Чтение онлайн

Приведу еще два случая, в какой-то мере дополняющих его духовный портрет. Первый из них произошел в Новосибирске, куда Александр Иванович, будучи в то время заместителем главкома Войск ПВО страны, заехал повидать свою многочисленную родню.

Так как цель его поездки не имела отношения к служебным обязанностям, он не счел возможным обращаться за помощью к местным руководителям. О его приезде никто не знал.

В Новосибирск он прилетел ночью и, не желая никого беспокоить в поздний час, решил до утра отдохнуть в гостинице. Одет был в летную кожаную куртку. И хотя погон и Золотых Звезд под ней не увидишь, по широким голубым лампасам на брюках легко можно было догадаться о его высоком воинском звании.

Тем не менее, обратившись в одну из гостиниц, Александр Иванович получил категорический отказ. Не споря, отправился в другую - то же самое. Тогда муж попросил позвать администратора гостиницы. Спустя некоторое время тот, явно недовольный тем, что его потревожили, вышел:

–  Гражданин, в чем дело? Вам же ясно объяснили, что свободных мест в отеле нет.

–  Ну и что же мне теперь делать? Может, пойти и заночевать у своего бюста на парапете?

–  У какого бюста? - насторожился администратор.

–  Да у своего, установленного на родине трижды Героя.

–  Господи, Александр Иванович! Как же это я вас сразу не узнал! Ну, конечно, какой разговор! Сейчас же вас поселим в самый лучший номер.

–  Меня-то вы поселите. А что делать другим, кому бюсты не установлены?

...Отдыхали мы в Кисловодске. Как-то собрались подняться на "Большое седло". Дойдя до поворота на Красное Солнышко, увидели лежащего на земле мужчину. Многочисленные прохожие равнодушно огибали его, шествуя вверх и вниз по дороге. Александр Иванович тут же подошел к мужчине. Оказалось тяжелый сердечный приступ. Не раздумывая, муж сказал мне:

–  Мария, займись пока человеком, помоги ему. Я - за "скорой помощью".

И побежал вниз к ресторану, где был телефон. Вскоре он вернулся уже вместе с врачами, которые увезли больного, а мы продолжили наш путь.

Весной 1969 года мы наконец-то получили квартиру. До этого, как я уже упоминала, больше полугода с мужем жили на подмосковной даче. А дети, студенты МГУ, - у брата Александра Ивановича, хотя в его двухкомнатной квартире и без них проживало пять человек, плюс не умолкающий ни на минуту горлопан-попугай. Переезд в новый дом совпал с днем рождения мужа. Ему исполнилось пятьдесят шесть лет. Но все мы были такие замотанные и уставшие, что накануне начисто забыли об этом. Наконец перебрались: вещи - в узлах, коробках и чемоданах. Еды в доме никакой. Муж с детьми заняты обустройством, я - тоже. И тут вспомнила о Сашином дне рождения. Начала лихорадочно соображать, как бы ухитриться и в комнатах навести хоть видимость порядка, и день рождения мужа отметить. Кажется, нашла выход. Отозвала потихоньку помогавшего нам водителя:

–  Димочка, вот тебе деньги. Съезди, пожалуйста, в Елисеевский, купи всего самого вкусного, что там увидишь, на ужин и быстренько возвращайся.

Дима уехал, а спустя час с чувством хорошо выполненного задания привез... двадцать калорийных булочек и пять пакетов молока.

–  Я думаю, хватит, Мария Кузьминична. Куда больше-то?

Что было делать? Опять бежать в магазин - уже поздно. Так мы одним разом, благодаря Диминому "размаху", отметили сразу два больших семейных события.

Работа в Главном штабе Войск ПВО страны не приносила морального удовлетворения Александру Ивановичу. О причинах могу только догадываться, так как муж не имел привычки делиться с кем-либо, в том числе и со мной, своими служебными заботами. Думаю, однако, что поводов для его неудовлетворенности было несколько.

Во-первых, по своему складу характера и всему опыту предыдущей службы он привык к самостоятельности, к полной ответственности за порученное дело. Будучи командиром эскадрильи, полка, дивизии, а после войны командуя крупными соединениями Войск ПВО, Александр Иванович мог полностью реализовывать свои незаурядные организаторские способности и принимать самостоятельные решения.

Назначение же на должность заместителя Главнокомандующего Войсками ПВО страны оторвало его от практической работы в частях и соединениях, лишило возможности непосредственно руководить событиями и низвело до положения высокопоставленного инспектора, не решающего каких-либо серьезных вопросов самостоятельно.

Во-вторых, конечно же, тут сыграла немалую роль и личные отношения с непосредственным начальством. Они, что называется, не сложились. Любое приспособленчество мужу претило. А его прямота, принципиальность и независимость суждений явно пришлись "не ко двору". Впрочем, несовместимость характеров мужа и его начальника проявились задолго до перевода Александра Ивановича в Главный штаб Войск ПВО страны.

В то время он заканчивал академию Генштаба. Оставалось только сдать экзамены, когда его вызвал вышестоящий товарищ и заявил:

–  Слушай, Александр Иванович, зачем тебе при твоих трех Золотых Звездах нужна еще одна академия? Меня не устраивает нынешний командующий авиацией. Вот я и предлагаю тебе: бросай свою академию и пиши рапорт о назначении на его должность. Только не говори ему пока ничего.

Естественно, пойти на такой вариант Александр Иванович не мог.

–  Спасибо за предложение, - ответил он. - Однако вынужден отказаться от него. Первое - если уж меня направили в академию, я обязан ее закончить. Иначе вы же сами сместите меня потом, сославшись на отсутствие диплома. Второе - закулисное подсиживание своих товарищей считаю для себя недопустимым.

Конечно, такой разговор не мог не сказаться на дальнейших взаимоотношениях его участников. Впоследствии товарищи мужа не раз спрашивали у него, почему тот вышестоящий начальник так плохо к нему относится. Муж мало значения придавал этим расспросам: мало ли кто как к кому относится? На службу личные симпатии и антипатии влиять не должны. И вот он оказался в непосредственном подчинении у этого человека.

Об атмосфере, в которой пришлось работать Александру Ивановичу, можно судить и по такому случаю. Он успешно защитил кандидатскую диссертацию. В то время это был первый случай присуждения ученой степени работнику Главного штаба Войск ПВО. Поэтому начальник академии, где проходила защита, обратился в штаб с предложением организовать торжественное вручение Покрышкину диплома кандидата наук: "Что ни говори, а ведь у вас это - первая ласточка. Вернее, первый сокол с ученой степенью появился", - мотивировал он свою инициативу руководству штаба.

–  Ну, соколом-то у нас каждый обязан быть, - ответили начальнику академии. - А что касается ученых степеней, то они штатным расписанием у нас не предусмотрены. Так что диссертация - это его личное дело, а посему и кандидатский диплом можете из рук в руки передать. Нечего спектакли устраивать!

Обескураженный начальник академии зашел к мужу в кабинет и сказал:

–  Александр Иванович, оттопырь-ка свой карман, я тебе из своего диплом кандидата наук переложу. Да так, чтобы никто не увидел! Почетную грамоту и ту принародно вручают, чтобы человека воодушевить, выразить ему свою признательность. А тут... - и, махнув рукой, расстроенный, уехал.

Забегая вперед, скажу, что материалы диссертации (по единодушному мнению членов ученого совета она вполне "тянула" на докторскую, а диссертанту предлагалось присвоить звание профессора) с авторитетными рекомендациями и отличными характеристиками мне привезли как память, когда Александра Ивановича уже не стало. Более десяти лет они пролежали в Главном штабе ПВО, не представлялись в ВАК.

Три года беспрерывных командировок и явно предвзятого отношения к себе со стороны непосредственного начальства ни удовлетворения, ни радости мужу, естественно, принести не могли. Но он не жаловался, добросовестно выполнял порученное ему дело, мотаясь из конца в конец страны, знакомясь на местах с партийными и советскими органами, и, сам того не ведая, копил багаж для последующей своей работы.