Чтение онлайн

Возьмём, к примеру, людей неблизких. Скажем, партнёров по работе, которые конкурируют между собой за высокооплачиваемую должность с хорошей перспективой карьерного роста. И вот – произошёл с одним из них несчастный случай. Неужели другой расстроится? Разве не обрадуется или хотя бы не вздохнёт с облегчением? Вероятнее всего, будет произнесена та или иная фраза, относящаяся к рамкам моральных приличий, нечто вроде: «Смерть не стоит карьеры!» или «Конечно, я бы хотел, чтобы мой конкурент остался жив! Ведь нет ничего дороже человеческой жизни». Однако я, как всегда, предлагаю говорить о вещах насущных. О том, что существует здесь и сейчас, а не о том, как должно быть. Я настаиваю – говорить не о теории, а о теории и практике. На данном этапе развития человеческого духа скорее радость и облегчение превзойдут траур и горечь от смерти неугодного по какой-либо причине человека.

А теперь давайте рассмотрим ещё один вариант смерти, который страшен непосредственно для умирающего индивида. Этот вариант называется «смерть при жизни», как ни парадоксально это звучит. Как же такое может быть? Немного выше я отозвался нелицеприятно о таком явлении, как мораль. Пожалуй, сейчас редкий случай, когда я вынужден высказаться об этом феномене положительно, однако только в тандеме с законом, который, впрочем, родился на основе морали. Потому что именно моральный аспект в сочетании с законом вяжет человеческой массе руки от расправы друг над другом. Ибо люди мешают друг другу.

Людей, особенно родственников, связывают материальные блага, которые каждый из участников семьи стремится присвоить себе. Я поясню, с чем это связано. Семьи, как правило, создаются не на основе любви, не на основе чистоты и духовного взаимодействия, а лишь на основе инстинктивного желания. Как бы грубо и неуважительно это ни звучало, но зачастую не мужчина хочет быть с женщиной и наоборот. А, скорее, самец ищет самку, а самка – самца. Сами понимаете, что в таком дуэте не приходится говорить о вещах духовных. Потому дети семейной пары воспитываются соответствующим образом. Затем у детей тоже появляются дети и т. д. Таким образом продолжается род той или иной семьи. И когда есть участники в виде, к примеру, мамы, папы, сына, дочки, бабушки, дедушки, дяди, тёти и племянника, то ни о каком чистом помысле говорить опять-таки не приходится. Итак, все они начинают мешать друг другу, образуются группы единомышленников, причём весьма условные, поскольку в бездуховной сфере нет ничего постоянного. Иными словами, сегодня человек с группой «А», а завтра – с группой «Б». Вопрос выгоды. Наконец, когда процесс раздела имущества или любой другой вопрос, касающийся нескольких участников, сдвигается с мёртвой точки, возникает некое подобие временной стабильности. Именно в этот момент лидирующая группа (то есть те, кого большинство) стремится избавиться от тех, кого меньшинство. Но что значит – «избавиться»? При отсутствии закона и морали (я напомню, что мораль не имеет отношения к духовности человека; мораль – это слепо, неосознанно, выполняющийся постулат) физическая расправа была бы неминуема. Просто пришли, ликвидировали и поставили точку. К счастью, на данном этапе развития общества такая расправа случается редко относительно большинства. Расправляются иначе: агитируют, шантажируют, оказывают психологическое давление и т. п. И наконец, когда попадается так называемый «крепкий орешек», то есть участник, который не поддается «обработке», то проще всего сделать так, чтобы тот умер. Но не могут же просто так взять и ударить его палкой по голове (в силу закона). Поэтому принимается другое решение: объявить человека умершим. Минуя здравый смысл, логику и рассудок, человека воспринимают как несуществующего. Конечно, это проявляется несколько иначе, чем в новелле «Живший когда-то», как правило, большинство участников единогласно объявляют человека сумасшедшим или глупцом, и на этом всякое обсуждение с ним какого-либо вопроса заканчивается. Это и называется «смерть при жизни».

Всё мной описанное происходит, конечно же, спонтанно, не так чётко и организованно, как это звучит. Этот процесс зарождается в группе людей негласно. А дальше уже включается поведение инстинктивное и такое, которое приносит больше выгоды.

Люди склонны закрывать глаза на пороки и на свои истинные мотивы того, что они делают. Люди предпочитают не думать об этом. Например, идёт человек по улице, увидел кошелёк с большой суммой, подобрал и пошёл дальше. И ему неудобно думать, чей это кошелёк. Вдруг это последние деньги человека? Вдруг потерявший ищет свой кошелёк? Если человек, взявший деньги, начнёт думать об этом, он просто получит проблемы со своей совестью. Если же не станет размышлять на эту тему, то у него просто будет большая сумма денег, упавшая с неба. Поэтому он, скорее всего, ответит: «Лежит ничейный кошелёк, всё равно хозяина нет, я себе взял». И ещё прибавит какую-нибудь глупую шутку, что называется, отшутится. Ровно то же самое происходит во взаимоотношениях людей, которые имеют что-то общее, потенциально наживное. Группа людей спонтанно, не сговариваясь, удобно для себя принимает такое решение, которое избавило бы ото всех имеющихся проблем быстро и чётко. Сегодня человек живой и здравомыслящий, а завтра, если он становится неугодным, он сумасшедший и мёртвый. Он просто исчезает с лица земли, становится никем, становится невыгодным.

Пока ещё не существует механизмов, которые могли бы обезопасить человека от «смерти при жизни». Казалось бы, здравый смысл, разум, логика – вот то, что является аргументом и неоспоримым доказательством дееспособности человека. Однако это снова всё лишь теория, практика, увы, совсем иная. Любой человек в любой период времени может стать «мёртвым».

И, наконец, я описал явление, но не рассказал, как миновать его. Как не оказаться «мёртвым», будучи живым? Увы, невозможно избежать этого, ибо это зависит от окружающих, а не от конкретно взятой личности. Зато можно не «умерщвлять» таким образом других, то есть не оказаться на месте того, кто следует, потакая своему удобству, минуя разум. Как всегда, только разумность может помочь. Только развитие духовного мира способно не превращать человека в банальное животное. Если же нет духовного мира внутри, нет потенциала к развитию, то здравый смысл и логика должны быть движущим механизмом жизни. Если же и второго нет, то нет и человека.

«Только бы не пришлось его использовать», – думал Сергей, идя по освещенной пешеходной дорожке. За тридцатиминутную прогулку ему не встретился ни один прохожий. В том районе города, в котором находился Сергей, сложно встретить кого-нибудь после двенадцати часов ночи, поэтому он нередко прогуливался в этих местах после полуночи, имея возможность спокойно подумать о насущных делах. В этот раз он шёл даже медленнее, чем обычно, однако его мысли едва удавалось держать в нужной последовательности, они регулярно перебивались надеждой и, пожалуй, самым сильным желанием: «Только бы не пришлось… только бы… только бы не пришлось его использовать». Эта навязчивая мысль превратилась будто в заклинание. В спешке, в растерянном состоянии двигаясь к пункту назначения, Сергей постоянно сжимал и разжимал в кармане правый кулак.

«Как же она могла так поступить?» – у Сергея в голове вертелись одни и те же вопросы. Он был не в состоянии ответить на них, они скорее были риторическими. «Главное – глупостей не делай, с каждым бывает», – вспомнилась ему утешающая фраза коллеги по работе, который утром, сам того не желая, буквально разрушил весь существующий мир Сергея. «Но я не каждый, – уже только сейчас отвечал Сергей мысленно. – У меня не может так быть, я не каждый… только бы не использовать его…»

Несколько раз Сергей размышлял, как у некоторых людей внезапно случается беда: «Садится человек в самолёт и не знает, что через пару часов уже будет на том свете. У него ведь даже в мыслях этого нет. Он планирует свой вечер, завтрашний день… Но со мной такого не случится, я ведь особенный». Однако очередным утром, когда Сергей пришёл на работу, и с ним случилась практически такая же «посадка в самолёт».

– Серёг, – окликнул его коллега с встревоженным, соболезнующим видом, – пойдём, покурим?

– Пойдём, – привычно согласился Сергей, так как ритуал курения перед началом работы стал уже обыденным. Совершенно очевидно было волнение коллеги.

– На, смотри, – протянул ему коллега мобильный телефон с включенным видео, делая глубокую затяжку сигаретой и смотря в другую от Сергея сторону.

– Что это? – спросил Сергей и включил видео.

Коллега промолчал. На видео Сергей увидел свою девушку Татьяну, с которой они встречались уже три года. Она весело смеялась, обнималась и, мало того, целовалась с каким-то мужчиной.

– Всё, хватит, – произнёс коллега и забрал телефон из обмякших рук Сергея. – Вчера задержался до восьми вечера, они тут проходили, ну… а потом ты видел. Ты, главное, глупостей не наделай, с каждым бывает. От любви до ненависти – один шаг, как говорится… – закончил коллега Сергея, снова делая глубокую затяжку.

– Пять тысяч шестьсот восемнадцать шагов, – произнёс Сергей.

– Чего?

– Пять тысяч шестьсот восемнадцать шагов до неё… до любви. Я считал. Ровно столько шагов от моего дома до её, – сказал Сергей и ушёл.

– Только глупостей не делай! – крикнул ему вслед коллега.

Затем Сергей ушёл домой. Он не стал работать. И даже не стал отпрашиваться у руководства. Ему было не до этого. Всё вокруг внезапно, за каких-то тридцать секунд просмотра видео, превратилось в неважное и второстепенное. Работа, дела, подарок, заказанный им для Татьяны, всё это обессмыслилось. На первом плане стоял вопрос: «Как могло такое произойти? Всё же было хорошо». Сергей пытался понять: «Никаких намёков. Никаких поводов. Внимание, подарки, деньги, всё есть. Неужели все её уменьшительно-ласкательные „дурачок“, „глупенький“ – это всё статусы? Не ласковые слова, а статус её восприятия меня». До того трагического момента Сергею казалась его жизнь налаженной. Есть работа, есть полученное от бабушки наследство, есть квартира, девушка, практически жена. А теперь он не спеша шёл по ночной дороге, боясь самого себя, снова и снова думая: «Как она могла?»

Татьяна, всякий раз находясь с новым ухажёром, вовсе не считала Сергея идиотом или глупым. Она старалась не думать о нём.

– Танюш, а у тебя же вроде как парень есть? – вопрошал очередной любовник.

– Есть, – коротко отвечала она, – и что?

– Ну, как это – «и что?». Неясно как-то получается… как-то нехорошо, что ли.

– Тебе-то чего? Не твой же парень, а мой, – переводила всё в шутку Татьяна.

«Ну да, есть. Есть. Ну и что? – пыталась мыслить она. – Сейчас не до этого. Завтра всё обдумаю». Но ни завтра, ни послезавтра она к этим мыслям не возвращалась. У неё не было времени. Время на обдумывание этого вопроса пропало с первой изменой, которая случилась два года назад…