Чтение онлайн

— Я понимаю. Правда. Но не закрывайся слишком сильно. Так будет только хуже.

Я кивнула, зная, что она права. Это было легче сказать, чем сделать.

После короткого объятия Кира забралась в машину и, высунув голову из окна, послала мне озорную улыбку.

— Или, может быть, ты будешь слишком занята с Мерриком.

Я закатила глаза и помахала ей на прощание, когда она выезжала с подъездной дорожки. Когда я повернулась, чтобы пойти к крыльцу, я бросила взгляд на соседский дом.

О четвертом июле мне даже в голову не пришло за последние пару недель, так как я работала с Мерриком. Я не могла представить, что он будет отмечать праздник, так как почти не выходил из дома. Это был еще один пункт в списке вопросов, которые мне нужно было задать Эмме.

Возможно, он и не хотел праздновать, но я буду уверена, что он не один.

Глава 6

Меррик

Раньше я любил День Независимости.

Парады, еду, игры в софтбол. Даже людей.

Это было празднование с одной единственной целью: просто быть свободным. Чествование жертв, принесенных во имя этой свободы.

Теперь же это как еще один день в аду.

Только от мысли, что вокруг меня столько людей, моя кожа покрывается мурашками. Запахи, звуки... все это было для меня слишком. Я мог чувствовать все через окно моей комнаты. Вкус и запах дыма, исходящий от грилей на каждом заднем дворе, смех и радость в каждом голосе. Это была перезагрузка чувств для человека, неспособного видеть, что происходит.

Мама потратила целую неделю, умоляя меня хотя бы подумать, чтобы присоединиться к ним на ярмарочных площадях по окончании парада. Я умолял ее просто оставить меня в покое. Потратил целую неделю, пытаясь доказать, что я в порядке. Что все в порядке.

— Только этот год, мам. Просто дай мне этот год. Я пока не могу этого сделать.

Она колебалась, но кто бы отказал слепому в этой единственной просьбе.

— Хорошо, сынок. Мы будем у фейерверков.

— Не беспокойся. Я буду в порядке. Ты можешь заглядывать ко мне в течение дня, но все, что я собираюсь делать, — это немного отдохнуть.

Это, конечно, вызвало несколько вопросов о том, почему я не спал и почему я был таким упрямым. Митч и Мика не успокаивались, пока отец, наконец, не занял твердую позицию и не велел всем перестать относиться ко мне как к ребенку.

Я хотел обнять его и упасть к его ногам за этот жест. Я просто хотел проспать все это.

Грэйс намеревалась согласиться с моей матерью, что мне не следует оставаться одному в такой важный праздник. Хотя она не упрекала меня за это, у нее для этого была вся неделя. Я думаю, она просто немного понимала меня.

День прошел без происшествий. Мама справлялась обо мне каждый час по телефону и заезжала ко мне каждый второй час, чтобы убедиться, что я все еще жив и энергичен.

Я не переставал просить ее не беспокоиться. Со мной все будет в порядке.

Потом я вспомнил, что в Моргане фейерверки можно будет услышать повсюду.

Я не говорю о маленьких, которые все дети и их матери зажигают на улицах. От тех у меня мышцы напрягались, но я мог справиться с ними. Я говорю о тех, которые заставляют маленькие фейерверки выглядеть как вспыхивающие бомбы.

Я сидел у окна в своей комнате, как и всегда, ожидая, когда мной овладеет сон, после того как мама снова запихнула мне в глотку пару пилюль. Это был самый первый громкий шум, от которого все мои внутренности попытались прогрызть себе выход.

Я не был в порядке.

БУМ! ХЛОП! БУМ! БУМ! ХЛОП!

Все это произошло так быстро. Сработал инстинкт, так же, как и огромная доза адреналина. Я оказался на земле, прежде чем снова накатило. Боль в ноге и руке была сильной, но она не шла в сравнение с той болью, которая, как я знал, вот-вот должна была прийти.

Голоса и крики смешались с взрывами. Крики я не мог разобрать. И вдруг я снова оказался в том гребаном грузовике, уповая на Бога, чтобы этот вечер не оказался вечером, когда мы все умрем страшной смертью.

Треск огней и свист пуль заполнил мой слух. Я накрыл голову, благополучно избежав еще три взрыва, прежде чем мое тело включило автопилот.

Убежище. Найти убежище.

Я не знал, куда идти, где я вообще был. Мне только нужно было найти убежище.

Я налетел на стену, заползая на упавшую коляску, когда искал безопасное место, где я мог бы отсидеться. Вместо холодного металла кресла я почувствовал песок между пальцами. Вместо теплого легкого ветерка летнего вечера я почувствовал кровь, стекающую мне на глаза.

Я не видел ничего перед собой, когда тянулся за пистолетом, которого там не было.

Картинки всплывали у меня в голове, и каждый удар посылал мое сердце нестись галопом. Я зажмуривал глаза, ожидая удара.

Он надвигался. Он всегда появлялся.

Моего слуха достиг приглушенный голос. Затем меня окружило что-то теплое и мягкое. Что-то, что пахло не как песок и кровь, которые я, без сомнения, мог узнать, накрыло мою кожу. Оно крепко меня держало. Накрывая мою голову и защищая мое тело от неизбежного удара от того, чем в нас стреляли.

Гудящий звук заполнил тишину между каждым взрывом и хлопком. Они продолжались, но мелодия медленно начала заглушать треск в моих ушах. Я открыл глаза, но ничего не увидел.

Я либо умирал, либо спал. В любом случае в реальности меня больше не было.

— Ты здесь, Меррик. Со мной. Именно здесь, а не где-то. Это фейерверки. И ничего больше, — сказал голос, дрожащий, как дрожало мое тело. — Ты здесь и ты в безопасности. Я смогу защитить тебя.

Ангел, не иначе. Это должно было случиться.

Я обвил ее руками, чувствуя потребность защитить ее от того, что бы там ни приближалось, но я слишком далеко зашел. Я не мог никого защитить, если не мог видеть. Я уронил голову ей на грудь и снова зажмурился, спасаясь в холодном поту. Все это время, пока раздавались взрывы, она, вцепившись в меня, напевала песню.

Когда наконец-то наступила тишина, все мои чувства, казалось, отстранялись от воспоминаний. Я не чувствовал огня или запаха горящей плоти, только сладкий, знакомый запах. Я не чувствовал песка и крови, только мягкость по щеке. Я не слышал ничего, кроме этого сладкого голоса, который я знал слишком хорошо.