Чтение онлайн

Слева от меня сидели Глория и Эмилио, а справа — Дэн Сире.

Когда Мадонна опустилась на сцену в огромном шаре из дискотеки, я сразу же вспомнил такой же шар в «Рубайате», и меня снова охватила ностальгия по тому вечеру, тому времени и нашему общему прошлому. В этот момент Мадонна посмотрела прямо на меня и легонько кивнула. Я улыбнулся ей.

Я заметил, что у Ингрид не очень хорошее место. Ей приходилось вытягивать шею, чтобы разглядеть Мадонну. На ее лице я заметил чисто собачье выражение, какое появлялось, когда она чувствовала себя обиженной. Ингрид отчаянно пыталась поймать взгляд Мадонны, но Мадонна не обращала на нее внимания.

Концерт меня по-настоящему захватил. Но особенно счастлив я был, когда Мадонна неожиданно объявила:

— А эта песня для моего брата, который присутствует сей

час в зале.

Она запела «Paradise».

Хотя в словах не было ничего особенного, я был потрясен тем, что она посвятила песню мне. Насколько я знал, она делала это только дважды: один раз пела для отца, а второй — для Мартина Бургойна. Она сделала мне настоящий подарок, и я был счастлив.

После концерта меня пригласили на прием в «Рэли». Мадонна была в черном. Рядом с ней стояли Рикки Мартин и Микки Рурк. Ингрид сновала позади.

Я поздоровался.

Повторился наш лос-анджелесский разговор.

Потом я посмотрел на танцовщиков, которых Мадонна пригласила на прием. Все они были гетеросексуалами. И никто не танцевал.

Я подошел к Мадонне и сказал:

— У тебя нет ни одного танцовщика-гея!

Она ответила не сразу. Чувствовалось, что мои слова ее слегка удивили.

— Ты прав. Что в этом странного?

Вопрос был риторическим.

Прием был ужасно скучным. Я вспоминал те замечательные вечеринки, которые мы с Мадонной устраивали в прошлом. Тогда все танцевали и веселились, повсюду царила радостная атмосфера.

Этот же прием был официальным и безрадостным. Через час я ушел.

В октябре 2006 года Мадонна и Гай вылетели в столицу Малави Лилонгве. Малави — одна из беднейших стран мира. Население страны составляет 12 миллионов человек, и среди них — около миллиона сирот. Родители многих детей умерли от СПИДа. Мадонна так сказала об этом:

— Я не выбирала Малави. Эта страна выбрала меня.

Из столицы Малави Мадонна и Гай отправились в сиротский приют «Дом надежды», расположенный в тридцати километрах от города. Там они встретились с двенадцатью детьми и решили усыновить одного из них. Их выбор остановился на тринадцатимесячном Дэвиде Банда. Выбрать было нетрудно. Мальчик был очаровательным, умненьким и здоровым. Меня поразила та безумная шумиха, какую средства массовой информации подняли вокруг решения Мадонны и Гая.

То, что Мадонна пытается помочь ребенку из беднейшей страны «третьего мира», вызвало у меня уважение. Но я не мог не обратить внимания на журналистов и операторов, сопровождавших сестру с мужем во время их первого визита в сиротский приют. Вспоминая съемки фильма «В постели с Мадонной», я не могу не думать: «Мадонна соревнуется с Анджелиной Джоли. Она не остановится на одном только ребенке. Она начнет помогать всей стране. И она хочет, чтобы весь мир об этом знал».

Мне бы хотелось думать, что мотивы Мадонны были чисто альтруистическими, но меня беспокоило то, что она не стала усыновлять Дэвида тихо, без шумихи в прессе, без операторов, которые фиксировали каждый ее шаг.

Впрочем, каковы бы ни были ее мотивы, она все же помогла создать благотворительный фонд и пожертвовала более трех миллионов долларов на помощь малавийским сиротам. Мадонна сделала все, что было в ее силах, чтобы обратить внимание мировой общественности на страну удивительно красивой природы, но терзаемую СПИДом, голодом и войнами.

Все же поступок сестры вызвал у меня глубокое уважение. Я понимал, что, каковы бы ни были ее мотивы, ее поездка в Малави поможет тем, кому повезло меньше, чем ей.

Приближался мой день рождения. У меня была работа, и я был вполне счастлив, курсируя между Лос-Анджелесом и Майами. Мне казалось, что вся моя горечь по отношению к Мадонне испарилась. Я устроил ужин в ресторане «Кара & И», потом отправился на вечеринку в «Сагаморе», которую для меня организовала Ингрид.

Она проводила здесь субботние вечера, так что согласилась устроить мою вечеринку, чтобы привлечь прессу. Ингрид сказала, что я могу пригласить двадцать человек, а она накроет нам три стола и обеспечит бесплатную водку.

Когда я пришел, за моими столами сидели пятнадцать незнакомцев. Я спросил у Ингрид, кто это. Она отмахнулась и сказала, что, когда придут мои друзья, она обеспечит их местами. Я ответил, что моим друзьям будет неудобно. Потом я увидел ту самую обещанную бесплатную водку — две бутылки на двадцать человек, причем самой дешевой марки.

Неожиданно во мне что-то щелкнуло. Может быть, я перенес на Ингрид свое отношение к Мадонне, но тогда я просто взбесился. Я выбежал из ресторана, и мои друзья последовали за мной.

К утру я немного успокоился. Я понял, что был слишком резок. Хотя теперь я опирался на собственные таланты, а не на имя сестры, я все еще был зол на нее. Каббала не помогла мне избавиться от моих демонов. Я до сих пор не мог простить Мадонну.

Я включил компьютер и увидел два письма — одно от Мадонны, второе от Ингрид. Ингрид злилась. Она писала, что хотела оказать мне услугу, а я ответил черной неблагодарностью. Она обвинила меня в чрезмерной самоуверенности. Отчасти она была права. Я действительно почувствовал собственную значимость — ведь я прекрасно понимал, что мое присутствие в «Сагаморе» в тот вечер привлечет в клуб журналистов. Но я был неправ. Не следовало взрываться и уходить из клуба. Я сразу же написал Ингрид письмо с извинениями.

Потом я прочел письмо от Мадонны. Она сурово отчитывала меня за инцидент в клубе, оценивая мое поведение по словам Ингрид. По большей части, она была права. Впрочем, Мадонна не ругала меня. Тон ее письма был довольно мягким. Она написала, чтобы напомнить: она по-прежнему считает меня наркоманом и алкоголиком и полагает, что мне необходима профессиональная помощь. Мадонна предлагала мне обратиться в реабилитационный центр и сообщала, что готова оплатить лечение. Я обдумал ее письмо, а потом серьезно и беспристрастно оценил собственное поведение. Я не считал себя ни алкоголиком, ни наркоманом, но понимал, что мне нужно решить ряд серьезных проблем, возникших, в частности, из-за моих отношений с Мадонной. Я согласился пройти курс лечения в клинике, расположенной в Майами. Мадонна заранее оплатила стоимость консультации у психиатра.