Чтение онлайн

Мария Алексеевна Королькова, бывшая тогда секретарем районного комитета ВЛКСМ, отыскала дневник наиболее важных событий в жизни города, в которых самое непосредственное участие принимал и комсомол.

«Январь 1944 года. 19-го. Петергоф освобожден от немецко-фашистских захватчиков.

Февраль. 1-го. Прибыли подразделения МПВО.

4-го. Открыто почтовое отделение.

5-го. Открыта столовая для работников районных организаций.

19-го. Организована районная плановая комиссия.

23-го. Открыт районный клуб на улице Коминтерна в помещении столовой. Танцы проводятся под патефон.

Март. 23-го. Открыта районная амбулатория.

Апрель. 8-го. Первое заседание Исполнительного комитета районного Совета депутатов трудящихся.

20-го. Бригада треста «Ленводоканал» приступила к восстановлению городской канализации.

24-го. Организована районная государственная санитарная инспекция…»

И так из месяца в месяц.

Двадцать восьмого мая было восстановлено пассажирское движение между Новым Петергофом и Ленинградом.

Шестнадцатого июня открылись ясли на шестьдесят мест.

Большим праздником для жителей Петродворца — так теперь назывался Петергоф — стали дни, когда в воскрешенный город пустили воду.

Заместитель председателя исполкома Петродворца Георгий Петрович Ворселев, на котором лежали все заботы по восстановлению коммунального хозяйства, вспоминал:

— Нам удалось дать воду в Петродворец еще до подачи электричества. Немцы не пользовались Ольгиным прудом — основным водоемом города. После того как вычистили пруд, мы использовали старые системы и наполнили его водой. Ее прибыло так много, что пруд переполнился и вода залила ближайшие улицы. Это и навело на мысль, что можно обойтись и без электричества. С трудом нашли мы несколько вводов и, проверив подземную магистраль, обеспечили действие нескольких водопроводных будок в разных концах города.

Шестого мая была открыта городская баня. И еще — столовые, магазины, парикмахерская.

Петродворец, словно тяжело и долго болевший человек, теперь с жадностью тянулся к жизни.

И наконец, в декабре 1944 года здесь зажегся электрический свет.

После подачи воды это была вторая большая победа. Далась она нелегко. Специалистов не было. Не было опыта, нужных чертежей. Были: Костя — связист из пожарной охраны и пятнадцать женщин, вернувшихся из фашистской неволи…

Для того чтобы провести из Ораниенбаума линию электропередачи через Старый Петергоф, Английский парк, пришлось ставить столбы на еще не разминированном пространстве протяженностью в три километра.

Петродворец был первым из освобожденных пригородов Ленинграда, получившим электроэнергию.

Редкие лампочки засветились над Красным проспектом, отразились в ледяном зеркале Ольгина пруда. Этот свет патриотам Петродворца казался ярким, словно праздничная иллюминация.

В клубе на улице Коминтерна молодежь готовилась торжественно отпраздновать Новый год. Поставили елку, украсили ее самодельными игрушками.

И когда механик кинопередвижки включил гирлянду красных, зеленых, голубых электрических лампочек, у многих на глазах заблестели слезы.

Танцевали под патефон девушка с девушкой: парней почти не было, только старшеклассники. Мужчины и юноши призывного возраста сражались на фронте.

А потом одна из девушек, высокая, светло-русая, запела. Это была известная песня фронтовых госпиталей, родившаяся еще в 1941 году:

Наложи мне, сестрица, повязку,

Кроме раны, еще и на грудь,

Чтобы сердце, забывшее ласку,

Успокоилось как-нибудь.

Минет время, на фронт я уеду,

Ждут меня боевые дела,

Но отпраздновать нашу победу

Я вернусь непременно сюда.

В городок неуютный и дальний,

Где я был в сорок первом году,

Я приду в этот дом госпитальный

И тебя непременно найду…

— С Новым годом, девочки! Придут милые с фронта с победой!

— Придут, да только но все…

И в этот миг не одному из присутствующих почудилось: в такую же глухую петергофскую ночь, с автоматами в руках, в черных бушлатах, в бескозырках, поднимаются для последнего своего броска матросы погибшего и все-таки бессмертного кронштадтского десанта.

В заколоченные окна бил ветер с залива.

Так встретила юность Петродворца новый, 1945-й, последний фронтовой год!

На запад

Вел из Кронштадта снова путь на запад,

И за плечами, дерзостен и тверд,

Солоноватых волн вдыхая запах,

Матросов провожал глазами Петр,

И все родное, все пережитое,

Как отголосок песни камыша,

Что рос из сердца павшего героя,

В бой уносила флотская душа.

Шли катера в стремительном разбеге

Туда, где был повержен враг навек.

Бойцы Невы форсировали Прегель,

Солдаты штурмовали Кенигсберг.

1945 г.

Петергофский десант! Он вспоминался нам неотвязно, когда в апреле 1945 года в Восточной Пруссии готовился десант балтийской морской пехоты на косу Фриш-Нерунг.

В Пиллау (теперь он называется Балтийск) поражало хаотическое нагромождение размолотой фашистской военной техники, крошево камней и железа. Какой горькой насмешкой немцев над собой казались трафареты надписей на обломках зданий: «Камни рушатся — наши сердца несокрушимы!»

А поверх гордо и твердо: «Слава гвардейцам Толстикова!»

Пиллау, а после его падения узкая песчаная коса Фриш-Нерунг, идущая вдоль залива к Данцигу, стала последней дорогой отступления для разгромленной Советской Армией у Кенигсберга фашистской группировки.