Чтение онлайн

На племена Скашь редко кто нападал. И это при том, что они жили в плодородных долинах, полных тучного скота и неповоротливых бегающих птиц. Охотиться на эту добычу позволяла великая Скашь. Живущие на ветрах были яростными воинами, которые не страшились ни смерти, ни, тем более, боли. Напротив, она становилась для них лишь источником силы, а смерть после определенного этапа и вовсе была не страшна для тех, кто учился умирать ритуально.

Теперь в обязанности Ашк входило - посещать окрестные деревни в поисках детей, осененных крылом Скашь, и находить самых яростных воинов, предлагая им стать жрецами храма, и хранителями народов Скашь. Предстояло сразиться с детьми, и победить их, раззадорив и показав, что можно идти дальше, даже проиграв. Предстояло набирать учеников для себя лично.

Ее глаза сверкнули. Она помнила маленькую девочку, сироту, из племени, родичи которого жили в соседней деревне на склонах холмов. Родители этой девочки были из светлоглазого племени лисьих детей из-за гор, которые порой пробовали нападать. Но то было скорее игрой, чем войной. И родители этой девочки погибли много лет тому в сражении с дикой кошкой чиу. Светлоглазая девочка была ловчее лани, стремительней ястреба, и сердитая, как птенец Скаши.

Ашк собиралась сделать эту девочку своей ученицей. Скашь-Йин разглядывала Ашк, и внезапно улыбнулась. Лицо ее сразу стало древним, но ощущение это ушло, как и не было.

– Ты думаешь о хорошем, - мягко и тепло сказала она, коснувшись горячими пальцами плеча Ашк, - Ты дашь ей имя, правда? И проведешь ее до конца, Ашк. Обещай, что ты никогда не оступишься.

Ашк нахмурилась. О чем говорит вещунья, знающая Богиню в лицо?

– Обещай...

– Да, да, Скашь-Йин Йанна, моя нейэ, я никогда не оступлюсь, клянусь перьями Скашь и черным небом, клянусь Темной ночью и сердцем невинного.

– Хорошо, моя девочка, - горячая ладонь коснулась головы Ашк, - Тогда беги, ты еще молода, и игры для тебя должны быть такими же важными, как смерть... У тебя уже есть свой лле-шасу?

Ашк вспыхнула. Лле-шасу? Нет, она еще никого не любила, и плотская любовь не касалась ее чресел и губ. Ее интересовали только сражения, и прогулки к дальним горам, где злые дети ястреба порой претендовали на красивых девочек народа Скашь. И не то, чтобы красивые девочки были против, но Ашк явно не одна из них.

Жрица рассмеялась. Смешная, смешная девушка. Покачала головой.

– Ладно, малышка. Лети.

Поднялась, и стремительной быстрой тенью скрылась меж колонн храма, растворяясь в бликах. Ашк осталась сидеть, озадаченно глядя вслед старшей жрице. Ах, какой она была прекрасной, могущественной! Ах, как желала Ашк стать такой же. А лле-шасу... Пхэ! Кого это волнует.

...Это была просто одна из малых инициаций. Ашк наконец стала полноценной жрицей Храма, равной старому Йангу. Она могла участвовать в советах, брать учеников, проводить первые обряды для молодых жрецов, делиться кровью и приносить жертвы в Темную ночь. Ее ждал долгий путь, и ее много обрядов перед тем, как Тысяча смертей возьмет ее дух и сделает его всемогущим.

Но она не дошла до конца. Не успела.

Chiu - дикая кошка;

Neje - старшая сестра, старшая подруга, но не мать, не приемная мать, не воспитательница. Иногда – просто обращение к старшей женщине. Проще всего обозначить как «моя уважаемая старшая»;

Naighardt - «клюв-лезвие», ритуальное оружие для инициаций. Кривое с перемычкой. Оружие ритуала возрождения;

Ighardt - «росчерк пера», боевые дротики-клинки народа Skuash;

Lle-shassu - возлюбленный, муж, жених, «обреченный быть вместе»;

Shassu - связанный судьбой, обреченный, тот, кто привязан, обручение как процесс.

Первая жизнь. Eh-Khere-Ja. Тысяча Смертей.

Что Ашк могла рассказать о последней ступени силы младшим ученикам лесного храма Скашь? Она часто задавали ей вопросы. У нее их было много. И младших, и ступеней к силе. Она помнила первую смерть йон-кхере, обряд общей крови, обряд доверия старшим...

Все эти маленькие этапы уже казались ей смешными. Как можно бояться боли? Она очищает сознание и дает силу. Как можно бояться смерти? Это - тропинка через бездну, когда крылья богини поддерживают тебя, а крик Скашь помогает дышать.

– А ты видела Скашь?
– любят еще спрашивать дети, когда она танцует с ними танец третьей крови на поляне среди острых камней. Танец босиком быстр, опасен и красив. Мелькают белые рубашки, измазанные кровью и зеленым травяным соком, мелькают оскалы острых клычков, изгибы маленьких леев. Страшно!

– А ты видела Скашь?
– они отдыхают, улыбаются друг другу, кто послабее - просит замазать царапины целебной мазью, и над ними никто не смеется. Ведь Ашк рядом, а она сильнее их всех, вместе взятых, детей Скаши, черноглазых птенцов.

Ашк задумывается - что рассказать?

Она видела Скашь два раза в жизни. Один раз - совсем издали, когда охотилась за своим именем на рассвете первого дня в Храме. Одна, без оружия, она беззвучно шла к дальним отрогам черноскалья. И там, именно там она услышала звонкий, яростный вопль - ашшшшкх! И улыбнулась торжествующе. Так вот как ее, безымянного птенца своего народа, отныне будут звать.

Ашк!

Тогда птица Богини не подпустила ее, осталась вдали. Но Ашк видела, как та снялась со скалы. Длинноногая, с загнутым острым клювом, с шелестящими опасными темными крыльями. Скашь не пряталась. Она была старшей птицей в этих краях, и даже ястребы и орлы подчинялись ей.

– А Обряд тысячи смертей - какой?
– спрашивает котенок из дружественного народа чиу, еще один из новичков, и Ашк хмурится. Она только-только хотела рассказать про вторую встречу с птицей Скашь. Но разговор про обряд Eh-Khere-Ja - интересней.

Глядит исподлобья маленькая перепуганная лисичка, у которой еще нет имени - любимая ученица Ашк. Та, что знает про вторую встречу. Но молчит... жить хочет! Поймала взгляд жрицы, понятливый лисенок.

Ну, что ж, про обряд, так про обряд!

Да, старшие говорят, что обряд Eh-Khere-Ja - другой. Совсем другой. Пока она лишь видела тех, кто прошел его. Это было страшно и прекрасно - видеть тех, кто избавился от всего людского, кто стал подобен крылатым ветрам и птицам с алмазными клювами.

Но что такое - эта сила?

Раньше надо было просто хотеть жить. Ждать, пока душа восстановит тело и сможет снова взглянуть на мир из распахнутых удивленных глаз. Где жизнь не кажется настоящим чудом, а обычным продолжением очередной смерти.