Чтение онлайн

Это мрачное и неприукрашенное изложение опыта тетки написано через несколько месяцев после смерти миссис Хэнкок. Что думали о нем мистер и миссис Остин — неизвестно, а посвящено оно было Кассандре. В этой истории безжалостная торговля героиней все же стоит особняком, прочие события отличаются большим оптимизмом. Вообще можно сказать, что это сатирическая комедия из английской деревенской жизни, которая по тону приближается к позднейшим романам Остин, но Джейн снова и снова возвращается к мотиву сделки, совершенной с мисс Уинн. Приятельница Кэтрин Камилла Стэнли, дочь члена парламента, объявляет, что мисс Уинн — счастливица, так как, отправившись в Индию, вышла замуж за «несметно богатого человека». Кэтрин отвечает: «Вы зовете это счастьем? Девушку с умом и сердцем посылают в Индию на поиски мужа, чтобы она там связала себя с человеком, о нраве которого не может судить до тех пор, пока ее суждение уже не принесет ей никакой пользы; который может оказаться тираном, или дураком, или сразу и тем и другим. Вы это называете удачей?» Речи Камиллы выдают пустоголовую богатую девицу, заботящуюся лишь о «развлечениях», а вот одаренная воображением Кэтрин не может не содрогаться от отвращения. Камилла отмахивается от ее мнения: «Ваша подруга не первая отправилась в Ост-Индию на поиски мужа. Будь я так же бедна, как она, то сочла бы это неплохим развлечением». Здесь слышится вполне реальный спор, и вызвал его живой невыдуманный пример тети Филадельфии: уникальный случай в творчестве Остин.

Элиза с Гастингсом оставались в Стивентоне всю осень. Теперь для них в доме всегда была комната, несмотря даже на присутствие учеников мистера Остина. Ведь младшие сыновья вслед за старшими разлетелись из родительского гнезда: двенадцатилетний Чарльз отправился в ту же мореходную школу в Портсмуте, которую закончил Фрэнсис, а тот получил чин лейтенанта и по-прежнему находился в Ост-Индии. С деньгами у мистера Остина было на тот момент неплохо, и благодарить за это он должен был не только учеников, но и своего дядю Фрэнсиса, который в конце концов скончался в почтенном возрасте девяносто двух лет и оставил племяннику наследство. Правда, вряд ли он одобрил бы то, что племянник вложил часть этого наследства в государственный лотерейный билет — и ничего не выиграл.

В январе, вскоре после семнадцатого дня рождения Джейн, в Кенте родилась дочь Эдварда и Элизабет, Фанни. А в апреле родилась дочь Джеймса и Энн, Анна [73] . Как гласит семейное предание, миссис Остин была разбужена среди ночи и вызвана в Дин, куда она решительно шлепала с фонарем по грязным дорожкам, чтобы помочь невестке при рождении внучки, которая станет ее любимицей. Джейн надлежащим образом отметила то, что стала теткой, написав шуточные приношения своим племянницам: «Мнения и Назидания насчет поведения Молодых Дам» для Фанни, «Всякую всячину» для Анны.

В течение трех лет далекая французская гроза становилась все ближе и все страшнее, пока наконец в феврале 1793 года не разразилась войной между Англией и Францией. Для Остинов непосредственным результатом этой войны стало то, что Генри отказался от мысли стать священником, распрощался с учебой в колледже, записался в полк оксфордской милиции в качестве «джентльмена с видами на чин лейтенанта» и присоединился к нему в Саутгемптоне. Следующие семь лет он служил и получал повышения (хотя возвращался и к занятиям во время увольнительных). Он пользовался любовью своих товарищей-офицеров и побывал за это время в таких разных местах, как Брайтон, Ипсуич и Дублин, где стоял их полк. Ему открылся целый новый мир, и это пришлось ему очень по вкусу.

Элизу последствия революции и войны затронули значительно сильнее. В феврале 1794 года арестовали ее мужа. Он был в Париже и пытался оказать содействие пожилому маркизу, задержанному по неподтвержденному обвинению в организации заговора против Республики. Проявив больше благородства, чем понимания, во что встревает, Капо де Фейид попытался подкупить одного из секретарей Комитета общественной безопасности. Этот человек обманул графа, а позднее дал показания против него. Прочими свидетелями выступали экономка де Фейида и дама, считавшаяся его любовницей; была еще цветная горничная Роза Кларисса, но ее не стали вызывать в суд, поскольку она не умела ни читать, ни писать. 12 февраля Жан Капо де Фейид был приговорен к смерти и через несколько часов после оглашения приговора отправлен на гильотину. Брак их с Элизой продлился двенадцать лет.

В следующие два года Джейн Остин написала небольшую повесть «Леди Сьюзен». Как и многие ее юношеские работы, она посвящена дурному поведению. Вместе с тем она отличается законченностью, отточенностью, изощренным психологическим анализом и не похожа ни на то, что уже было написано, ни на то, что Джейн еще предстояло написать: во всех отношениях удивительное сочинение для дочери деревенского священника. Изложенная в письмах, эта повесть четкостью сюжетной линии и яркостью образов напоминает пьесу, а цинизмом тона похожа на скандальные произведения драматургов эпохи Реставрации, которые, вполне вероятно, ее и вдохновили [74] . И все-таки по тону повесть совершенно самобытна. Джейн создает героиню-хищницу, которая на протяжении всего повествования остается в центре повествования и остроумно излагает собственную историю. Она совершенно испорчена, но так обворожительна и интересна, что мы неожиданно для себя занимаем ее сторону в схватке с ее занудными жертвами.

Леди Сьюзен иногда соотносят с Элизой де Фейид, и не только потому, что она красивая и умная молодая вдова. Нет, это вовсе не портрет Элизы. Однако высказывались предположения, что на Джейн оказал влияние знаменитый роман Шодерло де Лакло «Опасные связи». А кто мог показать Джейн эту скандальную книгу, как не Элиза? Но с другой стороны, даже если у Элизы и был экземпляр «Опасных связей», сложно поверить, что она дала бы его своей незамужней кузине. Цинизм романа — это одно, а вот откровенный сексуальный контекст — совсем другое. Но Элиза вполне могла пересказать Джейн основные коллизии этой книги. Сложно не увидеть сходство в некоторых важных моментах. Обе истории внешне вроде бы остаются в строгих моральных рамках, но на деле разрушают их, отдавая отрицательным персонажам всю живость и шарм. Леди Сьюзен — плохая мать и вместе с тем блистательный Дон Жуан в юбке. Как и мадам де Мертей, она использует обаяние, чтобы манипулировать своими жертвами, использовать их и предавать — будь то любовники, друзья или родня. Для обеих героинь власть — удовольствие.

Леди Сьюзен осваивается в новой ситуации быстрее, чем те, с кем она имеет дело, и никогда не позволяет обстоятельствам застать себя врасплох; никогда не покажется она ни рассерженной, ни расстроенной. Даже когда всё против нее, она остается приветливой, любезной и обходительной, и даже те, кто ей не доверяет, признают: «У нее нежный голос и обворожительные манеры». Один из важных посылов Остин: леди Сьюзен, по сути, являет собой то, что советуют молодым дамам различные учебники хороших манер. Можно даже прибавить: она представляет собой как раз то «доброе расположение, приветливость и уступчивость», что мистер Остин в свое время рекомендовал сыну Фрэнсису. Эта героиня великолепно выучилась использовать требования и условности общества для того, чтобы достигать своих целей.

Она будет стараться выдать свою дочь замуж за человека, которого для нее избрала, но никто не увидит, как она ее запугивает и принуждает. Она пошлет девушку в пансион в шестнадцать лет, как для того, чтобы унизить, так и для того, чтобы «завести хорошие связи». Как же хорошо она понимает английское общество! Она воздействует на тех, кто предубежден против нее, очаровывая их: «Теперь он уверовал в силу моих чар, и я могу наслаждаться плодами победы над тем, кто готов был меня невзлюбить и кого против меня настроили». Того, в ком она чувствует недоверие к себе, она разоружает своими безупречными манерами. Остин холодно констатирует: важно не то, что ты есть, а то, чем ты кажешься; не натура, а репутация. Леди Сьюзен совершает адюльтер и разрушает брак, но она не позволяет своему женатому любовнику навестить ее в деревне инкогнито: «…это я ему настрого запретила. Непростительно поведение тех женщин, которые забывают, что пристало им делать, дабы не уронить себя в глазах света». До тех пор, пока она не разоблачена, ей нечего опасаться — она безупречная леди.

В повести принято усматривать некоторый цинизм, но в этом-то, безусловно, и есть ее суть, как и в «неженственной» хищной натуре леди Сьюзен. Повесть короче и линейнее, чем «Опасные связи», что и неудивительно, если учесть разницу возраста и жизненного опыта авторов. «Леди Сьюзен» была бы лучше, если б для героини сыскался достойный оппонент. За неимением такового она пускается во все тяжкие, в чем-то проигрывает, впадает в скуку и заканчивает повествование, пожав плечами. Но энергия и уверенность, с которыми разработаны эта идея и этот персонаж, — замечательны. Эта работа стоит особняком в творчестве Остин как набросок образа взрослой женщины, которая умом и силой характера превосходит всех, кто встречается на ее пути, и знает, что принуждена жить и растрачивать себя в этом скучном мире.

Набросок получился просто блистательным! Настолько, что Остин сама испугалась, почувствовав, что зашла на опасную территорию, позволила себе слишком много иронии, смелости, гротеска. Она отложила повесть и никогда не пыталась ее опубликовать, хотя и сделала рукописную копию лет десять спустя. Впрочем, если бы у нее не осталось интереса к этому тексту, она бы не стала его хранить. Это сочинение Джейн не нашло никакого продолжения (хотя бы отдаленно похожего). По-видимому, она выступила цензором собственного воображения и отбросила интерес к женской испорченности, в частности сексуальной. Вплоть до «Мэнсфилд-парка» и Мэри Крофорд от искры, зажженной леди Сьюзен, не разгорелось даже маленького пламени, да и в «Мэнсфилд-парке» писательница его быстро потушила. И все же это пламя когда-то было.