Чтение онлайн

Поворот на Хава я прошла на хорошей скорости, подбадриваемая приветственными криками родных и друзей, которые заняли те же места, что и в прошлом году. Я была готова ехать дальше еще быстрее, но после того, как я выкатила на шоссе королевы K., встречный ветер оказался слишком сильным. Я поняла, что он сменил направление, потому что совсем незадолго до этого, когда я ехала по этому же шоссе, он дул в другую сторону. Ветер же не только сменил направление, но и усилился, к тому же начала подниматься температура воздуха. Мне предстояло проехать еще 50 км на велосипеде на жаре, которая бывает разве что в доменной печи. Очень обидно оказываться в таких условиях, когда тебе уже удалось сделать так много. Приходится сбрасывать скорость, и трасса начинает казаться бесконечной. Но так как я уже знала эту трассу, то начала разбивать ее на сегменты. Мне здорово помогали и мужчины-спортсмены. Я нацеливалась на кого-то из них, а затем пыталась его обогнать. Действуя таким образом, мне удалось обойти нескольких достаточно известных спортсменов.

К моменту начала бегового этапа я довольно далеко оторвалась от других спортсменок. И это было очень приятно, так как я продолжала опасаться за свое сухожилие. Пока я ехала на велосипеде, то почти не чувствовала боли, но помнила о ней. Теперь же она вернулась по-настоящему.

Боль нарастала и угасала в ходе всего марафона. Но я уже была с ней знакома, ведь я так часто испытывала ее во время тренировок. Напряжение в мышце усиливалось, но с ним усиливалось и ощущение того, что я все равно смогу бежать. Примерно на половине трассы я поняла, что тело в состоянии справиться с этой проблемой. Благодаря набранному отрыву я могла победить, даже невзирая на травму. Ринни усердно двигалась вперед, но для того, чтобы догнать меня, ей бы потребовалось не менее получаса. Она могла победить лишь в том случае, если бы я сошла с трассы, однако я достаточно сильно верила своему телу и мозгу, чтобы знать, что этого не произойдет. Никогда прежде я еще не выкладывалась на трассе столь сильно, как на этом марафоне. Последние 6–7 км казались мне настоящим «маршем смерти». Ритм движения начал сбиваться, ноги переставали слушаться. Этот этап Ironman никогда нельзя назвать легким, но обычно он мне удается. В этот раз все было куда тяжелее. Я испытывала нешуточную боль, и это было видно и по выражению моего лица, и по неловкости моего бега.

Я помню, как мне придало сил воспоминание о дедушке Гарри, который умер годом ранее в возрасте 101 года. Он был человеком невероятной силы духа. Я хотела, чтобы он мной гордился. Вторая вещь, которая заставляла меня двигаться вперед, – это сообщение о том, что, двигаясь в том же темпе, я смогу побить рекорд трассы.

В тот момент я даже не представляла, каков вообще этот рекорд. Единственное, что я знала, так это то, что он был установлен Полой Ньюби-Фрейзер, то есть продержался достаточно долго (позднее я узнала более точный срок – 17 лет). Это заставило меня поднажать в самом конце, хотя я уже знала, что выиграла гонку. Я начала быстро уставать и почти полностью утратила форму. Это было самое сложное из всех моих соревнований – жесточайшая схватка между умом и телом.

Никогда еще я не испытывала такого облегчения, увидев финишную черту. Мой взгляд был затуманен из-за усталости и слез. Я двигалась к финишу со смехом и облегчением, как к оазису в пустыне. В тот момент, когда я добежала до финиша, из последних сил сорвала ленточку и подняла ее над головой. Майк Рейли, «голос» Ironman, громко крикнул, что я побила прежний рекорд. Затем я сделала шаг назад, чтобы сделать свой «перекат Блейзмэна». Но как только я легла на землю, то несколько секунд пролежала без движения – я совершенно выбилась из сил. Но это не значит, что я не подумала о Йоне Блейсе. Несколькими неделями ранее его родители удостоили меня огромной чести – вместе с ними я развеяла его прах над полями Нью-Гемпшира. Чего стоит проблема с больным сухожилием в сравнении с историями истинного героизма, проявленного в самых неблагоприятных условиях, в том числе историей самого Йона?

Медленно поднявшись на ноги, я начала оглядываться по сторонам в поисках родителей. Мне на голову надели венок победителя, а на шею – гирлянду из цветов. Я смеялась и плакала одновременно. Я шаталась от усталости и почти что бредила. Наконец, я увидела в толпе Тома и кивнула ему, приглашая подойти поближе. Не думаю, что в тот момент у меня хватило бы сил уделить ему хоть какое-то внимание. Затем я увидела подходящих с другой стороны родителей. Я обняла их и с огромным удовольствием повисла у них на руках. Том не мог присоединиться к нам, потому что его дорогу преграждал барьер, и я сама подошла к нему и обняла.

К тому времени, когда Майк Рейли подошел ко мне для интервью, его встречала не победительница, а полная развалина!

«Три года подряд! – сказал он. – Мы думали, что этот рекорд никогда не будет побит, но тебе это удалось! Крисси, нет слов!»

И в этом он был совершенно прав. Слов не было и у меня. Я не могла говорить, меня сжимали спазмы радости, облегчения и усталости. По лицу текли слезы. Я хотела ответить, но не могла выдавить из себя ни слова, и Майку пришлось довольно долго простоять рядом со мной с микрофоном наизготове. Чувствуя себя пьяной от усталости, я, наконец, положила руку ему на плечо и пробормотала в микрофон слово mahalo – на гавайском языке это значит «спасибо».

Затем, понемногу приходя в себя, я сказала: «Я никогда не думала, что смогу приехать сюда и побить рекорд Полы. Она легенда, и я даже чувствую себя немного виноватой за то, что лишила ее этого рекорда! Это было одно из самых сложных соревнований в моей жизни, и уж точно самый сложный Ironman. Мне пришлось выложиться на полную. И я искренне горжусь тем, что у меня получилось!»

Я поблагодарила друзей и родных за то, что они приехали меня поддержать, и сказала толпе зрителей «спасибо» за их приветствия. Я финишировала со временем 8 часов 54 минуты и 2 секунды, улучшив прежний рекорд Полы почти на полторы минуты. Однако я не смогла удержать рекорд по времени прохождения марафона, который установила на Коне годом раньше. Ринни, занявшая второе место, прошла дистанцию на минуту быстрее. С учетом того, что это был ее первый Ironman, это прозвучало угрожающим звоночком. Она финишировала через 20 минут после меня, но если бы не расслабилась после плавания и велосипедного этапа, то противостояние могло бы получиться куда более интересным. Она пробежала последний этап на 6 минут быстрее меня, хотя мое время 3 часа и 3 минуты было самым медленным за все разы, когда я участвовала в соревнованиях в Коне.

Силы начали возвращаться ко мне, и после прохождения допинг-контроля «команда Веллингтон» направилась в гостиницу «Кинг Кам», где мы открыли несколько бутылок шампанского. Я съела свои традиционные три тарелки чипсов, а потом прыгнула в бассейн в спортивной униформе. За мной прыгнула моя мама – прямо в одежде. Мы были пьяны и от шампанского, и от эйфории.

После душа и пресс-конференции мы, как обычно, вернулись к финишной черте около 19:30, чтобы поприветствовать завершавших гонку спортсменов, и оставались там до полуночи. День был длинным и тяжелым, однако я смогла держаться на ногах благодаря адреналину и кофеину. Наш вид спорта – единственный из известных мне, в котором представители профессиональной элиты стартуют вместе с любителями, и мне всегда невероятно приятно приветствовать и награждать финиширующих спортсменов из старшей возрастной группы.

Я всегда плохо сплю после Ironman. Поэтому я вскочила с рассветом, чтобы подготовить свою речь для процедуры награждения. Затем начался полный хаос. В первые часы после соревнования в Коне обычно не остается ни одной свободной минуты, но я дорожу каждой минутой воспоминаний, которые начинают всплывать в памяти после того, как уходит суета, связанная с церемонией награждения. Я отлично провела последующие дни, наслаждаясь длинным и ленивым обедом с моими друзьями и родными; посещая Монумент Кука с Томом, Кэт Моррисон и ее мужем; путешествуя на север острова с Джоном и Линой после того, как все остальные разъехались.

Это было особенное время, которое я смогла разделить с самым важным для меня человеком. После Гавайев мы с Томом отправились в США. Сначала мы остановились в штаб-квартире компании Oakley в Орандж-Каунти, где мне вручили уникальные часы с 19 бриллиантами. Затем переместились в Сан-Диего. Мы побывали на концерте группы U2 в Финиксе. После этого вернулись в Боулдер, чтобы собрать вещи, а затем перелетели в Великобританию. В завершение путешествия мы отправились на три недели в Непал и там совершили восхождение к базовому лагерю «Эверест», расположенному в этот раз на южном склоне. Было прекрасно оказаться вместе с Томом в стране, которая значила для меня так много.

В этот раз время после Коны, в отличие от предыдущих лет, было куда менее напряженным, во многом благодаря Тому. Приближалось время третьего чемпионата мира по Ironman. Я стала хозяйкой самой себе. Самым важным человеком в моей жизни стал мой бойфренд, а не тренер. После победы на Коне я наконец-то смогла выйти из тени Бретта. Я обрела уверенность в себе, поняла, что могу побеждать даже без него. Я смогла освободиться от ограничений, присущих команде TBB. А еще я поняла, что смогла, наконец, закончить картину, которую рисовал для меня Бретт. До появления Тома в моей жизни не было человека, с которым я могла бы делиться всем. Я довольно долго не общалась с Бреттом, и если и думала о нем, то мои мысли были мирными и нежными. Теперь я шагала на своих двоих, и чем дальше я уходила от него, тем лучше понимала суть его наставлений. Не думаю, что смогла бы добиться таких высоких результатов без его участия, однако мы оба понимали, что наш разрыв был пусть и тяжелым, но неотвратимым. Мне, как и большинству других людей, была нужна постоянная эмоциональная поддержка, но теперь я научилась получать ее от других людей. С точки зрения стратегии теперь я сама отвечала за свою жизнь, и это придавало мне силы. Пришло время перейти на следующий уровень.