Жизнь №2
Шрифт:
– Ничего себе, – коснувшись кончиками пальцев стола-осени, выдохнула я.
– Этот больше остальных понравился? – рядом возник Гранд.
– Угу, – если они были в восторге от моей готовки, тогда я пришла даже в больший восторг от их искусства.
– Этот сделал я. Остальные мы делали вместе. Кроме крайнего, тот – работа Ронана.
Попятившись, я начала рассматривать предметы на открытых подвесных полках: фигурки, которые они заливали внутрь столов, краски, причудливые инструменты и даже пара фенов, которыми они, очевидно, сушили смолу. Не заметив позади себя массивную установку, я уткнулась в нее поясницей. Обернувшись, я увидела, как на установке закачалась циркулярная пила. Гранд сразу же взял меня за локоть и как будто заставил сделать шаг вбок, после чего выпустил мою руку и добавил:
– Держись подальше, это не для детей.
Он пошел дальше, вслед за Ронаном и Рокки, остановившихся возле пикапа, а я осталась стоять в растерянном и почти обиженном состоянии. Он ведь специально называет меня ребёнком, зная, что мне это не по нраву! Однако стоило мне понять это, как следующим всплыл вопрос – зачем? – и мгновенный ответ: да он ведь цепляется ко мне, как Ронан цепляется к Рокки, только на свой, не весёлый, а сдержанный манер! От этого осознания у меня мгновенно вспыхнули щёки. Не может этого быть! Просто Гранд мнит из себя взрослого и ответственного брата, а самому-то всего лишь тридцать лет от роду! Хмурый ребёнок, да и только…
Ронан продолжил увлечённо показывать Рокки все предметы, вышедшие из-под его золотых рук, а Гранд, отошедший в дальний угол, продолжал старательно игнорировать наше присутствие. В какой-то момент Буран начал проситься на улицу, царапая дверь, расположенную рядом с воротами гаража. Обрадовавшись возможности ускользнуть, я сказала, что провожу Бурана, и вместе с псом вышла на свежий воздух – братьям следовало бы проветрить свою мастерскую, сильно пропахшую смолой. Они, должно быть, работают с едко пахнущими веществами надевая на лица специальные маски, которые я видела висящими на крючках. Насколько это вообще безопасно – столько дышать этими испарениями? Надеюсь, они всё же проветривают помещение…
Снаружи стояла осенняя, тёмная и очень прохладная ночь. Темноту пронзали только висящие высоко над головой холодные звёзды и тёплый свет, льющийся из окон дома. Где-то совсем рядом, в лесу пели странные трели ночные птицы – как будто пытались распеться, но пока что у них получался только прерывистый хрип. Буран куда-то убежал, но я не стала сосредотачиваться на этом. Повернув налево, я решила дойти до крыльца и зайти в дом с другой стороны.
В воздухе пахло хвоей и влагой, в озере что-то отчетливо заплескалось, я остановилась, прислушалась, и плеск сразу же стих… Как же давно я не была на природе, не наслаждалась её звуками, красками, запахами… Дойдя до крыльца, я опустилась в плетённое из ротанга кресло-качалку и замерла, наблюдая за тем, как большие сентябрьские ночные мотыльки бьются о сетку светящегося марокканского фонарика, низко подвешенного при входе в дом. Как же здесь красиво…
Из темноты вынырнул Буран. В зубах он держал корягу внушительных размеров, которую я отказалась принимать – ради обладания ею он явно не побоялся зайти в холодную воду озера. Взгляд скользнул с усевшегося напротив меня пса в темноту – туда, где стоял дом Уолтеров. Интересно, кто посетит его этой осенью?
Глава 53
Беспросветно пасмурный день. С утра с неба накрапывали мелкие капли воды, но полноценный дождь так и не разразился. Зато серость как будто разрослась и сумела проникнуть в каждую щель, и в каждый угол не только этого дома, но всей округи.
Мы позавтракали остатками ужина. Вернее, тем, что осталось от остатков: братья проснулись раньше нас с Рокки, и когда мы спустились в гостиную, они уже вовсю шумели в своей мастерской, так что до нас дошло только по одной порции картошки для разогревания в микроволновке и весёлая записка, написанная неровным почерком: “Извиняемся за то, что вам осталась только картошка – Гранд много жрёт”.
Было только начало десятого часа, слишком рано для начала готовки обеда, так что я решила занять себя чем-нибудь ещё. Пять минут постояла у окна, то гипнотизируя пустующий дом Уолтеров, то разглядывая грязные разводы на окне со стороны улицы, потом заметила прохладу в доме и колотые дрова в специальной подставке у камина. Спички нашлись на каминной полке, так что камин я разожгла за считаные минуты. Из подвала в гостиную прибежал Буран, начал ластиться – я подлила ему воды в миску. Когда Буран убежал назад в мастерскую, я ещё поправила коврик у дивана и, наконец окончательно оставшись без дела, решила проверить, чем занята Рокки. Поднявшись на второй этаж, я застала её в её комнате, сидящей за столом и сосредоточенно печатающей что-то в своём ноутбуке. На меня она отреагировала отстраненным мычанием и не стала отвлекаться от своей работы. Осмотрев её комнату, которая была похожа на мою, расположенную напротив, но дальше по коридору, я убедилась в том, что обстановка в комнатах для гостей однотипная: бревенчатые стены, одна полуторная кровать, один стол, один стул, двустворчатый шкаф, торшер, прикроватная тумба и ковёр на полу – и больше ничего. Не сумев захватить внимание своей внучки одним своим присутствием, я решила впервые за долгое время воспользоваться своим компьютером. Зайдя в свою спальню, я достала его из рюкзака, спрятанного в шкафу, и спустилась с ним в гостиную, чтобы расположиться на диване напротив камина.
Сначала я раздумывала, проверить ли мне социальные сети своих родственников, но как-то резко решила, что больше не буду этим заниматься. Дети, внуки, правнуки – что за чушь? Они не мои. Они были Бетани и Трумана, Геральта и Мирабеллы. Сейчас они просто чужие люди, обманувшие моего единственного, настоящего родного человека. Они сделали свой выбор. Теперь я делаю свой: эти люди мне больше не интересны. Какое бы счастье или несчастье с ними ни произошло. Это не я вычеркиваю их – это они вычеркнули меня, вместе с Рокки. Больше никакого просматривания их страниц в социальных сетях. Больше ни секунды своего жизненного времени не потрачу на что-то токсичное. Точка.
Я нашла в социальной сети страницы Купера и Летисии. Если кто-то и умел радовать, так это эти двое. Они официально приобрели дом своей мечты уже спустя два дня после моего отъезда из Хамптона, еще через пару дней на странице Купера появилась информация о том, что он уже арендовал помещение и к концу осени собирается открыть собственную клинику. Но, что главное – они перенесли дату свадьбы: уже расписались и сфотографировали свои скрещенные пальцы с обручальными кольцами! Сначала я подумала, что, возможно, на ускорение процесса повлияло моё финансовое вмешательство, но следующий пост всё объяснил: фотография положительного теста на беременность. От восторга я чуть не воскликнула вслух: Лети беременна! Сейчас, когда у них есть дом и будет собственный бизнес! Она наверняка сейчас счастлива больше, чем я могу себе представить!
Моя рука машинально потянулась к мобильному, и, только взяв его, я вспомнила, что специально сменила номер телефона, чтобы не оставлять за собой след из Хамптона. Может быть, со временем я и передумаю, может быть, со временем я и захочу вновь выйти на связь со своими друзьями: в конце концов, разбрасываться друзьями – слишком большая роскошь. Но пока что лучше оставаться без связей. Отложив телефон в сторону, я закрыла страницы новоиспеченной пары Чайлд. На этом интернет себя исчерпал.
Мне снова нечем было занять себя, так что я ненароком провела кончиками пальцев по каминной полке и вместе с пылью обнаружила для себя занятие на целых два часа. Я протерла пыль на всём первом этаже, просто потому что не смогла заставить себя остановиться на одной лишь полке, после чего нашла чистящие средства в уборной, оделась и со стеклоочистителем, оконной шваброй и резиновыми перчатками, вышла на улицу, В итоге я так увлеклась, что за приготовление обеда взялась с опозданием – за полчаса до полудня. Из-за этого пришлось переносить обед на полтора часа вперед, но никто, кроме меня одной, этого, видимо, совсем не заметил: современные люди безответственно относятся к своему питанию. Кажется, Ронан, Гранд и Рокки вообще не планировали сегодня есть. По крайней мере, каждый из них точно не ожидал того, что их пригласят отобедать, да еще и “по-настоящему”, то есть не красиво уложенной на хлеб ветчиной с сыром, и если повезет, тогда еще и с зеленым луком, а наваристым грибным супом, рагу из барашка и кукурузным салатом. К десерту я успела подать всего лишь восемь шоколадных кексов – каждому по два, – но всё же десерт был, и был очень вкусным.
– Даже не знаю, как мы будем заново привыкать к недоваренному рису, когда вы уедете, – Гранд снова растаял. Он всегда таял во время еды – как будто его вкусовые рецепторы заставляли его мимику забывать хмуриться. Его привычка протирать свою тарелку кусочком хлеба забавляла меня и, откровенно говоря, очень льстила моим кулинарным способностям.
– Значит нужно сделать так, чтобы они не уехали, – усмехнулся Ронан, отправившийся на кухню, чтобы проверить, как себя чувствует в духовке вторая порция кексов, которой предстояло провести в тепле еще целых пятнадцать минут. Его замечание о том, что им нужно что-то сделать для того, чтобы мы с Рокки не уехали, отчего-то укололо меня – сразу же захотелось поёрзать на месте. И почему старший брат такой развязный? Вон Гранд довольно уплетает свою порцию рагу и почти не болтает. Да, встав из-за стола, он снова начнёт хмуриться, но зато какой тактичный мальчик… Двойняшки, а такие разные, будто от разных отцов рождены. Только максимально схожая внешность и опровергает теорию разных отцов…
Ронан, сделавший себе на кухне вторую порцию чая, подошел к окну и вдруг остановился:
– Эй, я что, вижу небо?
– Ты о чем? – подал голос его брат.
– Окно чистое, но на улице сухо, ливня точно не было.
– Ливень бы вам только больше разводов оставил, – усмехнулась я.
Ронан направился назад к обеденному столу:
– Не стоило протирать…
– А чего ты на меня смотришь? – прищурилась Рокки. – Даже не думай, будто это моих рук дело. – В ответ на это Ронан широко заулыбался белыми зубами, а Рокки тем временем продолжила врезать ему ментальные пощечины в ответ на его красивущую ухмылку: – Мы честно платим вам за крышу над головой, так что вкусная готовка и вымытые окна – это просто хозяйническая неусидчивость Рашель. От меня подобного можешь не ожидать.