Чтение онлайн

— Не подбирайте с земли всякую- гадость! Это конские волосы… Ну ладно, сойдут, только собирайте белые и не таскайте мне чёрные!

— Ладно, хорошо, постараемся! — обрадовались малыши.

При свете месяца выбежали зайчата на луговую дорогу, полакомились былинками сена, что натрусились из полных возов, насбирали белых волос, что выпали из конских хвостов, и притащили их ежу-портному вместо ниток. Хороши были эти белые нитки, да только коротковаты.

Поворчал лесной портной, однако обошёлся. Снял с зайчат мерки, сел в своём домике на корточки и давай из снежного покрова шубы шить.

Все короткие нитки вдел в иголки и так ловко получается — как настоящий портной шьёт. Одна нитка у него кончится, он другую иголку с ниткой берёт; а пустую, чтобы не потерять, себе в спину втыкает. Ловко шил! И так увлёкся, что весь иголками утыкался.

Постучал ноготком в окошко из льдинки, позвал детвору:

— А ну, получайте белые шубки!

Набежали зайчата, вырядились, как на праздник. В таких шубках и к деду-морозу на ёлку не стыдно показаться. Стали зайчата беленькие, вот только хвосты остались серые.

— Извините, материалу немного не хватило, — любуясь своей работой, сказал ёжик.

Зевнул и лёг спать, забыв вынуть из спины иголки: устал очень.

Поблагодарили его зайчата — кто морковкой, кто капустной кочерыжкой — и разбежались по зимнему лесу.

В белых шубках на белом снегу — попробуй-ка их найди! Родная мать не сыщет, только по серым пушистым хвостикам и угадывает.

Обозлилась лиса, что зайчат никак переловить не может, и решила отомстить ежу.

Весело провели зайчата зиму, а пришла весна — словно растаяли их белые шубки, когда стали не нужны.

Вылез из своей избушки ёжик, щурится на солнышко, а лиса тут как тут:

— Ага, попался, лесной портной! Вот я тебя вместо зайчат самого съем!

Ёжик от страха в клубок свернулся.

— Так, так, — оскалилась лиса, — свернись, колобок, поудобней! — Разинула пасть — да как ёжика хвать!

Схватила и укололась. Не знала, плутовка, что у лесного портного за зиму все иголки к спине приросли. С тех пор побаивается лиса трогать ёжика.

Лишь только наступит зима, зайчата новые иголки несут, а ёжик им белые шубки шьёт.

Вот и всё. А вы этого ещё не знали?

Долго бродил по лесу старый охотник, устал и присел на пенёк. Вот неудача! Хотел свою старушку порадовать — зайчатиной угостить, хотел внучатам из заячьего меха шапок пошить… а только время зря потерял.

Прислонил к дереву дробовичок и стал закуривать. Откуда ни возьмись — лисица.

— Чего пригорюнился, дедушка?

— Как же не пригорюниться! Целый день без толку проходил, зря только валенки износил.

— Ничего! Пойдём за мной, я тебе помогу — на большую добычу наведу.

— Пойдём, — согласился старик, не очень доверяя плутовке: «Проведёт ещё, обманщица! Ну ничего, с ружьём-то не страшно».

А лисица бежит впереди и радуется: «Вот я сейчас потешусь!»

Подбежала к огромному выворотню — дерево такое лежит на земле, бурей со всеми корнями выворочено. А под корнями медведь ка зиму устроился. Спит себе, похрапывает.

— Михайло Иваныч! А Михайло Иваныч! Проснись! — тявкает лиса. — Весна пришла! Лето проспишь!

— Какая весна! Чую, метель гудит.

— Да это не метель гудит, а пчелиный рой шумит.

— Ох, что-то не похоже это на рой! Пахнет что-то снежной зимой…

— Знаю, что по снегу ты не ходок, вот и принесла я тебе медок! — изворачивается плутовка. — Высунься, не ленись! Попробуешь такое, чего и не отведывал ты в своём покое!

Раззадорила Мишку — заворочался в берлоге лохматый. А лисица отскочила в сторонку и ждёт, что теперь будет.

Если охотник медведя убьёт, она на снегу кровь лизнёт. Если медведь охотника задерёт, она у старика по карманам весь хлеб оберёт. И так ей хорошо и эдак.

А охотник подумал:

«Зачем мне по медведю из дробовика палить, зря Топтыгина дразнить? Заряд у меня дробовой- не пробьёт его шубы меховой. Не удалось подстрелить зайчишку — трахну-ка я лису, на радость ребятишкам!»

Приложился, да как бабахнет!

И попала плутовка внучатам на шапки.

А Михайло Иваныч повернулся с одного бока на другой и опять захрапел.

Спит и видит, будто нашёл он в лесу бочонок с мёдом. Когтями выгребает да в рот… А сам пустую лапу сосёт.

Много выросло на птицеферме молодых петушков. Все очень красивые, ловкие, голосистые. А один красивей всех уродился. Хвост у него особенный — разноцветный, как радуга. Перья в нём длинные, красивые: чёрные, жёлтые, сизые, белые, и сверкают, как лакированные.

Увидел себя Петька в тихой речке с берега и загордился перед всеми петухами.

— Кукареку, погляди-ка в реку! Это я отражаюсь, такой красивый. Красивей вас всех!

Все и так знали, что он хорош, а ему этого мало, хочется быть ещё краше.

Услышала его похвальбу сорока-белобока, сидевшая на дереве. Наклонилась с ветки и стрекочет:

— Глупый ты, кочет! Глупый ты, кочет! Где тебе равняться красотой с птицей павой! У неё в хвосте есть цвет красно-кровавый!

— Вот пустяки! Захочу — и у меня будет! Скажи, где найти красное перо?

— Для этого надо быть хр-рабрым, хр-рабрым! — поддразнила его ворона, собиравшая на земле чужие объедки и злая на весь свет.

— А разве я не храбрый? — выгнул шею хвальбушка.

— Ну, если ты храбрый, беги скорей в лее — там тебе вставят кр-расные пер-рья, пре-кр-расные пер-рья! — прокаркала ворона.

Петька, не раздумывая, направился к лесу.

А сорока летит впереди и потешается:

— Вот глупый кочет! Вот глупый кочет! Погибели хочет!

Зашёл Петька в глубь леса и спрашивает: