Чтение онлайн

Честно сказать, у меня была параноидальная боязнь снова заболеть. Ух-ох, мое горло начинает болеть! Мое горло начинает болеть? Начинает ли болеть мое горло? Нет, я думаю, с ним все-таки все хорошо. Гиперчувствительность – нормальное явление перед гонкой. Но мои ожидания от этой гонки определенно были выше обычных. И больше всего я была взволнована тем фактом, что снова выхожу на стартовую линию.

На этот раз никаких самоотводов. Я особенно тщательно перечитывала «Если» тем утром. Стихотворение помогло мне на этот раз больше, чем в недели после Коны. Строки о триумфе и провале еще никогда не казались мне столь актуальными. И строки о том, как мечтать, не становясь рабом своих фантазий. И строки о всех людях, которые перестали верить в тебя. Это стихотворение – о многом, но вместе с тем оно прямое и понятное: несмотря на все подъемы и падения, вы обязаны сохранять чувство собственного достоинства, уравновешенность и решительность.

Вода в озере была леденящей, но я проплыла хорошо. Велосипедный этап оказался непростым. Шел дождь, затем ударил град, ветер был свирепым и постоянно меняющимся. Из-за этого я не могла сбросить Лианду и Рэйчел с хвоста в течение первой половины этапа.

В этот момент меня обгоняет «ракета», которая выглядит знакомой. Плавание – дисциплина, в которой я превосхожу Тома, но наверстывание упущенного не занимает у него много времени. Уже через 20 км велосипедного этапа он пролетает мимо меня, выкрикивая подбадривающие «Да! Да! Да!». Я сразу поняла, что гонка для него складывается хорошо. Как только я перешла к бегу, сразу начала спрашивать людей, как у него идут дела. Даже простое понимание того, что он был на той же трассе, что и я, давало мне неожиданное чувство безопасности и возбуждало. Часть меня не хотела увидеть его своими глазами, так как это означало бы, что он начал сбрасывать темп; другая же часть думала, что я могла бы прибавить. Том же никогда не бежал марафон. Мы просто не знали, как он выступит. Когда же я его так и не догнала, я была в ликующем и умиротворенном состоянии. Как у него все прошло, я узнала ближе к концу гонки. Он пришел третьим и побил британский рекорд времени с результатом 8 часов 11 минут и 44 секунды. Он показал лучшее время на марафоне в тот день, пробежав за 2 часа 48 минут и 11 секунд. Его велосипедный результат был третьим. И все это в свой первый Ironman!

А моя гонка шла действительно неплохо. Частично вдохновленная успехом Тома, частично подталкиваемая удовольствием от того, что снова делаю любимое дело. Это не к тому, что все было просто. Условия были тяжелыми, и то, что у меня на протяжении всего года не было ни одного прокола, было моей удачей, которая, правда, кончилась примерно за милю от окончания велоэтапа. Переднее колесо сдулось. Я была недалеко от второй транзитной зоны и решила продолжить езду, стуча последние несколько минут ободом по асфальту.

После неплохого бега (2 часа 52 минут) я пришла к финишу за 8 часов 36 минут и 13 секунд. Я совсем забыла, что было два мировых рекорда в Ironman: один – официальный, или «брендованный», утвержденный WTC, и другой – неофициальный. В моей голове мировым рекордом было время, которое я показала несколько месяцев ранее на Challenge Roth, но, как только я пересекла финишную линию в Темпе, кто-то сказал, что я только что побила мировой рекорд Ironman, установленный Сандрой Воленхорст на Ironman Austria в 2008 году. Я обновила его более чем на одиннадцать минут.

Еще никогда я не испытывала такого облегчения, как после этой гонки. Тяжелый груз был снят. «Это была ее Кона» – именно так это представили в прессе. Но я не говорила таких слов. Это не была Кона, и Кона не была мной покорена. И не будет, до тех пор пока я ее не выиграю еще раз. Я же говорила, что именно так я бы хотела выступить в Коне. Если бы в конце пути я свалилась от усталости, сомнения могли бы распространиться по толпе, но, имея за спиной отличное выступление, в дополнение к этому побив еще и мировой рекорд, я подтвердила лишь одно – что окончательно вернулась в строй и полна сил.

Но самым ярким впечатлением дня было то, что, пересекая финишную линию, я была встречена вовсю улыбавшимся Томом. Мы обнялись, появилось ощущение чего-то законченного. Обнимания на финише Ironman не в новинку, но они обычно происходят или с теми, кого любишь, или с людьми, профессионально связанными с тобой как участником состязаний. Но я еще никогда не обнимала того, кто был и тем и другим одновременно. Это казалось особенным.

Спустя пару дней я получила письмо от Бретта. Он видел фото меня и Тома на финишной линии. «Это можно считать финальной нотой, закрытием особой части моей тренерской карьеры, – писал он. – Последний кусочек мозаики, которую я бы хотел видеть законченной начиная с самой первой нашей встречи, вставлен на место. Я получил невероятное удовлетворение от твоей гонки в эти выходные. Нет, не от самого выступления (это меня не интересовало), а от наблюдения за тобой, наполненной счастьем, в руках любимого человека, смотрящей вверх с таким наслаждением, которое может быть вызвано только моментом, до краев наполненным счастьем. Вот именно таким я и буду вспоминать 21 ноября 2010 года.

Я мог бы сказать, что победа была особой, потому что самый важный для тебя человек разделил ее с тобой. И в этом есть и мое счастье, ведь Крисси Веллингтон больше не одинокий странник. Это был один из магических моментов, бесценный, такой же, как и фото. Спасибо тебе за наше с тобой путешествие – это было особенное время. Поздравляю тебе и желаю самого лучшего. Удачи, твой экс-босс».

В своем ответе я попросила Бретта не быть столь драматичным, ведь это не означало конца наших отношений. Бретт научил меня почти всему, что я знала о триатлоне, и это останется со мной навсегда. Но он был прав – еще никогда я не была более горда и счастлива, чем когда делила подиум с любовью моей жизни. Эти воспоминания никогда не погаснут.

Действительно, мой сезон прошел не так, как я планировала, но моя жизнь текла весьма приятно. Опять-таки я установила два мировых рекорда, выиграла десятый Ironman из десяти, на которых выступала. В общем, 2010 год был не так уж плох, и к тому же это было еще не все, что было заготовлено для меня. Было еще представление меня в Букингемском дворце как кавалера Британской империи за неделю до Рождества, а за пару дней до этого я была приглашена в Университет Бирмингема для получения почетного звания доктора. Да, теперь я для вас доктор Кристин Веллингтон!

Возвращение в Бирмингем было очень эмоциональным. Я говорила перед сотнями выпускников под сводами Грейт-холла, мои родители сидели на первом ряду и плакали. Происходившее перенесло мою память назад, во время, когда они оставили меня тут, и папа учил меня использовать любую возможность и добиваться хороших отметок. Это перенесло меня назад, когда они приехали на выпуск через три года, в 1998 году. И вот мы снова здесь. Мы сделали полный круг, и столько всего произошло за это время.

На следующий день мы снова собрались вместе в отеле, который я зарезервировала в Сент-Джеймс-парке. Мои родители, Том и я отправились на ужин с моим братом и его невестой Келли. У Мэтта недавно была помолвка, так что у нас было много поводов для празднования. На следующее утро брат, мама, папа и я надели лучшую одежду, какая у нас была, и направились из отеля в Букингемский дворец. У королевы, наверное, был выходной, потому что церемонию вел принц Чарльз. Быть внутри самого известного здания страны было просто восхитительно, причем восхитительно в том смысле, когда просто испытываешь восхищенное благоговение.

Все было пышно и обстоятельно. И, конечно же, протокол – ты должен пройти некоторое количество шагов так, потом еще несколько эдак. Теперь назад. И все это должно быть сделано в определенный момент. Я была напугана этим моментом и ощущала себя очень глупо. Несомненно, я бы даже смогла переступить через себя и надеть высокие каблуки, которые обычно не ношу.

Но все прошло великолепно. Я даже перекинулась несколькими словами с принцем Чарльзом. «Ты должна была быть в отличной форме, чтобы сделать то, что ты сделала, не так ли?» – сказал он. Я подтвердила, что это правда. Тогда он спросил, каким будет следующий мой шаг, и я сказала, что это будет попытка победить мужчин.

Он прикрепил орден на мой пиджак. Это было просто сказочным окончанием года. Иметь достижения, отмеченные правящими кругами, быть окруженной людьми, которые совершили экстраординарные поступки, было для меня истинной привилегией. Мои родители и брат так гордились мной, а я продолжала думать о моих бабушке и дедушке и о том, как счастливы они бы были, если бы могли находиться в этот момент вместе со мной во дворце.

Когда мы вышли на улицу, пошел снег. Мы направились в бар. Я зарезервировала зал, стали собираться друзья, чтобы отметить это событие. Кто-то знал меня с детства, кто-то со школы, по университету или работе. Кто-то пришел с детьми. Хоть у нас с тех пор и была своя жизнь, но мы все-таки остались такими же, какими были когда-то. Друзья и семья – это нить, которая проходит через наши жизни вне зависимости от того, куда она нас заводит. После моего «приближения» к королевской власти это было единственное завершение необычного дня.