей стало грустно и легко, как после приземления на сетку батута. Она отставила бокал и прикрыла глаза ладонью - на пальцах таяла изморозь. Играла мягкая, четко перекликающаяся с тихим послеполуденным гулом в висках, музыка. Официантка, обслуживающая столик с японцами, принимала на мельхиоровый поднос бутылочки с пивом "Лайф". Щелкала чья-то зажигалка, глухо падал в толстое стекло колотый лед. Ах, мечталось ведь даже не о чем-то конкретном - вот напишут в газетах... вот посмотрю на людей и себя покажу... поживу... накуплю...
– мечталось о празднике, просто о празднике. Не стреляться же теперь, думала Саша. На то он и настоящий праздник, чтоб нести в себе нечто непредсказуемое, нечто волшебное! А волшебное действо, как такси или банку пива, не закажешь - с тем и смиримся. Но чтоб из такого громадного супермаркета, как Америка, совковая баба не вывезла шмутки (приодеться, а ненужное продать) и приличную электронику (лучшую - сыну, остальное продать)... кем надо быть? Ненормальной? Саша оторвала потеплевшую ладонь ото лба и вздохнула про себя: ты и есть ненормальная, только и умеешь в облаках парить, а туда же - семью ей хотелось поддержать, свой кусок урвать, просто цирк!

Андрей с азартом, с прихлопом потирал руки. Словно аплодировал чему-то:

– А теперь в ресторанчик, родная. Обе лошадки - твои, запрягай!

– До Лос-Анжелеса дотяните?
– спросила Саша. Навстречу шел Барт.

– Переведи ему, что я поздравляю его с победой, - сказала Саша.
– С прекрасной победой.

– С чего ты взяла, что он выиграл?
– рассмеялся Андрей.
– По физиономии определяешь? Так она у него от природы светится.

– Женская интуиция, - пояснила Саша и приподняла бокал, приветствуя приближающегося американца.

В ресторане Саша пожелала жареного осетра, но у американцев все - салмон, и осетр - салмон, и севрюга. Возможно, Саше принесли именно севрюгу. Еда и болтовня заняли около часа. После обеда Барт продолжил игру в "Блэк Джек" а Растопчин потянул Сашу в "Ривьеру", в номер "перевести дух и обсудить дальнейшие планы". В сущности, в тот момент ему было решительно все равно, что обещать Саше и он пообещал ей, что до Лос-Анжелеса она доберется на "Понтиаке" Барта.