Чтение онлайн

***

Вернувшись в Париж, Шестов продолжает хлопотать о кафедре, об издании книг. 1 февраля 1922 г. появилась его статья о Достоевском в «НРФ» (см. стр.220). Обо всем этом он пишет Ловцким сначала в Висбаден, потом в Берлин. Герман согласился помогать Шестову вести переговоры с берлинскими издателями, и Шестов держит его в курсе своих литературных дел, не только берлинских, но и парижских. Шестов пишет Ловцким:

Новость у меня такая: деньги на историко-литературный институт фр. правительство уже выдало. Теперь вопрос — выберут ли меня в лекторы, и, если выберут, сколько часов мне дадут. Тут было меня собирались отвести, т. к. у меня нет «стажа» академического. Но т. к. я был избран приват-доцентом Таврического университета, то, кажется, этот отвод не состоится. На будущей неделе, должно быть, выяснится. (14.01.1922).

Дела у меня неважные: неудача с институтом. Меня обошли. Не пригласили в организационную комиссию, куда всех пригласили. И потом решили (и это не окончательно) предложить мне один час в неделю — когда другим — 2, 3 и 4 часа дают. И кому дают! Карцевский будет из Страсбурга приезжать раз в неделю! Кульман 3 часа получил! Ну, а Милюков, конечно, 4, Кондакова (история русского искусства) из Софии выписывают и 4 часа дают. А мне час и тот под сомнением! (Париж, 22.01.1922).

В февральском номере NouvelleRevueFrangaiseпоявилась моя статья (сокращенная в четыре раза — половина первой половины) о Достоевском с предисловием Б.Федор. Шл. [Шлецера]. Кажется, статья имеет успех. По крайней мере, AndreGide, самый значительный из франц. критиков, отозвался о ней в очень сильных выражениях и прислал мне билет (в 50 фр.) на курс лекций о Достоевском [108] , который он прочтет в ограниченном кружке.

С Лундбергом у меня, видно, совсем плохо будет. Он не напечатал до сих пор о моем выходе из В.Ф.О. [109] — и мне пришлось самому принять меры к тому, чтобы оповестить публику об этом, т. к. большинство газет все время продолжали меня называть почетным председателем. (Париж, 12.02.1922).

Что касается предисловия к… [немецким изданиям моих книг], то я очень против того, чтобы поручить его какому- либо знаменитому немцу. Знаменитый немец ведь только прочтет одну или две книги и прочтет наскоро и, стало быть, не разберет ничего. Может выйти то же, что и с английским предисловием. По-моему, очень важно, чтоб предисловие составлял человек, который знает и хорошо знает все мои сочинения. Я тебе пришлю «Nouvelle Revue Francaise» — ты покажешь Ефрону и он убедится, что французы тоже предпочли поручить предисловие не такому человеку, которого знают французы, а такому, который знает мои книги. Это так важно, что если бы Ефрон не согласился поручить предисловие какому-нибудь компетентному в моих сочинениях человеку, то лучше всего не давать никаких предисловий. Здесь, например, AndreGide, сотрудник NouvelleRevueFranc., очень хвалебно отзывался о моей статье, но все же редакция предпочла поручить предисловие не знаменитому, но не знающему моих книг французу, а Шлецеру, который, хоть и не знаменит, но мои книги знает. Так что я очень прошу тебя приложить старания к тому, чтоб отговорить Ефрона от его намерения. Либо — совсем без предисловия, либо с предисловием твоим, Шлецера — по его выбору, но чтоб был компетентный в моих сочинениях человек…

У нас все благополучно. Дети учатся. Я стараюсь работать, хотя «житейские волнения» /…?/ которые здесь устраивала мне «академическая группа» и которые Лундберг устраивал из Берлина, все-таки мешают. С институтом дело кончилось тем, что я все-таки назначен преподавателем (все решилось франц. факультетом), и т. к. назначено 11 человек, то жалование выйдет скромное: 4000 фр. в год. Еще читаю раз в неделю в народ, унив. [Народный университет] [110] и получаю за двухчасовую лекцию 25 фр. Вчера была первая лекция. Правда, готовлюсь мало, т. к. курс тот же, что в Киеве был. (Париж, 23.02.1922).

Сегодня пришло письмо от Гершензона. Он получил посылку. Живется ему очень, видно, плохо. Он просит, если можно, издать его переписку с Вяч. Ивановым и гонорар прислать ему и Вячеславу в виде посылки. Я написал Ефрону, но нужно узнать у Лундберга, к которому Герш. тоже обращался, не передал ли он уже кому-нибудь издания. Я постараюсь ему здесь устроить посылку и, если можно, более или менее правильные посылки. Может быть, Ефрон согласился бы издать и другие книги Гершензона — «Гри- боедовскую Москву» или «Исторические записки»? Все книги маленькие и очень ходкие! (Париж, 9.03.1922).

Представьте себе, что моя статья о Достоевском имела здесь, по-видимому, очень большой успех. Не говоря о самой редакции Nouv.R.Fr. (сам редактор [Ж.Ривьер] и AndreGide), появились в газетах сочувственные заметки, а одна статья в Radical [111] — так прямо до небес превозносит. И я уже получил, через Бор. Фед. предложение от одного издательства выпустить по-французски свою книгу (ту, в которую войдет статья о Дост.) — это предложение сопровождалось самыми преувеличенными похвалами по моему адресу [112] . Но теперь именно потому, что статья так быстро проложила себе дорогу, я стараюсь не торопиться с решением и пытаюсь, нельзя ли будет найти издателя на все сочинения, чтоб не повторилась история немецкая. Делаю все, что можно, и уже буду осторожен…

Для меня существенно не быть морально отягощенным. Если бы вы знали, что тут творилось по поводу исторического института! Да и со «Скифами» не очень приятно. А убрать квартиру или почистить платье — пустяки. Недавно, когда я убирал и чистил, я обдумал все предисловие к своей новой книге и вступительную лекцию к моему курсу. Главное, чтоб не путаться в разные поганые истории. И, Бог даст, в этом отношении, если с издательством все пойдет на лад, многое устроится к лучшему. Я свою работу все же не сдаю. Конечно, неприятности мешали, мешают немного и глаза. Но, благодаря Анне, я так все- таки хорошо устроен, что как только отпускают меня внешние дела, я могу заниматься. И когда от внешних дел освобожусь, то и без прислуги будет очень хорошо. Все- таки успех статьи о Достоевском дает право надеяться, что будущий год будет много легче, чем этот, и я успею больше сделать. (Париж, 15.03.1922).

Статья о Дост. здесь в Париже во франц. литературных кругах имела очень большой успех. Уже без обиняков признают меня таким же remarquable, как и A. Gide'a(а Gideздесь крупная величина). Сам Gideдал мне статью Clarte [113] (это журнал Барбюса), где меня сравнивают с ним. Уже и издательские предложения начались [114] . Но это очень мучительная вещь. Приходится заводить relations, бывать повсюду, без конца разговаривать — все время на это agirуходит. Не знаю, чем кончится. Издатели хотят по-своему сделать и невозможно с ними бороться — придется, пожалуй, уступить. Но все же я попробую — авось, хоть часть отвоевать удастся. Досадно, главное, что после того приема, который встретила статья, при других обстоятельствах, можно было бы многого добиться. Не только во франц., но и в русских кругах [115] я слышал такие похвалы, что даже неловко становится. А помочь издать как следует книги по-французски и по-русски никто не хочет. И, собственно, не отсутствие прислуги и femmedemenageмешает, а то, что всю энергию и время приходится тратить на мелочную борьбу, — то по поводу института, то со «Скифами», то теперь по поводу франц. издания. Но, авось, Бог и не без милости, и как-нибудь выпутаюсь. Теперь один известный художник (Григорьев) начинает писать мой портрет [116] , который выставит 15-го апреля. Говорят, что поможет переговорам! Если бы кой-кто здесь захотел, то мне бы не пришлось воевать с издателями. Но пока еще не хотят: может, захотят. (Париж, 22.03.1922).

Вчера получил жалованье из Института — за первые три месяца: всего, увы, тысячу франков. Правда, я еще не читал, — но после Пасхи читать начну. Веду переговоры с французским издательством Plon. Это очень хорошее, старое книгоиздательство, но очень скупое. Оно хочет издать мою последнюю книгу (Странствования по душам) и приложить к выпускаемому ими изданию Чехова мою статью о Чехове. Но предлагает мне за все (это 22 печатных листа) — тысячу франков и Шлецеру за перевод всего (кроме статьи о Чехове) тоже тысячу франков всего. Анна возмущена, говорит, чтобы не соглашаться, а Шлецер настаивает, чтоб соглашаться. Сегодня вечером опять будем обсуждать этот вопрос со Шлецером. Я тоже думаю, что нужно попробовать торговаться. (Париж, 16.04.1922).

В этом письме Шестов пишет, что издательство «Плон» хочет издать по-французски его книгу «Странствования по душам». Но издало оно только небольшую книгу, содержащую две главы оригинальной рукописи. Договор был подписан 7 ноября 1922 г. Книга вышла в марте 1923 г. в количестве 3000 экземпляров под заглавием «LesRevelationsdelamort.Dostoievsky— Tolstoi» в «Серии иностранных авторов», которой руководил Шарль дю Бос (CharlesduBos, см. приложение). Как предисловие к книге дана статья Шлецера, опубликованная 1 ноября 1922 г. в «Меркюр де Франс» (см. стр.233). В 1958 г. издательство «Плон» выпустило 2-е издание этой книги с новым предисловием Шлецера. Статья о Чехове «Творчество из ничего. А.П.Чехов», о которой Шестов говорит в письме, не была приложена к полному собранию сочинений Чехова, которое «Плон» начал издавать в 1922 г. в той же серии. Книга «Странствования по душам» в это время не вышла. Впоследствии Шестов включил в нее работы, написанные в 1922–1926 гг., и опубликовал ее в Париже в 1929 г. под заглавием «На весах Иова» с подзаголовком «Странствования по душам» (об этой книге см. стр. 306, 321–322 и второй том). Хотя Дю Босу не удалось осуществить все свои проекты издания работ Шестова, они сошлись и часто встречались. Через несколько месяцев Дю Бос подарил Шестову первый том своей книги «Approximations» с надписью «А LeonChestovavecmabienvivesymphatie… 5 juillet1922». Дю Бос в скором времени помог Шестову издать еще одну книгу по-французски (см. стр.252–254).

Как уже указывалось, Ловцкие в январе 1922 г. поехали в Берлин выяснять, возможно ли им там устроиться. Фаня хотела продолжать изучать психоанализ, который она уже изучала, когда жила в Женеве. В Берлине ей посчастливилось познакомиться с выдающимся немецким аналитиком русского происхождения доктором Максом Ефимовичем Эйтингоном (1881–1943), который согласился руководить ее занятиями. Об этом она сообщила Шестову в письме, которое не сохранилось. Шестов ей отвечает:

Не сейчас ответил тебе на письмо, думал, что еще мне напишешь, и сразу отвечу. Очень уж много беготни всякой, а я все-таки не хочу забрасывать свою работу и потому всячески берегу время. Ужасно меня порадовало твое последнее письмо! Кто такой этот доктор Эйтингон! Я прежде никогда о нем ничего не слышал! Русский или немец? Судя по тому, что он читает мои книги, следует как будто русский — но как мог он тогда занять такое положение в Берлине? Очень хорошо будет, если у тебя наладится это дело. В добрый час! Вообще хорошо, что вы из Швейцарии выехали — давно это нужно было сделать. Можно было жить в Швейцарии — всем нам — когда были обеспечены. А теперь, когда нужно agir— приходится жить в больших центрах. Еще раз в добрый час!..