Чтение онлайн

Ким призадумалась. Она вспомнила песню по радио. В памяти всплыли фотографии, сохранившиеся у бабушки — на них папа и мама были счастливы. Как жаль, что отец вернулся на родину, так и не узнав, что мама беременна.

— Я хочу к папе, — призналась Юля, утирая слезы. Она чувствовала себя испорченной, сломанной, никому не нужной, но ей просто хотелось увидеть отца.

— Да будет так. А теперь, подставь милое ушко к замочной скважине, и я расскажу, что делать дальше.

Юля не заметила, как день подобрался к вечеру, а с ним приближалось и назначенное Сологубовым время. Проснувшись на огромной двухспальной кровати, певица никак не могла выбросить из головы те отвратительные снимки. Ким сожгла фото в раковине, но они будто отпечатались на сетчатке.

Менеджер группы срывал телефон. Вчера Юля не хотела разговаривать с господином Тё, сегодня же, у нее не осталось на это сил. Дотошный кореец поймет по голосу, что у “чужачки” проблемы, и доложит наверх ее отцу. В мыслях, Ким уже видела эти гадкие заголовки в журналах: “Падшая звезда — вся правда о дешевке Джулии”, “Шлюха”, “Артистка по-дешевке”.

Юля понимала — Сологубов просто так не отцепится. Сейчас она должна усыпить его мнимой покорностью, чтобы он не опубликовал компромат, а потом, когда директор детдома утратит бдительность, Ким нанесет ответный удар. И видит Бог, после него, этот козел уже не поднимется. Юля выросла — она уже не та запуганная сиротка.

Ведь так?

…

Ким металась по номеру, как запертый в клетке тигр, по крайне мере, ей хотелось так о себе думать. В конце концов, девушка села по-турецки на ковер, подтянув коробку с вещами бабушки. Юля порылась внутри, выкладывая на пол несколько мотков пряжи, длинные спицы; парочку книжек в мягком переплете; старый портсигар; кипу черно-белых фотокарточек и, наконец, брошь из почерневшего серебра. Ее Ким тут же приколола на воротник.

До часа “X” осталось всего ничего. Приняв горячий душ, Ким надела черное платье с тонким кружевом в стиле Мартиши Аддамс. В нем певица собиралась пойти на похороны. Поверх платья, Юля накинула темно-красный пиджак, и туго завязала шнурки на черно-белых конверсах. Перед выходом девушка проверила сумочку — шокер, выкидной нож и диктофон лежали на месте. К черту таблетки, блеск для губ и влажные салфетки — она шла на войну.

Если этот “клиент” такой могущественный, то возможно, удастся победить Сологубова его же оружием. Пусть директор и обладал компроматом на нее, но сегодняшней ночью Ким собиралась нарыть нечто, что сможет уравнять чаши весов.

Юля подошла к зеркалу в ванной. Она тяжело выдохнула и посмотрела на отражение:

— “Time to blowing up the brain”!

Вестибюль отеля пустовал.

Ким отвыкла от неспешной жизни провинции. В Сеуле она могла потеряться, стоило ей выйти на улицу, но в Андреевске — все по другому. В самом престижном отеле города не было ни души. Светлый холл с вычурной люстрой, напоминал декорацию фильма вот только, съемочная группа опаздывала, а единственной актрисе оставалось только ждать.

Юля присела на диванчик в окружении маленького цветника. Ее взгляд безразлично блуждал по складкам тоги статуи Афины, притаившейся среди густых папоротников. Две девушки-портье перешептывались у лифта. Метрдотель на ресепшене что-то записывал — Ким слышала, как спешно бегала ручка по бумаге. Юля посмотрела на большие часы над стойкой регистрации — стрелки на циферблате показывали пятнадцать минут десятого. В сердце певицы закралась надежда: “Может никто не придет и все обойдется?”. От мандража сводило живот. Вдобавок Ким и не заметила, как расковыряла заусенец.

“Пожалуйста, пусть он передумает”, — взмолилась Юля, но напрасно…

…стеклянные карусельные двери крутанулись, словно барабан револьвера с единственным патроном. Все вокруг затихло: перезвон хрусталиков люстры, шепотки на ресепшене, и даже ручка в руках метрдотеля.

Гостья стояла в ярком электрическом свете, и, казалось, ее красота посрамила бы даже греческую богиню, спрятавшуюся за папоротниками. В отель вошла не женщина, а небожитель эпохи ар-деко. От некоторых людей просто веяло властью и богатством, и это как раз такой случай.

У Ким перехватило дыхание.

Молодая женщина в нежно-кремовым платьем и лисьей шубе нараспашку двинулась к Юле. Бедра гостьи гипнотически покачивались, а каблуки стучали в четкий такт секундной стрелки. В руках красавица сжимала длинный зонтик с причудливой костяной рукояткой в виде головы слона. Алые губы сложились в очаровательной улыбке, когда богиня фондовой биржи обратилась к оцепеневшей Ким.

— Джулия, простите за ожидание. Я так волновалась перед нашей встречей, что совсем потерялась во времени — гостья протянула Юле изящные пальцы, украшенные кольцами из белого золота. На секунду Ким растерялась — она не знала стоит ей пожать руку или поцеловать кольца в знак восхищения.

…

Все же, она выбрала первое.

Девушки заняли дальний столик в ресторане отеля. От нервов Юле кусок в горло не лез, а ее новая спутница, похоже, сидела на строгой диете — грибной крем-суп и паста болоньезе остывали в тарелках.

Обстановка в ресторане оказалась довольно интимной. Кроме них в зале почти никто не ужинал: несколько пожилых парочек, да паренек с повязкой на лбу. Он таращился в газету, но в мыслях находился где-то далеко. В Корее Ким много раз видела подобных ему работяг с перегоревшими мозгами.

Спутница Юли представилась Дианой. Удивительно, но она не сняла шубу, даже когда они вошли в ресторан. Гостья не говорила о работе, однако даже дурак догадался бы, что она либо политик, либо крутит дела с бандитами.

Диана расспрашивала Ким о музыке, о жизни в Сеуле и о тамошней кухне. Гостья поддерживала диалог со сноровкой жонглера, перехватывающего один кинжал за другим, умудряясь не пораниться.

“Точно политик”, — решила Юля.

Ким изредка проверяла в сумочке диктофон. Она готовилась быстро включить запись, если подвернется возможность выудить из этой мраморной скульптуры хоть что-то по-настоящему ценное. Юля понимала, Сологубов не мог вновь появиться в ее жизни, просто чтобы развлечь скучающую богачку. От дел этого ничтожества всегда тянуло серой.

— Значит, вы прилетели на похороны, — с грустью произнесла Диана. — Соболезную вашей утрате. Я сама не так давно потеряла близкого, так что, к несчастью, испытала боль, похожую на ту, что поселилась в вашем сердце… — Диана заботливо накрыла ладонь Юлии своей. Кожа гостьи кольнула холодом, точно опоры качелей в зимнюю стужу. Ким резко отдернула руку:

— Вы замерзли? Я могу отдать свой пиджак.

— Не стоит. Похоже, мне действительно нужно поесть, чтобы разогнать кровь, — Диана сдержанно посмеялась, прикрыв губы салфеткой.