Чтение онлайн

Так как 16 мая не удалось закончить прения по докладу Шестова, было решено устроить новое собеседование 29 мая. Должны были участвовать И.П.Демидов, Н.В.Чай-

ковский, Д.С. Мережковский, И.И. Бунаков, П.Б. Струве, Л.А. Сев. Об этом собеседовании Шестов рассказывает Ловцким:

В воскресенье были прения по моему докладу. Чайковский убил все: говорил о вещах, которые все знают, целый час. Демидов говорил недурно, — но вещи, к докладу отношения не имеющие. Лучше всего говорил Мережковский. Начало — по поводу доклада — превосходное. Но потом ему пришлось скомкать конец, т. к. предыдущие ораторы все время себе взяли. У меня осталось, к счастью, всего две минуты в распоряжении и я ограничился несколькими словами. В воскресенье читаю лекцию «о корнях вещей». Анна сама устраивает ее, т. к. обычный устроитель запросил 200 фр. Беготни у ней немало, но она — молодцом: и кухарка, и фам де менаж, и импрессарио. Только, говорят, сбора большого не будет, т. к. я уже два раза выступал. Но и убытка, наверное, не будет: благодаря тому, что А. сама все делает, расходы не превысят 300 фр. (Кламар, 31.05.1921).

В воскресенье 5 июня Шестов прочел лекцию «О корнях вещей». 8 июня «Последние Новости» опубликовали о ней отчет без подписи, вероятно, написанный Шлецером. Он пишет:

Собравшая довольно значительное количество публики и прошедшая с большим успехом лекция Л.И.Шестова — «О корнях вещей» — явилась продолжением и развитием его первого здесь доклада — «Тысяча и одна ночь», впечатление от которого было в значительной степени ослаблено последовавшими за ней прениями. К счастью, прений на этот раз не было, и слушатели до конца пребывали в сфере шестовской мысли, сложной, богатой, напряженной и дерзновенной… В жизни русской философской мысли работа Льва Шестова, напечатанная в выходящей на днях 5-ой книжке [100] «Современных Записок» — крупное во всяком случае событие.

В письмах к родным Шестов тоже упоминает о своей лекции. Он пишет Ловцким в Женеву и дочерям в Гренобль:

Нового у нас мало. Теперь лето и все в Париже занято отъездом, в окрестности или вообще куда-нибудь подальше. В «Современных Записках» тоже отъезжающее настроение, так что все еще тяжеловеснее, чем прежде. Так трудно, когда «коллектив» редактирует, что бы то ни было выяснить. Сговорюсь как будто окончательно с Фондаминским, а потом коллектив вмешается и все расстраивается. Надеюсь, завтра поймаю его и получу ответ о том, когда появится «Р. Коре.» [101] … О моей лекции вы, верно, и в газете читали. Сошла, в общем, ничего себе. И около 400 фр. осталось чистыми, — тоже не так уж плохо. Собственно это даже не мой заработок, а Анны, т. к. если бы не она, — то пришлось бы отдать 200 фр. устроителю лекции, да и расходов бы наверное было бы лишних 200 фр. Осенью будет праздноваться столетие рождения Достоевского. Если успею — напишу лекцию — надеюсь, она соберет больше публики и А., которая уже приобрела опыт, легче будет устраивать. (Ловцким, Кламар, 9.06.1921).

Прежде всего насчет экзаменов. Это ты, Таня, совсем напрасно затеяла откладывать их на осень. Подготовиться совершенно — все равно нельзя, хотя и на пять лет откладывай. Я держал на своем веку немало экзаменов и всегда удачно, но ни разу не было, чтобы мне не казалось, что я знаю только 1/10 того, что нужно. И не то, что казалось, а так и было. И профессора это знали и все-таки ставили пятерки, ибо отлично понимали, что больше 1/10 к экзамену и приготовить нельзя. Ведь они и сами были когда-то студентами и тоже имели экзаменационный опыт. Главное в том, чтоб убедиться, что студент занимался. А настоящие знания приобретаются впоследствии — теми, которые продолжают работу. Конечно, иногда бывает, что профессор ошибется и провалит студента, который работал. Поэтому экзамены сопряжены с риском. Но если бы ты и провалилась, то ведь потом осенью можно передержать. И вообще не нужно принимать слишком близко к сердцу всю эту историю. Ведь даже если провалишься, — особенной беды нет: еще поучишься — и только. А зато если выдержишь, у тебя лето будет свободное, а потом приедешь в Париж, будем жить вместе и обдумаем, что делать нужно. Главное, иметь в виду будущее. Пройдет два или три года и позовут вас в Россию — уже и теперь, даже большевики зовут — и будете вы там желанными гостями. Так что смушаться нечего — нужно только учиться и учиться: будущее все-таки за вами — за молодежью. Это вас должно вдохновлять и давать бодрость. У нас все по-старому. Мама хозяйничает, откармливает меня, устроила лекцию, теперь все считает доходы — вышло 400 фр. — а я езжу каждый день в город к М.Г.[Марья Георгиевна Сев] — зубы лечу. Но, Бог даст, и это кончится — можно будет начать заниматься, готовить к осени лекцию о Достоевском. (Дочерям, Кламар,

10(?).06(?).1921).

Лекцию я читал «о корнях вещей» — то, что, если помните, я читал в Киеве в философском обществе как доклад. Теперь и она уже напечатана в последнем [пятом] номере «Современных Записок», и я за нее получил 1000 фр. Да с лекции 500 осталось. Да еще в прошлом году я за нее из другого журнала [ «Грядушая Россия»?] 800 фр. получил. Так что она мне 2300 фр. принесла! Иногда и со статьями везет. (Дочерям, Кламар, 16.06.1921).

В конце июня Шестов записался в парижскую Академическую Группу. Он надеялся, что через нее удастся выпустить книгу по-русски или переиздать что-нибудь из прежних работ.

Когда Шестов приехал во Францию, никто о нем еще не слыхал, и ни одна из его книг еще не была переведена на французский язык. По-французски до его приезда вышла только одна статья (см. стр.185), которая прошла незаме-

ченной. На Шестова обратили внимание после того, как его подпись появилась во французском журнале «Нувель Ревю Франсез» («НРФ»). В то время, когда Шестов приехал в Париж, Жак Ривьер (JacquesRiviere), директор этого журнала, готовил номер, посвященный Достоевскому. Ривьер обратился к Шлецеру с просьбой указать ему для этого номера русского сотрудника. Шлецер посоветовал обратиться к Шестову, который принял предложение. Он написал статью «Преодоление самоочевидностей. К столетию рождения Ф.М.Достоевского». Черновая рукопись статьи сохранилась в архиве Шестова (Мс. № 29). На обложке пометка «Clamartиюнь-сентябрь 1921». По-русски статья была напечатана в «Современных Записках» № 8 (1921), № 9 (1922), № 10 (1922), а по-французски только часть ее — 1 февраля 1922 г. в «НРФ». Этот этюд, как и почти все статьи и книги Шестова, был блестяще переведен на французский язык Б.Ф.Шлецером. В том же номере «НРФ» появились статьи о Достоевском Жака Ривьера и Андре Жида (AndreGide). Оригинальность и глубина мыслей, высказанных Шестовым, произвели большое впечатление на французских читателей

(см. стр.230–233).

В августе Шестов пишет Ловцкому в Бад-Гейстрих (курорт недалеко от Берна), где Ловцкий исполнял партию фортепиано в ансамбле, игравшем в городском отеле во время летнего сезона:

Очень рад, что ты так хорошо с Heustrichсправляешься. Я вот не так: немножко «изнываю» над срочной работой над Дост. А тут еще как будто нужно будет речь приготовить: «Достоевский и Паскаль» для франц. заседания. Боюсь, что не справлюсь. О Д. еще не начал писать: все его перечитываю и размышляю. (Кламар, 19.08.1921).

Не удалось определить, была ли речь приготовлена и прочитана по-французски. На тему речи Шестов впоследствии читал в Сорбонне курс: «Философские идеи Достоевского и Паскаля» (см. стр.236).

Через несколько дней Шестов пишет Фане в Женеву о семейных и литературных делах:

[При распределении денег] нужно будет держаться общего правила и не делать для меня, скажем, исключения, п.ч. у меня работа и т. п. Да мне это и не нужно. Все равно, такой кусок, который сопровождается всеобщими воплями, не полезет в рот. И теперь столько все вопят кругом, что я готов был бы, если бы думал, что это поможет, даже урезать свои получения — только бы не слышать всего этого. Но все равно не поможет. И agirвсе равно придется. Нужно стараться приспособиться. И, откровенно говоря, если бы я был здесь только один со своей семьей, то я был бы много спокойнее: всегда можно как- нибудь пробиться. Меня гораздо больше тревожат остальные семьи — Сони, Мани, Миши и Саша. Я знаю хорошо, что они сами во всем виноваты, что они и мне много напортили, что делали и делают гадости, живут не по средствам и т. д. и т. п. Но все-таки это братья и сестры, и даже в те дни, когда особенно сердишься на них, жалеешь их. Значит, остается одно: строго держаться установленных норм и никому не давать лишнего. Я вот получил только что письмо от Мани, из которого ты увидишь, что она уже успокоилась и примирилась со своим новым положением. Миша и Саша, видно, все еще не могут примириться. Соня — тоже. Но и они примирятся, — тогда морально легче будет… Что касается статьи Мин. [102] — я ее не читал, но, вероятно, она очень обывательская. Отвечать на нее совсем не будут: «Сов. 3.» не решаются уделять мне так много внимания. Но в ближайшей статье Сем. Вл., посвященной общефилософской теме [103] (она еще раньше была ему заказана), будет сделан небольшой постскриптум, в котором он объяснит, что М. говорит о том, чего он не знает. На большее С.З. не соглашаются. Да и Бог с ними, не так это важно. (Кламар, 15.08.1921).

В сентябре к спешной работе о Достоевском еще прибавились хлопоты о кафедре. Шестов пишет Ловцким:

Здесь в Париже предполагается открыть русский исторический институт при Сорбонне [104] по образцу юридического института, уже существующего. Завтра буду об этом разговаривать с Милюковым. В этом институте будут читать лекции исключительно по русским предметам и на русском языке. Конечно, будет курс истории русской философии и литературы. Плата 12000 фр. в год… Но Парижский институт — только одни надежды — а надежды, по нынешним временам, большей частью, не осуществляются… Новостей у нас никаких. Кончаю переписывать статью о Достоевском. (Кламар, 18.09.1921).

Вчера был у председателя здешней академической группы, проф. Тройского — говорил по поводу историч. института и моих лекций. Определенного ничего не узнал. По его словам, французы очень хотели основать такой институт, но не было лекторов. Во второй половине октября вернется в Париж проф. Patouillet, от которого все зависит. Тогда видно будет…

[Приписка Анны Ел.]: Л. одно время хорошо поправился, но теперь работы было много: он кончил статью о Достоевском… так что он опять похудел и боли начались; как это странно, что кроме вас, его никто не жалеет и не уважает в нем человека, так нужного людям и такого исключительного дарования. [Кламар, 20(?).09.1921].

Так много нужно написать — не знаю, с чего начать. А писать вообще надоело до смерти: я теперь с утра до вечера пишу. Обязался к 1 октября дать статью о Достоевском (сто лет рождения). Статья вышла большая, хотя половина материала за бортом осталась и вот нужно дописывать, переписывать — с утра до вечера. Хоть бы хорошо вышло… Очень рад, Герман, что ты благополучно кончил сезон и все-таки заработал порядочно. Я столько не могу заработать: статья о Достоевском отнимает у меня больше трех месяцев, а я за нее не получу 80 шв. франков. Вообще сейчас в «Совр. Записках» наши шансы падают. Вышла 6-я и выйдет 7-я книга, а моих работ там нет. О Достоевском — им нужно, ну а «Дерз. и Пок.» не так. И вообще нужно дать отдых читателю от меня. Журнал идет очень хорошо, увеличен тираж даже. Фонд, говорит, что надолго обеспечен журнал…