Чтение онлайн

– Деньги, надеюсь, вы с собой не возите?
– спросил Андрей.

– Дома оставила. Скажите, когда летите в Нью-Йорк, и завтра же отправлюсь за билетами для телок, на тот же рейс буду брать, что и у вас, - уговаривала Андрея Лейла.
– Еще пива? Или в ресторан переберемся лучше, со вчерашнего дня я, честно говоря, ничего не ела. А потом приглашаю к себе в номер, послушаем негров. Я потрясающие кассетки захватила, принимается программа?

– Там видно будет, - сказал Растопчин.
– А пока идемте вас кормить, раз уж со вчерашнего дня во рту у вас маковой росинки не было. Но за ресторан платим пополам. Чем не дикий запад?

– Пропади он пропадом, - сказала Лейла.
– Я, кстати, новеньким девочкам в общих чертах обрисовала, что их там ждет.

– Но рвутся толпами.

– Не смотря ни на что. На пулеметы грудью пойдут, лишь бы прорваться.

– Чтобы чуть позже об эту прекрасную грудь вонючий подзаборный чиканос сопли вытирал, - Андрей поднялся, отодвинул в сторону банку из-под импортного пива и подал Лейле руку. Они вышли из бара к лестнице.
– Веселая страна. Кто первым обычно бежит с тонущего корабля?

– Крысы. Кого вы пытаетесь оскорбить, Андрей?

– Никого. Просто с наших тонущих кораблей первыми, как правило, смываются за границу именно капитаны. Всех рангов и мастей. За ними спешат те, кто достаточно силен, молодежь, рядовые, потенциальное пушечное мясо. Только потом уходит на сторону мясо постельное, - Андрей посмотрел Лейле в глаза.
– Наши крысы, я говорю о настоящих, как раз остаются. Да, крысы и уголовники. А с ними - малолетки, старики и прочая немощь. Дабы крысам и уголовникам было что жрать.

Андрей и Лейла брели по длинному ковру наполовину пустого ресторана. Через стекло южной стены были видны облака, сквозь которые к морю пробивалось солнце, и берег с заснеженными деревьями.

– Саша говорила мне, что вы чуть ли не признавались ей в любви.

– Чепуха, - ответил Андрей. Он выбрал столик в углу зала, рядом с пальмой.
– Ее муж знает, на каком поприще она трудится?

– Саше пришлось его обмануть, - сказала Лейла.

Официант принес меню, Лейла принялась водить пальцем по названиям блюд. Андрей закурил. Он замерзал в огромном нетопленом зале, ему хотелось водки.

– Помнится, - поежился он, - нас учили: что есть основная ячейка общества? Семья, верно? Лейла кивнула головой.

– А на чем держится семья?
– задал сам себе вопрос Растопчин и стряхнул пепел в железную пепельницу.
– На женщине держится. У нас, по крайней мере. На матери. На хранительнице очага.

– И что?
– спросила Лейла. Она решала, какие грибы заказать на закуску, маринованные или запеченые в сметане.

– И что?
– повторил Растопчин.
– Все. Ставим точку. Массовый исход молодых матерей с территории бывшей империи - логическое завершение процесса, разрушившего государство. Дальше разрушать нечего.

– Значит, будем пировать на развалинах, - согласилась Лейла. От голода у нее посасывало под ложечкой. И ей было все равно, где пировать и с кем.

5

– Мой самолет шестнадцатого, - признался Андрей Лейле ночью.

– Я знала, что ты покладистый парень, - засмеялась Лейла, полотенцем вытирая пот со лба Растопчина. Андрей обливался потом, хотя температура воздуха в номере Лейлы, да и вообще в гостинице была ниже казарменной.

– Лейла Тамарчук, а почему тебя зовут Лейла?
– поинтересовался Растопчин.

– Мой грузинский папочка бросил нас, когда мне стукнуло пять, не менять же имя в таком солидном возрасте, - ответила женщина.
– Твой самолет шестнадцатого, а номер рейса ты помнишь?

– Нет. Но помню, что вылет в двенадцать тридцать.

– Завтра же займусь билетами для этих шестерых.

– Представляю, как я буду путешествовать с этим выводком через полмира, сказал Растопчин.
– А если серьезно, выходит: чтобы выручить из беды одних, надо ввергнуть в беду других? Тебе их не жаль, новеньких?

– Они требуют справедливости, - сказала Лейла.

– Нельзя запретить людям испытывать свою судьбу.

– А не получится так, что вернуться в Москву захочет одна Саша?
– спросил Растопчин.

– Но из рабства "Эль Ролло" вырвутся все, кто пожелает. Ты не чувствуешь, как благодарна твоя миссия?
– Лейла обмахивала Андрея полотенцем.
– Герой очередного нашего времени.

Растопчина разбудил магнитофон. Самба, отметил Растопчин. Карнавал. Фиеста. Где же гарцующие лошадки, платформы с горами цветов, шеренги улыбчивых девушек? Андрей любил просыпаться под музыку, как бы приглашающую немедленно продолжить праздник. Прекрасен мгновенный переход от мертвого сна к вчерашнему празднику, к податливому телу женщины, к вину, к сигарете в постели, к легкому завтраку, наскоро собранному из роскошных остатков позднего ужина... Растопчин открыл глаза. В номере горел свет. За окном синела зимняя тьма. Температура воздуха в комнате упала так низко, что казалось - вот-вот с губ сорвется пар. Одетая в серый костюм, накрашенная, готовая к отъезду Лейла вынимала из шкафа пальто. Андрей кинул взгляд на застегнутую наглухо дорожную сумку Лейлы и завыл от досады. Он понял, этим утром Лейлу в постель уже не вернуть. Лейла поторапливала Андрея - у себя в номере доспишь, времени в обрез, а еще надо поймать машину до аэропорта "Симферополь", а на дорогах наверняка лед и, может быть, заносы - машины, конечно же, еле ползают. И - нет, никаких отсрочек. Лейла ничего не станет откладывать на завтра. Уже настроилась, уже одета. Ах, это... На днях Андрей прикатит в Москву, и там они все наверстают, нет проблем, если Лейла к тому времени еще будет нужна Андрею, что, впрочем, сомнительно. Растопчин пошарил рукой возле кровати - странно, но перед сном у него хватило ума не допить шампанское, позаботиться о себе похмельном. Лейла не согласится выпить на посошок? Присесть перед дорожкой? Ладно. А дослушать мелодию? Ради бога, она слышала ее сто раз, пусть Растопчин наслаждается музыкой сколько пожелает, но только у себя в номере. И не забудет в гостинице магнитофончик. А в Москве не забудет вернуть его и кассету Лейле. Растопчин вышел из номера Лейлы злой, растрепанный, заспанный, с играющим магнитофоном в кармане пиджака и початой бутылкой шампанского в руке.

– Отчего ты меня не разбудила, когда встала?
– ворчал он.
– Я бы тоже двинул в. Москву. С тобой.

– Ты до номера своего доберись. Надрался вчера, как...

– Как мексиканец, - подсказал Растопчин, вызывая лифт.

– Россия и Мексика - близнецы-сестры. Кто более дядюшке Сэму ценен? спросила Лейла и шагнула в кабину, навстречу своему отражению в пыльном зеркале.

– До встречи в Москве!

Андрею удалось привести себя в норму лишь к полудню. Вздремнув, он принял душ, побрился, допил шампанское и спустился в ресторан, где поковырял вилкой бифштекс и жареный картофель. Сто граммов водки довершили дело. Он., вернулся к себе в номер в весьма бодром настроении и тотчас засел за тезисы к одной из тех лекций, что намеривался читать в ЮСИЭСБИ. Работа спорилась. Он писал и смотрел на заснеженный массандровский парк, на холмы, вздымающиеся над трассой, на горный лес, ледяные скалы и посветлевшее небо - в пору было благодарить это небо за то, что день складывался так удачно. Около половины пятого в номере раздался междугородный звонок.

– Лейла! Солнышко мое, - обрадовался Растопчин.

– Ты, похоже, приносишь мне удачу.

– Меня ограбили, - сказала Лейла.
– Десять тысяч долларов, - добавила она по-английски.

Андрей швырнул шариковую ручку на стол, она ударилась о стену и откатилась к пепельнице. Андрей с тоской поглядел в угол, на бутылку из-под шампанского.

– Что ты говоришь?
– спросил он.
– Кого ограбили? Где?

– Представляешь, - нервно засмеялась Лейла, - час назад приезжаю из Внуково домой - дверь как дверь, заперта на ключ... Открываю - мать сидит с кляпом во рту, привязана к стулу, а у меня в комнате жуткий бедлам, все перерыто и денег нет. Десять тысяч долларов, - повторила она на английском сленге.
– Честно говоря, даже больше.

– Кто?
– спросил Андрей.

– Откуда мне знать? Двое мужиков. Мать не успела рассмотреть. Ей сразу тряпку на голову, удавку на горло. Потом кляп в рот. Нос, однако, прочистили. Представляешь кино? Чтоб не задохнулась. Жива-здорова. Ее и не били.

– Им мать открыла?

– Приоткрыла, они перекусили цепочку кусачками. Где, говорят, комната Лейлы? И все.

– Когда это случилось?

– За час, а, может, минут за сорок до моего возвращения. Сюрприз "Здравствуй, Лейла!" Спасибо, конечно, что мать не убили. Но я, должно быть, повешусь.