Чтение онлайн

Мой план с фотографиями не удался. На следующий день я удалила эти фото. Все равно я не получила от них желаемого эффекта. Ни с кем из друзей я толком не общалась. Если честно, то настроения все равно не было. Мы провалялись с Вадиком эти несколько дней перед телевизором, и я выучила всех его любимых персонажей из мультфильмов. Обновленное поведения братика грело мне душу. Мы очень сблизились с ним. И пусть между нами такая огромная разница в возрасте. И он не совсем обычный ребенок, я рада, что он у нас есть. Одиноким людям тяжело по жизни. А я совсем не одинока.

День за днем пролетели каникулы. Началась новая четверть. Диму в лицее я ни разу не видела. Я замучилась вертеть головой по сторонам на переменах. Прошла уже неделя с начала новой четверти, но он ни разу не появился мне на глаза.

Девочки тоже о нем ничего не знали. Лишь Марина постоянно укоризненно цокала: Вот взяла бы и позвонила ему, раз переживаешь. Создаете проблемы на ровном месте.

А я и рада бы позвонить уже, но не могу. Я как вспомню, с каким лицом он говорил мне, что не понимает, чего я напридумывала... А потом какими глазами смотрел на меня, когда я его ударила.

– Данник. Дан, подожди!

Бегу я вслед за Диминым другом. Все, не могу больше терпеть. Мне нужно узнать, куда он пропал. Я последний раз видела его перед Новым годом.

– Привет!

– Привет.

– Скажи. У Димы все нормально? Почему он не ходит на занятия?

Дымов смотрит на меня удивленно. А потом говорит: А тебе ли не все равно?

– Нет. Не все равно, - тихо говорю я и смотрю себе под ноги.

– Софина. У Димы умерла мама. Ее похоронили на прошлой неделе. Завтра он уже должен прийти в лицей.

Я стою и не могу вымолвить ни слова. Он мне рассказывал, что она болела. Он всегда с такой нежностью говорил о маме. Я очень удивлялась. Это трепетное к ней отношение никак не вязалось с его внешним видом и повадками.

– Мне очень жаль, - бормочу себе под нос я и собираюсь уйти.

– Софина, подожди.

Останавливаюсь.

– Если тебе не все равно, съезди к нему. Поговорите уже, наконец. Он тебя обидел тогда, но так было нужно...

– А ты не мог бы дать мне адрес. Я в тот раз ничего не запомнила.

– Он у брата сейчас живет. Поехали, я тебя провожу.

Дима открывает нам дверь. И смотрит на меня удивленно. А я бросаюсь ему на шею и начинаю рыдать.

– Прости. Прости меня, пожалуйста...

За последние несколько месяцев я выплакала целую цистерну слез. До переезда в этот город я была совершенно другим человеком. Вывести меня на эмоции было довольно непросто. Возможно, сказывалось влияние бабушки. Это она у нас вечно как железная леди. Ни лишней эмоции, ни тем более слезинки от нее не дождёшься.

Либо после удара головой в бассейне у меня защемился какой-то слезоточивый нерв. Я просто не могу успокоиться. Я приехала, чтобы утешать его. А в итого Дима гладит меня по спине и шепчет: Все, хватит, хватит...

Его брат оказался дома. Он принес мне воды. Я кое-как успокоилась.

– Я очень тебе сочувствую, - шепчу я одними губами. Ком в горле не дает говорить громче.

– Софин. Спасибо. Я уже принял эту ситуацию. Ничего не поделаешь.

– Это Дан попросил тебя приехать?

Я отрицательно мотаю головой.

– Нет. Я сама его за тебя спросила.

– Теперь ты готова меня послушать?

– Дим. Не нужно ничего говорить. Я уверена, что на тот момент это было необходимо. Прости, что не выслушала тебя.

– Я все равно тебе расскажу. Я хочу, чтобы ты понимала, какой я человек.

– Мне все равно, - шепчу я и снова обнимаю его.

– Я люблю тебя, - шепчет он мне на ухо.

– И я тебя. Я так скучала.

– Я тоже…

35.

Алина

– Ты только подумай! Он мне звонил вчера снова. Спросил, не поменяла ли я своего решения. То есть мнение внучки его в принципе не интересует. Дон Корлеоне, что б его! Семейное дело у него.

Ира смеется. Ее почему-то эта ситуация забавляет. А мне вот вообще не смешно. Кто их знает, этих горцев. Украдут еще девчонку. Руслан, конечно, на такое был не способен. Но он, в принципе, с той семьей ассоциироваться не хотел. Я же помню, как он на отца реагировал.

Пока мы были у мамы, мне удалось вывести ее на разговор о матери Руслана. Я знаю только то, что говорил мне муж. А он о своей семье рассказывал не много, даже о матери. Может потому, что потерял ее в подростковом возрасте. После ее смерти он пару лет жил с отцом. А потом ушел от него. Учился и работал. Жил самостоятельно в квартире мамы. Действительно, пойди Руслан другим путем, он мог бы быть не фельдшером на скорой и не спасателем в МЧС. А деловым дядькой в костюме, как его отец и брат.

Брат - это вообще отдельная тема. В тот визит он просто сопровождал отца. Молчал все время. Я думала, он и говорить то не умеет. Он даже не поздоровался, кивнул еле заметно и все. И не на меня смотрел, а все время в сторону куда-то. Странный персонаж. А когда я их из квартиры выпроваживала. Cказал: Пусть девочка по улице в таком виде не ходит.

Хотел еще что-то добавить, но я закрыла перед его носом дверь. Софина в магазин бегала, он буквально в двух шагах от дома находится. Она как по квартире ходила в лосинах и футболке, так и вышла, только куртку накинула. Вообще, она одевается очень скромно. Помню, какая война была у нас из-за коротковатой форменной юбки. Я же вижу, что она немного стесняется своей уже оформившейся фигуры. Глупенькая. Да о таких бедрах и талии некоторые только мечтают, а ей природа просто так подарила.

– Так что там про мать Руслана?

– А, да… Я уже и забыла, что хотела рассказать. Мама, наверное, не в себе была, раз так со мной разоткровенничалась, либо надеялась, что я поддержу ее в итоге с этой бредовой идеей.

– Ну... Алина, давай уже. Я тебя слушаю и понимаю, насколько скучная у меня жизнь. Хоть о других послушаю.

– Мама Руслана работала в школе искусств. В общем, она детей живописи учила. К ней на занятие и привели однажды его старшего брата.

– Того, неразговорчивого?