Жизнь с Раманой Махарши
Шрифт:
«Если я ударю тебя по этой стороне лица, – сказал я ему, указывая на левую часть его лица, – то ударю так сильно, что эта часть твоего лица (указывая на правую) тоже опухнет!»
В те дни я обладал большим крепким телом, так что запросто мог привести в действие свою угрозу. Когда Перумал Свами увидел, что я настроен серьезно, то велел брахману Айенгару остановиться. Не сказав более ни слова, оба они покинули ашрам.
Чиннасвами и некоторые другие брахманы похвалили нас за нашу храбрость. Все они сказали, что очень рады обнаружить, что в ашраме все еще есть два бесстрашных человека, готовых защитить Бхагавана от подобного рода нападок. В прежние времена они полагались на силу Дандапани Свами, заступавшегося за них. Определить отношение Бхагавана было сложнее. Пока продолжались эти выпады, он сидел на софе, скрестив ноги и закрыв глаза. Тело его слегка дрожало, он казался мне похожим на человека, пытающегося контролировать свой гнев. Он ни разу не говорил со мной об этом инциденте, но, похоже, одобрил мою роль в нем. В последующие дни он был необыкновенно добр ко мне. Я счел это знаком молчаливого одобрения моего вмешательства.
Из «Рукописи Брайтона» (с. 114): «Однажды, когда Махарши лично подвергся яростным оскорблениям со стороны подосланного Перумалом Свами эмиссара, он молча выслушал все эти горячие речи. В конце он сказал: „Однажды я встану и уйду навсегда“». Аннамалай Свами не помнит, чтобы Бхагаван произносил тогда такую фразу.
Где-то в этот период Перумал Свами попытался разделаться с его знаменитой статуей. Он хранил ее в Павалакундру– одном из храмов, в котором Бхагаван жил до того, как перебрался к холму. Перумал Свами показал статую кузнецу и попросил его соорудить небольшую повозку для нее. Когда кузнец поинтересовался, для чего нужна эта повозка, Перумал Свами сказал ему, что велит провезти статую по улицам Тируваннамалая, в то время как сам он будет без перерыва плевать на нее. Когда эти действия соберут достаточно большую толпу, он на глазах у всех разобьет статую вдребезги. Кузнец, будучи преданным Бхагавана, отказался иметь какое-либо отношение к этому плану. Я не знаю, что в конце концов случилось со статуей. Мне лишь известно, что никто в Тируваннамалае не пожелал изготовить для него такую повозку.
Вскоре после инцидента с Айенгаром мы узнали, что Перумал Свами планирует построить хижину рядом с деревом илуппай, растущим в ашраме прямо возле центрального входа. Возможно, он полагал, что сможет более эффективно осуществлять свою кампанию, если будет обитать в самом ашраме. Поскольку он знал, что Чиннасвами никогда не даст своего разрешения на постройку, он решил возвести хижину тайно посреди ночи. Один преданный в городе прознал о его замысле и заранее предупредил нас.
В Тируваннамалае жил субинспектор полиции, который был преданным Бхагавана. Т. К. Сундареша Айер отправился к нему, чтобы посоветоваться, что нам следует делать в связи с этой последней угрозой. Субинспектор сказал, что если бы мы возвели временную изгородь с небольшим входом впереди и таким образом оградили ашрам, то он приставил бы ко входу двух полицейских, чтобы помешать Перумалу Свами проникнуть на его территорию ночью. У ашрама было очень мало средств, однако мы последовали совету субинспектора и возвели вокруг всей территории ашрама ограду из бамбуковых шестов и веревок. До этого момента земля ашрама никогда не огораживалась. Перумал Свами, по всей видимости, ничего не знал ни об изгороди, ни о полицейских охранниках. Несколько ночей спустя он заявился с повозкой, запряженной волами и груженной бамбуковыми шестами и кокосовыми листьями, с очевидным намерением построить хижину. Дежурящие у ворот полицейские развернули его, сказав, что им дано указание помешать его проникновению на территорию.
Когда его попытка перебраться в ашрам провалилась, Перумал Свами начал судебный процесс против Бхагавана и Чиннасвами. Мне неизвестны все подробности, поскольку Чиннасвами никогда не обсуждал дела ашрама с преданными, но я знаю, что Перумал Свами требовал признать, что он подлинный управляющий ашрама.
В заявлении суду Перумал Свами подкрепил свои доводы весьма витиеватой логикой. Прежде всего он объявил, что, раз Бхагаван санньясин, он не имеет законного права владеть землей или недвижимостью. А раз так, доказывал Перумал Свами, у Бхагавана нет прав на собственность, известную как Шри Раманашрамам. Поскольку Бхагаван не может владеть недвижимостью в ашраме, продолжал свои доводы Перумал Свами, у него нет полномочий на назначение Чиннасвами управляющим. Опровергнув таким образом претензию Чиннасвами, он продолжил отстаивать свою позицию, заявив, что раз он являлся неоспоримым управляющим в Скан-дашраме, то должен оставаться управляющим ашрама, потому как ни Бхагаван, ни кто-либо еще не имеет законных правомочий на его смещение или замену. Судебный иск Перумала Свамиудобным для себя образом игнорировал два важных момента:
1) Бхагаван никогда на заявлял, что является санньясином. Поскольку он никогда не принимал формального посвящения ни в один из орденов санньясинов, то по-прежнему имел право на владение и распоряжение земельной собственностью.
2) Перумал Свами добровольно отказался от позиции управляющего ашрамом в 1922 году. С того дня (судебное разбирательство было затеяно в 1933-м) он не проживал в ашраме и не принимал участия в его управлении.
Несмотря на то что претензии Перумала Свами были явно ложными, Бхагавану было велено явиться в суд, чтобы ответить на обвинение. Британский дипломат по имени Грант Дафф, будучи преданным Бхагавана, убедил британские власти в том, что Бхагаван ни в чем не повинен и его не следует заставлять появляться в суде. Вместо этого он договорился с судом, чтобы слушание показаний Бхагавана происходило прямо в ашраме.
Когда представители закона прибыли, всем нам было позволено присутствовать при разбирательстве. Ответы Бхагавана были столь интересны, что я посчитал важным записать некоторые из них в свой дневник:
Обвинитель : Свами, как ваше имя?
Бхагаван : Люди зовут меня множеством разных имен. Какое из них следует считать «моим»? (смех)
Адвокат : В настоящее время люди называют вас Рамана Махарши. Верно ли это?
Бхагаван : Да.
Адвокат : Согласно индуистским шастрам, существует четыре ашрамы: брахмачаръя, грихастха, ванапрастха и санньяса. К какой ашраме принадлежите вы?
Бхагаван : Я принадлежу к ативарнашраме. Она запредельна всем ашрамам.
** Традиционный индуизм признает четыре стадии жизни, которые называются ашрамами: стадию брахмачарья, находясь на которой, человек ведет безбрачную жизнь и изучает религиозные труды; стадию грихастха, на которой он вступает в брак и ведет жизнь домовладельца; ванапрастху, на которой человек уходит от мира и посвящает свое время медитации; санньясу – стадию, на которой человек отрешается от всех связей со своей семьей и миром. Жизнь в каждой ашраме регулируют традиционные правила и установки.
«Ати-варнашрама» означает «за пределами всех каст и ашрам». Поскольку она не является одной из традиционных ашрам, обвинитель спросил Бхагавана, упомянута ли такая стадия в писаниях. Аннамалай Свами не стал записывать этот вопрос, однако он фигурирует в записях суда. Бхагаван ответил цитатой из «Сута Самхиты», подраздела «Сканда Пураны», как лежащей в основе этой ашрамы (см. «Беседы с Шри Раманой Махарши», № 291).
«Сута Самхита» высокопочитаемый текст: Ади-Шанкара (IX в.), как считается, прочел его восемнадцать раз, прежде чем приступить к работе над своими знаменитыми комментариями. В части «Сута Самхиты», известной как «Мукти Канда», в стихах 14–30 главы пятой дается описание и определение состояния ативарнашрамы. Стихи 29 и 30 резюмируют позицию Бхагавана: «При реализации своего Я ограничения, налагаемые варнашрама дхармой (кастовыми обязанностями и обязательствами), сами собой отпадают. Такой человек преодолевает преграду ашрам и варн (каст) и пребывает в своем Я. Таким образом, человек, вышедший за пределы всех ашрам и варн и пребывающий в своем Я, объявляется всеми знатоками Вед ативарнашрами».
Адвокат : Если это правда, то существуют ли какие-либо правила для этой ашрамы ?
Бхагаван : Ати-варнашрама не имеет правил.
Адвокат : Испытываете ли вы какие-либо желания в этом мире?
Бхагаван : Ни к чему в мире нет ненависти.
Часть этого ответа, похоже, пропущена. В версии судебного стенографа Бхагаван отвечает: «У меня нет желания приобретать собственность, но собственность приходит, и я принимаю ее. Я признаю, что обладание собственностью – дело мирское, но во мне нет ненависти к делам мира» (Расшифровка стенограммы О. С., 30/36, Окружной мунсиф (судья), Тируваннамалай, 15 ноября 1936 г.).
Адвокат : Каждый день множество людей приходит повидаться с вами. Зачем они приходят?
Бхагаван : У каждого человека на то своя причина. Я не заставляю их приходить, уходить или оставаться.
Адвокат : У вас есть враги?
Бхагаван : Для меня не существует ни врагов, ни друзей.
Адвокат : Кто ваш Гуру?
Бхагаван : Для меня не существует ни Гуру, ни учеников.
Адвокат : Можно ли достичь чего-либо без Гуру?