Чтение онлайн

Механизмы набора в войско для проведения иностранной кампании были разработаны еще в эпоху правления Эдуарда III, хотя Генриху и его брату Джону Бедфорду суждено было значительно улучшить эффективность этой системы. Как только принималось решение начать войну, или даже до этого срока знатным лордам и рыцарям повелевали указать количество воинов, которых они могут привести на службу королю. Эти лорды и капитаны, среди которых около восьмидесяти человек принимали участие в кампании 1417 г., были хорошо известны королю, который ожидал, что все они находятся в полной боеготовности и в любой момент смогут отправиться на войну. Многие из них на самом деле являлись постоянным военным резервом, которым в качестве финансовой помощи даровали земли или ежегодную ренту в обмен на обещание нести службу, когда это потребуется. Воины, которых они обещали предоставить для той или иной кампании, часто являлись их собственными вассалами или держателями. Их отсутствие на принадлежавших им землях не сильно отражалось на экономике, ибо, как заметил историк Макфарлейн, большинство из реальных воинов «были дворянами по рождению и их слугами… у которых не было других источников дохода, кроме как войны и получения ренты». Около трех четвертей всего английского войска составляли лучники, которые к этому моменту после практически столетия непрерывных побед в заграничных войнах почти все были профессиональными солдатами, которые набирались на военную службу исключительно из любви к сражениям, авантюрам и из жажды добычи. Капитаны без особого труда находили людей, которые бы служили под их началом. В действительности.их реакция на призыв короля могла превратиться до определенной меры в привычную модель поведения, поскольку в новой кампании принимали участие те же самые лица, что и в предыдущей.

После того как капитаны заявили о количестве человек, которых они приведут с собой на службу, следующий этап заключался в том, что они должны были заключить с королем контракты. В этих контрактах, известных под названием «endenture», капитан обещал предоставить на определенный срок оговоренное количество тяжеловооруженных всадников и лучников (обычно в соотношении одного всадника к трем лучникам) вместе со своими лошадьми, обмундированием и оружием. Они также обещали время от времени собирать и делать смотр своего войска до тех пор, пока его не утвердят такие высокопоставленные лица, как, например, сам король. В свою очередь в ответ на данные обещания король обязался платить капитанам, и поскольку он серьезно подходил к этому вопросу, обычно после заключения контракта капитанам платили жалованье на квартал вперед. Если же у короля не было достаточно денег, чтобы заплатить капитанам, он опять-таки под залог давал драгоценности. И действительно, большое количество драгоценностей короны распределялись между капитанами и королевскими кредиторами. Многие из заложенных драгоценностей были выкуплены лишь к концу правления следующего монарха. Эдуард, герцог Йоркский, получил золотое блюдо для подаяний, названное Тигром. Оно было изготовлено в форме корабля, покоившегося на медведе, украшенном рубинами и жемчугом. Томас Монтегю, граф Солсбери, забрал с собой большой корабль из позолоченного серебра с двенадцатью тяжеловооруженными всадниками, сражавшимися на палубах. Получив деньги или драгоценности, капитаны, возвращались домой, заключали несколько аналогичных соглашений и со своими людьми. Брат короля, Томас, герцог Кларенс, который подписал контракт, пообещав привести на службу самое большое число воинов, значительно больше тысячи человек, вынужден был в качестве залога распределить между ними драгоценности из короны Генриха, для того чтобы удовлетворить своих сторонников. Некоторые рубины, изумруды, жемчуга и сапфиры из этой короны выкупили лишь к началу 30-х гг. XV столетия.

Следующим шагом после заключения контракта был смотр войск. Эффективность этой системы при Генрихе V и Бедфорде представляла собой один из самых разительных контрастов между управлением английской и французской армиями. Данное мероприятие преследовало двоякую цель: во-первых, собрать армию в одном определенном месте, например в порту для погрузки на корабли; во-вторых, и это было более важным, когда армия выстраивалась на поле, эта процедура помогала убедиться, что капитаны на самом деле выполняют условия договора с королем. Раз деньги, выплачиваемые капитанам, зависели от количества и типа воинов, которых они согласно контракту обязались предоставить для службы и чьи имена были внесены в список личного состава, то у них были все основания обманывать, казначейство, притворяясь, будто их воины снаряжены полностью, хотя на самом деле все обстояло иначе. Например, капитан обязан был предоставить группу конных лучников из «шести лучников, всех на конях, а также хорошо отобранных людей и тому подобных людей, добротно вооруженных, с доспехами, каждый согласно своему рангу: то есть… с полным снаряжением, бацинетом или саладом с забралом, копьем, секирой, мечом и кинжалом; и все вышеназванные лучники особенно должны иметь защитные камзолы, салады, мечи и колчан по меньшей мере с сорока стрелами». На смотре распорядитель проверял, все ли из перечисленного было в наличии и соответствовало надлежащим стандартам. Воин без лошади или со шлемом без забрала, которое бы защищало его лицо, был менее полезен королю, и следовательно, контракт выполнялся не полностью, а за этим следовало снижение оплаты. Как и все чиновники, распорядители смотрами иногда слишком рьяно выполняли свои обязанности, особенно в последние годы в Нормандии, но в целом их эффективность, особенно по сравнению с французским способом набора войска, заслуживает искреннего восхищения. Механизм войсковых смотров и стремление знати заранее платить воинам пресекли появление в армии Генриха некоторых черт, характерных для французской армии, которая в то время из-за хронической задержки жалованья была вынуждена жить исключительно грабежами и вымогательством. Ситуация, сложившаяся во Франции очень хорошо представлена в одном из писем французского капитана наемников, который сообщает маршалу Бургундии, что о перемирии и мысли не может быть, если герцог не предоставит ему и его отряду средства к существованию, ибо «без денег мы не можем существовать, а потому и будем продолжать войну». Еще более циничное мнение выражено в современном высказывании о том, что военная катастрофа может стать административным триумфом – ведь мертвые не нуждаются в деньгах.

Но под королевские знамена стекались не только английские отряды, нанятые на службу по контракту. В распоряжении государя находились также личные, элитные войска, рыцари короля. Король мог также рассчитывать и на своих вассалов за рубежом. Особенно значимую роль играли гасконцы, которые выставляли отряды, равные отрядам английских капитанов и славившиеся своими арбалетчиками. С другой стороны, Генрих V мог получать поддержку от ирландцев, которые в будущем прославят имя «английских» солдат в войнах XVIII и XIX вв., предоставляя из Ирландии неисчерпаемые людские ресурсы. В 1418 г. осада Руана оживилась после прибытия полторы тысячи босоногих ирландцев, которые были вооружены большими ножами и связками дротиков. В их рядах практически полностью отсутствовала дисциплина, но их конные отряды эффективно использовались для ослабления сил противника и опустошительных налетов, точно так же как турки использовали необузданных татарских наездников в своих войнах. Что касается военных специалистов, в этом плане Генрих пошел еще дальше. В частности, для войн, в ходе которых часто прибегали к осадам, он, как и все монархи Западной Европы, обязательно нанимал ведущих специалистов в области осадной техники того времени, канониров и саперов из германских и итальянских государств. В конце концов. Генрих, равно как и французский король, мог прибегнуть к феодальному ополчению – пережитку раннего Средневековья, когда король мог призвать на свою защиту всех свободных людей. К XV в. этот способ набора был значительно усовершенствован. Теперь представители короля могли выбирать среди здоровых и вероятно тренированных свободных людей в графствах и городах именно тех, кто им нужен. Но поскольку обычный срок службы таких бойцов был очень ограничен, этих дилетантов или полупрофессионалов зачастую использовали при защите королевства – в частности, в войнах против валлийцев и шотландцев. Однако французы хотя и нанимали оплачиваемых воинов, пресловутых наемников и вольные отряды, во время крупных кампаний в основном рассчитывали на недисциплинированных и практически необученных феодальных ополченцев, призываемых в армию так называемого арьербана (призыв в ополчение). Презираемые своими вождями, эти воины во время сражения могли прийти в замешательство. И в любом случае сроки службы таких воинов были слишком короткими, чтобы вести длительные кампании, так как к страдной поре их нужно было отпустить домой. Источник вербовки воинов объясняет как естественно численное превосходство французских войск, так и тот факт, что они проигрывали крупные битвы.

Последняя и, возможно, самая сложная проблема, встававшая перед королем, который готовился к войне за границей, заключалась в материальной части. Простое, но не окончательное решение этой проблемы представляли собой контракты. Все детали процесса продовольственного снабжения армии перекладывались на плечи самих воинов. Как мы уже видели, воины обязаны были иметь своих лошадей, оружие, одежду и доспехи. Они также обязаны были, по меньшей мере в течение месяца, питаться за свой счет. Такое бремя, возлагаемое на плечи самих солдат, было практическим выходом в ту эпоху, когда еще не существовало государственных департаментов. Такое решение в то же самое время приносило и свою выгоду. Когда воины оправлялись на рынок, чтобы приобрести там для себя снаряжение, они обнаруживали, что основными продавцами копий, стрел и бацинетов были агенты короны. Однако на этом данная проблема не исчерпывалась, поскольку определенные виды военного снаряжения были слишком громоздкими и дорогостоящими, чтобы их продавали сами капитаны. Среди данного вида оружия были такие крупные орудия осадной войны, как мангонно, балисты и требюше, а также артиллерия, которая пока еще редко применялась на полях сражений, однако играла значительную роль в разрушении замков. Все более частое применение пушек в военных действиях XIV-XV вв. вызывало ученые и зачастую очень оживленные споры о положительных и отрицательных сторонах этого нового вида оружия. Одно из мнений заключалось в том, что использовать оружие, которое имитировало гром Божий, было богохульством. Другие считали, что пушки были изобретением дьявола. В особенности часто обсуждалась социальная несправедливость оружия, с помощью которого отважного человека, потратившего с трудом заработанные деньги на свои доспехи, мог убить трус, побоявшийся бы даже взглянуть этому смельчаку в глаза. Но воины, несмотря на их рыцарский гонор, все-таки были реалистами, а английские воины были более реалистами, нежели остальные. Поэтому пушки вместе с пушечными ядрами перевезли во Францию.

Со стороны короля было бы глупо полностью рассчитывать на капитанов в плане продовольствия и снаряжения. Даже если бы перед отправлением они были бы экипированы как следует, вскоре обнаружились бы пробелы, которые они во враждебной стране не смогли бы заполнить при всех возможностях грабежа. И поэтому король, несмотря на отсутствие отлаженной системы снабжения, издавал приказы и подписывал соглашения на поставку не только воинов, но и продовольствия и необходимых вещей. В выполнении этого задания его доверенными лицами были лорд мэр и олдермены Лондона или же шерифы в графствах, которым было приказано находить частных поставщиков. Те в свою очередь должны были поставлять в окрестности порта Саутгемптон «пшеницу, хлеб, муку или крупчатку, вино, эль или пиво, рыбу, мясо или любые съестные припасы, одежду, льняную и шерстяную ткань или любой товар, простыни, штаны, камзолы, обувь или доспехи, артиллерию или другие предметы». Король в действительности, вне всяких сомнений, очень щепетильно относился к необходимому снаряжению, как это следует из этой цитаты. Другие его приказы во время подготовки к войне отличаются милой склонностью к домашнему быту; все запасы ясеня необходимо было использовать для создания луков, а не для клумпсов; шерифы в своих графствах должны были из крыльев каждого гуся выщипать по шесть перьев для стрел английских лучников. Позднее в Нормандии система продовольственного снабжения стала значительно более эффективной. Однако при осаде Руана в 1419 г. ее реализация все еще, казалось, зависела от достижения конкретной цели, о чем свидетельствует письмо короля лорду мэру, которым на тот момент был знаменитый Дик Уиттингтон. «Осадив город Руан, мы и все наше войско сильно нуждаемся в подкреплении – по той причине мы настоятельно просим вас, чтобы вы со свойственной вам быстротой снарядили столько небольших кораблей, груженных провиантом, сколько сможете… и направили их в Арфлер, а оттуда по реке Сене в Руан…». Олдермены Лондона выполнили требования короля и в знак своей преданности и любви послали ему вдобавок в качестве дара вино, эль и пиво.

«Множество небольших кораблей», о которых упоминается в письме короля из Руана, свидетельствует об одной крупной проблеме иностранной кампании – переброске армии и всего снаряжения во Францию. Но несмотря на отсутствие настоящего королевского флота и его господства на море, которые станут характерными чертами военных действий Англии в последующие столетия, эта проблема, кажется, довольно успешно решалась в XIV и XV вв. Макфарлейн замечает, что «в ответ на несколько прибрежных набегов французов, в результате которых сгорали один или два города, одна армия за другой без потерь переправлялась на французский берег и впоследствии возвращалась с добычей и пленными», действительно значительное достижение, принимая во внимание ограниченные силы флота. Чтобы понять значимость этого достижения, следует только вспомнить испанцев, которые век за веком пытались создать империю, присоединив к себе Исламские территории Северной Африки. Но каждый раз их планы рушились, поскольку не успевала армия высадиться, как весь флот шел на дно.

Способ, с помощью которого англичане переправили свои войска во Францию, был довольно простым и деспотичным. Агентам короля в южных и восточных графствах были даны указания арестовывать в портах корабли, их капитанов, моряков, а также любые прибывающие суда. Корабли и моряков не отпускали до тех пор, пока капитаны не подписывали соглашение с чиновниками о направлении своих кораблей в Саутгемптон. Подписанное соглашение было идентично контракту, который король заключал с воинами. Морякам платили вперед, а владельцы судов получали три шиллинга шесть пенсов за тонну груза на кормовую часть судна при использовании их кораблей. Иностранные суда в английских портах также не избежали этой процедуры, и в большой армаде, которая вскоре отправилась под всеми парусами к континенту, присутствовали голландские, венецианские и генуэзские корабли – генуэзцы всегда являлись самыми частыми наемниками в морском деле. В то время как некоторые из генуэзцев вместе с английской армией переправлялись через Ла-Манш, другие руководили караками, которые составляли костяк королевского флота Франции. И для того чтобы примерно полторы тысячи небольших кораблей отплыли во Францию, требовалось очистить море на несколько дней для кораблей короля и его союзников.

Генриху V приписывают честь основания королевского флота Англии: справедливо то, что он более ясно, чем кто-либо из его предшественников, осознавал важность военно-морского флота как постоянной боевой силы. Благодаря энергичным действиям и захвату кораблей он построил около тридцати королевских судов, значительная часть которых были слишком большими для той эпохи, шесть из них превышали пятьсот тонн. Самый крупный из всех кораблей, под названием «Милость Божья», был построен в период между 1416 и 1418 гг. Он весил тысячу четыреста тонн, однако с самого начала был непригоден для навигации и, возможно, так и не был достроен до конца. Это судно, которое было гордостью Генриха и стоило ему немало денег, являлось верхом мастерства кораблестроителей. В основную задачу военно-морских сил, кроме защиты побережья Англии, входила обязанность подготавливать безопасную переправу армии Генриха через Ла-Манш. Но необходимость в этом отпала, когда после завоевания Нормандии появилась вторая линия обороны и широкий выбор портов для высадки подкрепления из Англии. Но до этого новые морские силы действовали с потрясающей результативностью, и победа во всех морских сражениях, которые происходили во время французских кампаний Генриха, практически всегда была на стороне англичан, хотя полностью обезопасить побережье Англии от набегов бретонцев и нормандцев не удавалось.

В первые месяцы 1415 г. шла энергичная подготовка к войне. К концу июля почти все было готово, но в это же время уже зрел заговор, о котором Генрих ничего не знал. Целью заговора было воспрепятствовать всем планам Генриха. Первого августа должны были убить короля и его братьев, а все, кто бунтовали в период царствования Генриха и его отца, вновь подняли бы восстание, в результате которого навсегда было бы покончено с узурпацией Ланкастеров, а корону возложили бы на голову Эдуарда Мортимера, графа Марча. Племянник архиепископа Скрупа, сын Хотспера, шотландцы, валлийцы и лолларды – все принимали участие в готовящемся мятеже, во главе которого стоял Ричард, граф Кембриджа, младший брат Эдуарда, второго герцога Йоркского, приходившийся Генриху кузеном. Хоть он и был связан матримониальными отношениями с семействами Перси и Мортимеров, но вплоть до 1415 г. не подавал ни малейшего повода для сомнений в своей верности новой династии. Возможно, что объединив все потенциальные силы, стоящие в оппозиции к Генриху, он мог бы осуществить свои замыслы. Но заговор был плохо спланирован и закончился провалом. Неудачным оказалось и предполагаемое вторжение шотландцев, а центральная фигура заговора, граф Марч, накануне запланированного убийства раскрыл все карты Генриху. Генрих действовал молниеносно, быстро схватил главных заговорщиков, приказал пытать их и затем приговорил как изменников к смерти и через 12 дней, то есть 11 августа 1415 г., мог спокойно отплыть во Францию. Графа Марча помиловали. Во время военных кампаний Генриха он принимал участие в сражениях, доказывая таким образом свою верность. Но именно Мортимеры и Йорки в конце концов уничтожат Ланкастеров, поскольку именно внук мятежного графа Кембриджа в 1461 г. станет английским королем Эдуардом IV.

Таковым было окончание этой «сложной и беспокойной эпохи», в ходе которого в течение шестнадцати лет первые два короля из рода Ланкастеров, захвативших английскую корону, никак не могли найти покоя. С настоящего момента и до самой смерти Генриха французская война будет доминировать как в жизни этого короля, так и в политической истории его страны. Поскольку Генрих и большая часть знати находились за границей, необходимо было опасаться удара в спину. Подкрепления были посланы к шотландской границе. Войска, размещенные там, хорошо себя зарекомендуют, отражая вторжение шотландцев 1417 г., известное под названием «подлого набега». Задача защищать Англию была возложена на плечи самого надежного и талантливого брата Генриха V – Джона, герцога Бедфорда, которого поддерживал талантливый Совет, включавший в свой состав епископов Бофора и Чичеля. Эти люди достойно справились со своей задачей, поскольку в Англии сохранялся мир и процветание во время всех походов Генриха во Францию.