Чтение онлайн

Я хотел что-то сказать, что-нибудь, что заставило бы ее увидеть меня как что-то другое, а не изуродованного человека, но я не мог думать об этом. Может быть, потому, что на самом деле она совсем не видела меня таким.

— Шорты, — сказала она и помогла мне подняться с кресла, чтобы она смогла снять их. Остались только боксеры, и я чувствовал, что она двигает мою коляску вперед, пока я не убедился, что нахожусь на небольшом расстоянии от двери.

— Я прикрою твои колени полотенцем и сниму твое белье, затем прикрою гипс и ногу.

Я кивнул, вздрогнув, когда полотенце прикрыло эрекцию, с которой я так ничего и не смог поделать. «Подумай о чем-нибудь грубом, Меррик».

Я вообразил себе все, что мог, что, возможно, сделало бы меня противным, но Грэйс нужно было бы уйти из дома, чтобы эти фантазии сработали как надо. Она все еще приятно пахла, и ее руки все еще были на мне. Клянусь, я был в состоянии возбуждения всю прошедшую неделю, и это начало доходить до меня. Ее крошечные руки сорвали мое белье, когда я немного попытался помочь ей и приподняться в коляске. Мягкое полотенце продолжало меня прикрывать, но я не мог перестать проверять рукой, чтобы удостовериться, что я не сделал из него палатку.

Грэйс была занята укутыванием руки и ноги. Вскоре она подняла меня с коляски. Я попытался ровно стоять на здоровой ноге, и, насколько это было возможно, переместить на нее вес, но я был слишком занят, пытаясь удержать полотенце.

— Помоги мне, Меррик. Не беспокойся о полотенце, я поняла, — сказала она, ее голос напрягся от усилий, когда она держала меня.

Несколько ворчливых звуков и стонов спустя, я наконец-то оказался на сиденье в душевой кабине, на мне не было ничего, кроме полотенца на коленях. Мы оба выдохлись, но я был в шоке, что ей вообще удалось поднять меня с коляски, не говоря уже о том, что она протащила меня через двери душевой кабинки.

— Как только мы освоимся с этим, будет легче, — промямлила она.

Моя нога была поднята и поставлена на что-то внутри душа, чего раньше там не было. — На чем моя нога?

Грэйс еще немного меня поправила и проверила, закрыты ли мои конечности, потом ответила.

— Я принесла еще одно сиденье из больницы, чтобы тебе было легче. Так ты немного устойчивее, поэтому ты можешь принимать душ сам, если захочешь.

Мои мышцы болели, в руке пульсировала боль, а боль в ноге была почти невыносима, но я не мог сосредоточиться на боли. Грэйс сделала так, что я получил возможность справиться со всем самостоятельно. Я не смог бы в полной мере отблагодарить ее за это.

— Спасибо? — сказал я, качая головой, когда это превратилось в вопрос.

— Ты уверен насчет этого? — поддразнила она, передавая снимающуюся насадку для душа. Папа установил ее за день до того, как они привезли меня домой, в надежде, что я однажды я воспользуюсь ей. До сих пор я едва ли прикоснулся к ней. Как только мои пальцы крепко обхватили ее, Грэйс ее отпустила.

— Да. Я ценю это, — признал я, делая акцент на искренности в моем голосе.

— Пожалуйста. Я здесь только для того, чтобы помочь тебе облегчить передвижение и убедиться, что ты не слишком навредишь себе, делая это.

— Ты имеешь в виду тот вред, который я мог причинить этой дурацкой коляске?

— Именно, — сказала она, ее голос выдал улыбку. — Хотя, за последние пару дней ты управлял ею гораздо лучше, — она включила воду и настроила температуру, затем подняла мою руку и направила насадку к крюку на регулируемом штоке, убедившись, что вода нас не забрызгает. — Пока начнем с основного. Вот крюк. Если ты держишь насадку вниз за ручку, ты можешь почувствовать, как она скользит на крюке и можешь быть уверен, что она надежно закреплена.

Она показала мне несколько раз, прежде чем осталась довольна. С водой были трудности, но она заверила меня, что было бы лучше практиковаться таким образом, так как в основном я собирался принимать душ самостоятельно. Было странно заново учиться чему-то, никогда бы не подумал, что это будет необходимо, пока не потерял зрение.

Как только насадка была снова помещена на крюк, она выключила воду и подняла мою руку к полке рядом с штоком, направляя мои пальцы к паре бутылок.

— Шампунь в квадратной бутылке, — сообщила она мне и подождала, пока я пощупал форму бутылки достаточно, чтобы запомнить ее. Она переместила мою руку к другой бутылке: — Это гель для душа. Он круглый, — и снова она терпеливо ждала, пока я запомнил ее форму. — А вот мочалка. Я зайду в магазин сегодня вечером и куплю тебе губку. Она лучше намыливает, плюс, ее легче держать.

Она медленно двигала мою руку взад и веред, так чтобы я мог чувствовать, где все находится, затем она отпустила руку и ждала, пока я сделаю это сам. Из-за отсутствия ее прикосновения у меня отказал мозг, и с первой попытки я наткнулся на обе бутылки, с грохотом отправив их на пол. Она поставила их на место и велела мне попробовать снова. На этот раз я двигался медленнее и сам смог найти их, не уронив их снова.

— Ну, вот. Тебе просто нужно быть терпеливым по отношению к себе и окружению.

Я кивнул и поджал губы. Я мог выполнить эту часть, мне просто нужно было попрактиковаться. Поскольку моя левая рука была рабочей, это будет легко.

Я потянулся к бутылкам еще раз, и одна из них упала мне на колени.

— Я позволю тебе самому сделать это, — заикаясь, сказала она.

«Держи себя в руках, Меррик».

То, что я был почти полностью голым перед этой женщиной, совсем не помогало. Также не помогало и то, что из-за ее голоса мне все труднее и труднее было подавить эрекцию. Простите за каламбур.

— Ты не возражаешь, если я останусь в ванной, пока ты моешься? Хочу быть поблизости на случай, если в этот раз буду тебе нужна, — небрежно объявила она. Ее тон был очень беспристрастный, и мне стало интересно, для скольких людей она уже это делала.

Я кивнул в знак согласия, и она снова включила воду. Когда я чувствовал, как она ходила вокруг меня, именно тогда я понял, что на самом деле боялся делать это один. Я хотел, чтобы она была рядом, но вряд ли собирался признавать это и тем самым отпугивать ее. Вместо этого я решил ее дразнить.

— Ты просто хочешь удостовериться, что я вымоюсь как следует, не так ли?

Она тихо рассмеялась и положила свою руку на мое обнаженное плечо.

— Ты меня раскусил. Я не настолько доверяю тебе, чтобы верить, что ты избавишься от этой ужасной вони в отсутствии какого-либо контроля.

Я опустил голову и почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке до ушей. Моя первая настоящая улыбка с того ужасного дня. У меня болели щеки. Серьезно? Неужели прошло так много времени с тех пор, как я использовал эти мускулы? С тех пор, как я улыбался достаточно, чтобы растянуть их?