Чтение онлайн

–  Платон, ты займись, устраивай друзей. Комната лейтенанта Острено свободна. А потом прошу в кабинет.

Семейная почта, полная нежных чувств, не передает никаких новостей, кроме короткого сообщения брата, что Меншиков нынче собирается в путешествие и опять будет на Черноморском флоте. Прочитав это, Павел Степанович ходит по кабинету, прислушиваясь к возне в умывальной молодых офицеров. Какие же общие новости? Или приезд Меншикова для капитан-лейтенантов значительное событие?

–  Ну-с, - шутливо спрашивает он, когда раскрасневшиеся, обожженные ледяной водою офицеры входят в кабинет.
– Ну-с, какие новости оправдывают нарушение моего рабочего дня? Может быть, приспело десант на Босфор вести?

Капитан-лейтенант Воеводский прищуривается, словно разглядывает предмет, который сейчас продемонстрирует адмиралу, и нарочито медлит с ответом. Хочется поинтриговать дядюшку.

–  Ты что, Платон, играешь?
– в тон ему спрашивает Павел Степанович, но племянник чует, что за мирным вопросом может последовать и гроза.

–  Так как сказать, дядя. Пока о войне прямой речи нет, но к Босфору наша новость имеет отношение. Вот Керн будет вестовщиком. У него в придворных кругах знакомства, из первых рук слышал.

Федор Керн успел побриться и надеть свежую тужурку. Встретив взгляд Павла Степановича, почтительно наклоняет голову.

–  Ну-с, чего стоит передача дворцовых кумушек? Керн не смущается.

–  Судите сами, ваше превосходительство. Государь разговаривал с английским послом и приказал Нессельроду сделать запись. Она будто и озаглавлена: "Предложение российского императора о дележе Турции".

Недоверие и отвращение так явно проявляются в лице адмирала, что Федор Керн разводит руками:

–  Именно так повествовал мне доверительно чиновник Нессельрода. Его величество заявил британскому представителю, что турецкое государство дальше существовать не может и самое время договариваться великим державам. Государь согласился, что английские интересы распространяются на Египет, Крит и Кипр, а в русских интересах поставить в зависимость от нас дунайские княжества, Болгарию и Сербию. Что касается Константинополя, то государь прямо заявил, что он никому не позволит водвориться там и даже возьмет на себя роль временного охранителя.

Павел Степанович сидит, прикрыв глаза рукой. Потом глухо спрашивает:

–  Конечно, англичанин ничего не ответил?

–  Многие говорят, что он казался очень взволнованным. Ведь издали беседующих наблюдали. Это было на рауте у великой княгини Елены Павловны.

–  Подходящее место решать вопрос о мире и войне, - раздраженно цедит адмирал.
– Да-с, это вроде камня в осиное гнездо. Зажужжат теперь...

Неясно, кто, по мнению Нахимова, должен зажужжать, но офицеры догадываются, что адмирал имеет в виду отнюдь не друзей России.

–  Ведь армия наша сильная, Павел Степанович. С армией победителей Наполеона все державы должны считаться?
– робко спрашивает Скоробогатов.

–  Россия благодаря военной силе занимает важное место. Нас боятся... Нахимов опять не кончает фразы, потому что вспоминаются чьи-то рассказы о генерале Сухозанете, выразившемся недавно в тон с верховным вождем армии: "Наука в военном деле не более как пуговица к мундиру... Без науки побеждать возможно, но без дисциплины - никогда". А дисциплина у таких генералов есть муштра с палкою... Что, если такие мысли утвердились в генералитете? Тогда есть солдаты, но нет войска.

–  Новость ваша в самом деле важная, но рекомендую о ней более не распространяться, господа. Впрочем, мы и судить, по существу, средств не имеем. Наше дело исполнять, что потребует величие отечества... По флоту что толкуют в департаментах министерства? Или вы адмиралтейского шпица избегали?

Скоробогатов поспешно вспоминает:

–  Как же. Контр-адмирал Матюшкин, мой прежний командир, звал меня к себе, расспрашивал. Вам кланяться велел. Так он говорил, что государь не одобряет больших расходов, какие проектируют по нашему ведомству с переходом на винтовое устройство. Программа николаевских верфей будет урезана. Будто государь нашел, что достаточно одного винтового корабля на бригаду.

–  А хоть бы один был на дивизию, на весь флот. Обзаведение для машинных и котельных мастерских решено иметь?

–  Отлагается этот вопрос.

Кряхтя и ощущая внезапный приступ болей в ноге и руке, Нахимов машет рукою:

–  Что и говорить, развеселые новости вы привезли.

В это время пароход "Громоносец" стоял под парами в Одесской гавани. По срочному вызову Корнилов прибыл к светлейшему князю Меншикову. Князь неторопливо устраивается в каюте и рисуется перед своим гостем.

–  Итак, Владимир Алексеевич, вы сызнова отправитесь в места ваших юношеских трудов. Я даже надеюсь, что, деля со мною стамбульскую скуку дипломатических обедов и завтраков, вы найдете время дополнить последние наблюдения вашего приятеля Путятина. Да-с, вы жалуетесь, что нет людей, способных охватить разнообразие флотских дел. А мне сейчас придется соединять с обязанностями начальника Морского штаба ремесло человека, ведущего с неверными переговоры о церковных материях. Вы, например, разбираетесь, чего мы не поделили с турками и европейцами в Иерусалиме? В святых местах!
– с циничной интонацией светлейший потирает мерзнущие подагрические руки.

–  Я не читал меморандума, - замечает Корнилов.
– Признаюсь, мне легче выполнить другую миссию, поручаемую вами.

–  Э-э, чепуха. В дипломатии важна сила. Я не собираюсь с Абдул-Меджидом церемониться. Я запасся в Петербурге сведениями, кого из министров французских клевретов - надо выгнать, ну и выгоню. Весь сыр-бор из-за лягушатников нового Наполеона.

Как только на время утихает революционный ураган, снова всплывает на поверхность вечный восточный вопрос, - справедливо отмечал Энгельс перед Крымской войной. Действительно, европейские социальные бури 1848 года временно ослабили вражду России и. Англии на Ближнем Востоке. Пока Николай I спасал от распада Австрийскую империю, министры королевы Виктории с беспокойством следили за революционными событиями во Франции. Европейский жандарм и британский капиталист одинаково боялись победы народов. Но повсеместное торжество реакции развязало сторонам руки для борьбы в Турции. Англия может повести теперь более активную политику, потому что в Наполеоне III, жалком племяннике злейшего врага ее могущества, она приобретает верного и агрессивного союзника.

Между тем император Николай, привыкнув считать себя диктатором Европы, не сомневается, что в столкновении с морскими державами Россия будет иметь союзников. Он дорого ценит свое содействие Австрии и всему Германскому союзу, оплаченное кровью русских солдат в Венгрии.

В 1828 - 1829 годах Николай I вел войну с Турцией в надежде осуществить греческий проект Екатерины II. Опыт этой войны показал, что овладеть территорией европейской Турции возможно. Однако об условиях мира приходится договариваться с другими державами Европы, упорно не желающими видеть Россию на выходах в Средиземное море.