Чтение онлайн

Бегая по окрестностям с братьями, Джейн порой отправлялась с ними в деревню, где каждый дом и каждое лицо были хорошо знакомы. Появление незнакомца — захожего разносчика или направлявшегося домой моряка — производило настоящий переполох. Если дети выбирали другое направление для своих прогулок — вверх по тропинке, то могли дойти до отцовской церкви. Или до дома семьи Дигуид, скрытого среди деревьев. Он был гораздо больше пасторского жилища, очень ветхий, с высоким старинным портиком. И здесь тоже жили мальчишки, ровесники братьев Остин, их было четверо, все страстные наездники и охотники.

В дождливую погоду они играли в большом амбаре, который был для детей просто незаменим. В хорошую — могли подняться по холму к Чиздаунской ферме, расположенной за деревней, — там все работали на их отца. А еще дальше проходила главная дорога, по которой кареты путешествовали на невообразимые расстояния, в места, названия которых постепенно становились знакомыми: Уинчестер, Саутгемптон, Портсмут, Андовер, Рединг, Ньюбери, Бат и Лондон. Кареты везли не только людей, но еще и письма, которые оставляли на постоялом дворе «Дин Гейт». Дети должны были забирать их оттуда и приносить домой. Их родители всегда ждали этих писем, читали, перечитывали, потом обсуждали в гостиной новости от тетушек, дядюшек, кузенов и кузин: от тети Хэнкок и кузины Элизы («из города»), от тети и дяди Купер и их детей, Джейн и Эдварда, из Бата, от тети и дяди Ли-Перро из Скарлетса, что в Беркшире, от старого дяди Фрэнсиса Остина из Танбриджа и от многих других.

В кабинете отца бесконечными рядами стояли книги: один из его шкафов занимал шестьдесят четыре квадратных фута стены. А мистер Остин все продолжал увлеченно собирать книги, и не только классику, но и новинки, которые он читал семейству вслух. К тому же был достаточно учен, чтобы показывать детям целые миры в миниатюре — под микроскопом: «анимолекулы» в капле воды, изысканную сложность язычка бабочки, личинку насекомого или рыбью чешуйку. Это захватывало воображение и доказывало, как премудро все во вселенной устроено Создателем. Но мир мистера Остина простирался и за пределы кабинета — на ферму. Дети часто видели, как он разъезжает верхом и совещается с управляющим Джоном Бондом. Их отцу приходилось быть в курсе цен на пшеницу и ячмень, на овец и поросят, нанимать и увольнять рабочих, решать, какие сорта зерновых сеять и когда начинать сбор урожая. А ведь были еще и пасторские обязанности, и воскресные службы. Он писал свои проповеди сам, но был достаточно бережлив в отношении своих мыслей: один из сохранившихся черновиков показывает, что он прочел одну и ту же проповедь семь раз в Дине и восемь — в Стивентоне. Джордж Остин был человеком занятым, но жизнерадостным, и, несомненно, домашний уют он ценил еще больше оттого, что сам вырос сиротой. Он не предавался ни пьянству, ни чревоугодию — традиционным слабостям деревенских священников. Будучи учителем и наставником своих сыновей, он умудрился не потерять их дружбы. Он спокойно принимал тот факт, что его дети не похожи друг на друга и пойдут они разными дорогами: Джеймс и Генри склонны к умственным занятиям, Эдвард не слишком преуспевает в учебе, но более практичен, а Фрэнсис — настоящий человек действия. Все они в равной степени получали от отца доброту и внимание. Вместе с тем мистер Остин не забывал и о житейском. Напутствуя Фрэнсиса перед отправлением в его первое морское путешествие, он советовал не только прилежно молиться, но и чистить зубы, да и вообще не забывать регулярно мыться [18] .

Величайшим днем всякой недели было воскресенье, когда мистер Остин, преображенный черным облачением, вел службу в церкви. Ну а его жена безраздельно властвовала в столовой, на кухне, в птичнике, саду и огороде… Там трудились не покладая рук. Выпекался хлеб, варилось и хранилось в подвалах пиво, в приходском хозяйстве были свои коровы, которые давали молоко, и девушка-молочница сбивала масло из сливок. Раз в месяц приходила прачка, принималась за горы грязного белья и распространяла вокруг себя пар и мыльную пену. В июне начинался сенокос, и детей снабжали маленькими граблями; в июле варили джемы и варенье; в августе собирали урожай; в сентябре слышались выстрелы — начиналась охота. Свобода, которую давали летом хорошая погода и длинные дни, была бесценной; чем дальше двигался год и короче делался день, чем раньше зажигали свечи и разводили огонь в гостиной и столовой, тем сильнее дети начинали ждать погожих морозных дней, чтобы можно было вновь убегать из дому на волю. Джеймс Остин писал о «женских ножках», которым не пристало пробираться через грязь, снег и слякоть, а вот мужчины и мальчишки почти всегда могли преодолеть неприятную дорогу верхом. Это была одно из различий между полами, с которым все считались и которое превращало плохую погоду в род тюремного заключения для женщин и девочек. Тем не менее простуды бывали у всех, и миссис Остин простужалась серьезнее, чем остальные. Даже такой энергичной особе, как она, иногда приходилось из-за болезни оставаться в постели. Но эпидемий не было, и трагедия, случившаяся с маленьким Джорджем Гастингсом, больше ни с кем не повторилась.

Проведя детские годы среди мальчишек, Джейн точно знала, чего от них можно ждать. Ей всегда было с ними легко, их шутки и интересы были первым, что она узнала. Это очевидно из ее самых ранних сохранившихся произведений — сохранились лишь те, что она написала после двенадцати лет. Они полны мальчишеского юмора и таких тем, как поездки и происшествия, лошади и разные «экипажи», — короче говоря, всего того, что так же страстно волновало тогдашних молодых людей, как нынешних — машины и мотоциклы. В них много и о состоянии подпития — это тоже тема, которая всегда развлекает мальчишек, — и пьяные ссоры, и персонажи, найденные «мертвецки пьяными», а то и вовсе умершие от пьянства.

Еще один источник шуток — это еда. В ранних произведениях Джейн мы находим «зловонную» рыбу, недожаренное мясо и другие блюда, которые, по-видимому, не пользовались популярностью у школяров, — говяжий студень с луком, рубец, селедку и гусиные потроха. Господин в гостинице заказывает к ужину «целое яйцо» для себя и своего слуги. Еда смешна и сама по себе, и по ассоциациям, которые вызывает. Лицо девушки становится «белым, как молочный пудинг», при получении ужасного известия. Другая девушка — по имени Кассандра — жадно поглощает шесть порций мороженого в кондитерской, отказывается заплатить за него и дерется с кондитером. Третья, несмотря на провокации, остается «холодной, как творожный крем». Из двух сестер одна любит собирать картины, а другая яйца из-под кур [19] : типично школярская игра слов. А есть еще и такой эпизод, тоже из мальчишеского юмора, — герой бросает невесту, поскольку день свадьбы совпадает с началом охотничьего сезона.

Некрасивые, нескладные девушки — вот еще один предмет для шуток. Одна «толстая, уродливая коротышка», у другой «страшное косоглазие» и «сальные волосы». Попытки улучшить внешность с помощью красной и белой краски тоже дают хороший повод посмеяться.

А еще в этих ранних произведениях бодро и весело творится всевозможное насилие, некоторые происшествия можно назвать «убийствами ради смеха». Есть тут и повешение, и стальной капкан, который ловит девушку за ногу, и персонажи, которые, изголодавшись, откусывают собственные пальцы.

Джейн была несентиментальным ребенком, она выросла на грубоватых бесшабашных выдумках и черном юморе мальчишек, которые жили в доме ее родителей и постепенно превращались из детей в юнцов, на их разговорах, в которых иногда принимала участие. То, что она слышала, иногда шокировало ее, и она училась шокировать сама — с помощью пера и чернил.

На Рождество 1782 года, когда Джейн исполнилось семь, ей довелось услышать кое-что новое: ее братья поставили пьесу. Это была трагедия под названием «Матильда», и, вероятно, именно она виной тому, что через несколько лет Джейн заметила по поводу другой пьесы: «Это трагедия, и потому читать ее не стоит». Братья Остин выбрали «Матильду» по нескольким причинам: ее написал уважаемый священник из Суррея Томас Франклин, всего за семь лет до них эту пьесу выбрал для постановки Гаррик [20] , да к тому же в ней было всего пять основных действующих лиц. Надо сказать, Джейн судила о пьесе разумнее Гаррика. Действие разворачивается во времена Вильгельма Завоевателя, два брата — Моркар, граф Мерсии [21] , и Эдвин влюблены в Матильду, дочь норманнского лорда. Когда выясняется, что она любит Эдвина, Моркар заключает их обоих в темницу и решает убить своего брата. Хитрая интрига предотвращает этот грязный поступок, Моркар раскаивается, и любовники сочетаются браком. Все произведение невыносимо подражательно и явно рядится под Шекспира.

В этой «братоубийственной» постановке принимали участие братья Остины и братья Фаулы. Джеймс даже написал к пьесе эпилог, который произносил Том Фаул. Что касается ролей Матильды и ее служанки, Кассандра и Джейн в свои десять и семь лет, наверное, были еще маловаты для них, и остается только гадать, не одиннадцатилетний ли Генри надел ради такого случая одно из платьев матери? А может быть, их кузине Джейн Купер дозволили приехать из Бата, чтобы принять участие в спектакле?

Джеймс отнесся к драматургии очень серьезно. Он написал не только эпилог, но и пролог, в котором сравнивал античную сцену с современной и демонстрировал завидное знание всех тех спецэффектов, связанных с изображением погоды, что были необходимы в «Матильде».

И все в таком духе еще во множестве строф: свои знания он изложил, а вот достичь в стихосложении той легкости, что была у их матери, не сумел.

Скорее всего, представление в большом амбаре Остинов прошло вполне удачно, «Матильда» привлекла внимание Друзей-соседей, Дигуидов, Порталов, Терри, Лифордов, хотя их сыновья и были заняты всего лишь в ролях оруженосцев и слуг. О том, что у Джеймса все-таки были некоторые сомнения в успехе мероприятия, говорит начало эпилога: «Эй, благородная публика! Что, никто не заснул?» Можете быть уверены: сидящая в зале семилетняя девочка смотрела на сцену во все глаза.