Чтение онлайн

Поскольку Бхагаван решил, что Лакшмане Шарме необходимо ознакомиться с этой работой, он вызвался истолковать ее, строка за строкой. Ежедневно в течение последовавших за тем недель Лакшмана Шарма имел редкую привилегию частного урока с Бхагаваном. Он вел записи, пока Бхагаван объяснял значение каждого стиха, и позднее использовал сообщенную Бхагаваном информацию для написания тамильских комментариев к этой работе.

Этот комментарий был сначала напечатан по частям в газете «Джана Миттиран», выходившей раз в неделю. Когда соответствующие выпуски газеты поступали в ашрам, Бхагаван вырезал комментарий и хранил его рядом с софой.

Лакшмана Шарма хотел, чтобы ашрам издал комментарий в виде книги, но Чиннасвами отказался, поскольку между ним и Лакшманой Шармой существовало немало давних трений по другим вопросам. В итоге Лакшмане Шарме пришлось издать книгу самостоятельно.

Бхагаван практически никогда не вмешивался в ежедневные дела офиса, но когда он узнал, что Чиннасвами отказался печатать книгу, то сделал исключение. Он подошел к комнате Чиннасвами и, стоя там, смотрел на него через окно в течение пятнадцати минут.

Чиннасвами не заметил его, поскольку был погружен в проверку счетов. В конце концов кто-то из преданных пришел и сказал ему, что Бхагаван уже долгое время стоит у него под окном.

Когда Чиннасвами наконец встал поприветствовать Бхагавана, тот сказал: «Все говорят, что комментарий к „Улладу Нарпаду “ Лакшманы Шармы – самый лучший. Никто не изучил „Улладу Нарпаду “ так, как изучил ее Шарма. Почему бы тебе не напечатать его книгу?»

Чиннасвами понял «намек». Он согласился издать книгу в качестве публикации ашрама, как только в свет выйдет личное издание Лакшманы Шармы. По ходу дела он скупил все непроданные экземпляры книги Лакшманы Шармы, приклеил имя Шри Раманашрамама поверх имени и адреса первоначального издателя и стал продавать книгу в книжном магазине ашрама.

В начале 1930-х годов в ашраме было так мало людей, что старый холл часто пустовал. Однажды, когда Бхагаван ушел принимать ванну, в старый холл, в котором на тот момент никого не было, зашел вор и украл очки Бхагавана. Эти очки с золотой оправой были подарены ему преданным.

Когда кража была обнаружена, Бхагаван критически заметил своим служителям: «Они были украдены, потому что вы оставили дверь открытой».

С того момента до тех пор, пока в середине 1930-х годов не потянулись толпы народу, старый холл всегда закрывался, если Бхагаван выходил.

Хотя сам Бхагаван не был привязан к материальной собственности (он часто повторял, что единственная его собственность – его трость и сосуд для воды), он постоянно предостерегал нас от воров. В особенности он советовал нам запирать наши комнаты всегда, когда нас там не было. Он подавал пример, лично запирая главные ворота ашрама в девять вечера. В те дни главные ворота находились рядом с большим деревом илуппай, а не возле дороги. В 1930-х годах у обитавших в ашраме преданных на некоторое время вошло в привычку по вечерам сидеть у ворот ашрама. В девять вечера Бхагаван приходил и закрывал ворота, даже если видел, что все мы по-прежнему сидим за ними. Поначалу я удивлялся, почему Бхагаван ведет себя таким образом. Позднее я понял, что он мягко напоминал нам, что ворота следует закрывать на ночь.

Несмотря на то что Бхагаван призывал нас не давать ворам обворовывать нас, обычно он бывал очень терпим, если внутри ашрама задерживали вора. Я вспоминаю два эпизода, когда Бхагаван позволил ворам уйти безнаказанно. Первый случай произошел, когда наш сторож задержал человека, ловившего ночью большой сетью рыбу в Пали Тиртхаме. В те дни подобная деятельность была под запретом. Виновный оказался человеком по имени Чинна – владельцем акра земли неподалеку от коровника ашрама.

Когда сторож привел Чинну к Бхагавану и сказал, что хочет отвести его в полицейский участок, поскольку поймал его за ловлей рыбы в водоеме, Бхагаван сказал: «Отпусти его, это всего лишь наш Чинна».

Другая кража произошла средь бела дня. Преданный по имени Сомасундарам Свами поймал человека, собиравшего манго с одного из наших деревьев. Между ними произошла короткая стычка, закончившаяся тем, что Сомасундарам Свами притащил вора к Бхагавану. Когда Бхагавану рассказали о воровстве, он велел Сомасундараму Свами отпустить мужчину на свободу.

На следующий день в холл прибыла большая посылка со спелыми манго. На одно из них кто-то наклеил бирку, которая гласила «Рамана Бхагаван». Сопровождала посылку записка, содержавшая просьбу к Бхагавану съесть то манго, на котором была наклеена бирка. Остальные манго предназначались для преданных в ашраме. Когда Бхагаван увидел манго, бирку и записку, он обратился к Сомасундараму Свами и сказал: «Вчера ты боролся за то, что полагал нашими манго. Однако, смотри-ка, на самом деле наши манго росли совсем в другом месте. Взгляни! На них даже напечатаны наши имена».

Раманатха Брахмачари впервые пришел к Бхагавану в те дни, когда Бхагаван жил в пещере Вирупакша. У него была весьма своеобразная внешность, ибо он был очень маленького роста, носил очки с толстыми стеклами и всегда покрывал тело большим количеством вибхути. В дни пребывания в Вирупакше он ходил на бхикшу в город. Он приносил в пещеру Вирупакша ту еду, которую ему удавлось собрать в качестве подаяния, сервировал ее для Бхагавана, а затем доедал то, что оставалось.

Однажды, когда он нес еду Бхагавану, то встретил на холме своего отца. Тот сидел возле храма Гухай Намашивая, находившегося на полдороге между городом и пещерой Вирупакша. Его отец сказал, что очень голоден, и попросил дать ему часть той еды, которую его сын получил в виде подаяния.

Раманатха Брахмачари, который счел неправильным и непочтительным предлагать еду кому угодно, даже собственному отцу, прежде чем Бхагаван получит свою часть, сказал отцу: «Пойдем со мной к Бхагавану. Мы сможем разделить еду там».

Его отец, не питавший никакого интереса к Бхагавану, отказался пойти с ним. Он попросил сына оставить ему немного еды прежде, чем тот уйдет, но Раманатха Брахмачари ответил отказом.

Бхагаван наблюдал за всем этим из пещеры Вирупакша. Когда Раманатха Брахмачари наконец добрался туда, Бхагаван сказал ему: «Я не притронусь к твоей еде, пока ты сначала не накормишь своего отца».

Раманатха Брахмачари отправился обратно к храму Гухай Намашивая, но вместо того чтобы последовать указаниям Бхагавана, он снова попросил отца пойти с ним и разделить трапезу с Бхагаваном в пещере Вирупакша. Когда отец повторно отказался идти, Раманатха Брахмачари вернулся в пещеру Вирупакша, так и не дав ему поесть.

Бхагаван снова сказал ему, на этот раз более твердо: «Я поем, только если сначала поест твой отец. Иди и накорми его». На этот раз Раманатха послушался приказания, накормил отца и вернулся в пещеру Вирупакша с оставшейся едой. Я упоминаю эту историю, поскольку она показывает, насколько велика была его преданность Бхагавану и как мало его заботили все остальные, включая собственного отца.

Раманатха Брахмачари подавал Бхагавану еду с такой любовью и преданностью, что Бхагаван чувствовал себя взятым в плен этой любовью. Именно поэтому он как-то сказал: «Я опасаюсь только двух преданных: Раманатху Брахмачари и Мудалиар Патти». Это был не физический страх, это было скорее чувство беспомощности. Когда преданный испытывает сильную, пылкую любовь к своему Гуру, Гуру вынужден выполнять все, о чем только ни попросит преданный. Бхагаван испытывал беспокойство всякий раз, когда появлялся Раманатха Брахмачари, поскольку знал, что будет не в состоянии отказать ему в какой-либо просьбе. Раманатха Брахмачари однажды выразил ту же мысль, сказав: «Когда достигаешь экстатической любви, то обретаешь веревку, которой можно связать Бога».